Юлия Вельбой

Гость

julija_welboy — Wed, 16 Oct 2019 21:14:56 GMT

Уже неделю у нас в квартире стоит нежилая тишина. Мы ходим друг мимо друга, как враги, да мы и есть враги. А все началось с того, что я открыла дверь не тому парню.

Он позвонил, а наши соседи… у них там то музыка, то телефонные разговоры, то разговоры на повышенных тонах, а часто всё вместе, и они ничего не слышат. Я была на кухне и пошла открывать. Видела его второй раз в жизни, это был их друг. А могла бы сделать вид, что не слышу его звонка.

До этого мы жили хорошо. Стали немного разговаривать, и даже – иногда они покупали мне вкусняшки. Нет, не просто так, а в качестве извинения за шумно проведенный вечер. Была пара случаев, всю ночь не давали спать. Пригласили в гости двух друзей – Альберта и Колька, пили-веселились, а потом вывели их на улицу и побили. Альберт за деньги заикнулся, мол, должны вы мне, ну и получил. А жаль его, такой спокойный мужчина был, даже солидный, - больше не ездит к нам. Колька побили за компанию. Ему никто ничего не должен, но он такой тихонький, скромный, как его не побить?

Во второй раз они сами между собой подрались, два лучших друга, Роман и Саня. В два часа ночи вдруг слышу – сцепились. Мебель падает, что-то раскололось в щепки, рычат. Вывалились в коридор, кубарем покатились, я дверь закрыла на замок от греха подальше. Думаю, хоть бы за ножи не взялись, не хватало нам полиции. Никто разнять их не мог, а звуки стояли такие, будто дикие звери рвут друг друга на части.

Утром встаю – весь туалет в крови. На стенах, на умывальнике бурые потеки, а на полу брошена кровавая простынь. Ушла на работу, вечером прихожу – они как огурчики! Как так люди умеют? Слышала, что после драки дружба прочней. Якобы подерутся двое, потом мировую выпьют и становятся неразлей вода. Но это был не наш случай. Вижу, вроде, и примирились, но холодок между ними пошел, претензии какие-то на ровном месте.

А потом пришел этот гость и напугал меня. Жилистый, с большими кулаками, говорил со мной невежливо. Я пожаловалась хозяйке.

Теперь Роман остался в комнате один. Пригласил к себе Колька, чтобы не так одиноко было. Колёк ему в магазин ходит, чай заваривает, еду подогревает на кухне и в комнату носит. Сидят у себя бесшумно, только слышно, как телевизор работает. Сейчас столкнулась с ними в коридоре – Роман обошел меня по стеночке, а Колёк за дверь спрятался, пока не пройду.

Читающая Россия

julija_welboy — Sun, 13 Oct 2019 08:58:20 GMT

Еду в метро в окружении читателей. Справа от меня сидит девушка с распечатанным романом на А4 - что-то из Джона Фаулза, слева - мужчина с историческими исследованиями. Причем, он не просто читает, а делает пометки на полях карандашиком, подчеркивает отдельные строки. Я заглянула в текст - он был о короле Филлипе (если я ничего не путаю. Есть такой?). Напротив еще одна девушка - тоже с романом из зарубежной литературы.

Все трое с бумажными носителями, не электронными. И хоть я сама уже лет -надцать как ничего не читаю с бумаги, такое отношение к книге подкупает. Все-таки приятно находиться в читающем обществе, даже просто ехать в транспорте с такими людьми приятно. И конечно, у страны с читающим народом большое будущее.

Несколько лет назад я была в Киеве и тоже ездила там в метро. Возможно, тогда политическая ситуация не располагала, но все же я не видела ни одного - ни одного - читающего человека. Я думаю, это и есть причина, по которой Украина никогда не будет целым, а всегда - только частью.

Я читала раньше каждый день, теперь могу позволить себе только по выходным (имею в виду книги, литературу, а не соцсети). А вы?

Встречаем золотую осень

julija_welboy — Tue, 08 Oct 2019 17:40:17 GMT

Ходили встречать золотую осень в Измайловский парк. Пешком пошли, замерзли, а там, оказывается, нет ни одного кафе. Но у нас была с собой бутылка коньяка! Все-таки пришлось пройти парк насквозь, чтобы поесть. Поели (и попили), пошли назад.

Темнеет. Обратной дороги я, конечно же, не узнаЮ. Со мной двое спутников, один уже 17 лет в Москве, и может водить по ней с закрытыми глазами. Мы углубляемся в какую-то лесную чащу, достаю навигатор. "Мы идем не туда"! - "Да выбрось ты навигатор, я летучая мышь, у меня навигатор внутри", - говорит он.

Петляем по тропинке, которую ежи протоптали, светим фонариками в темноте. Под ногами зачавкало, это болото. Я зачерпнула грязи, мои спутники тоже. Холодно! Коньяк из горла... Навигатор показывает, что скоро ручей. Вышли к ручью. "Сейчас налево, - говорю я, - там будет мостик". Тот, который летучая мышь, в этот раз согласился - видимо, сам устал. Пошли, а берега все болотистые, вязкие.

Намотали мы по парку 10 км. У О. отвалился каблук, и остаток пути он шел голой пяткой по голой земле, разбил ногу в кровь.

А так мне все понравилось, и запахи леса, и листики желтые кленовые, и то, что на джинсах у меня не осталось ни единой - ни единой - капельки грязи, как будто я посуху шла, и теплое такси, когда ехали домой. У меня зуб на зуб не попадает, губы синие. А на фотографиях - это я еще свеженькая, перед походом.

Художники

julija_welboy — Thu, 03 Oct 2019 17:51:14 GMT

Если бы мне нужно было воплотить медведицу в человеческом обличье, я выбрала бы эту женщину. У нее всё крупное и сильное. Разглядывая ее тело, убеждаешься, что человек состоит из мяса и костей – широких костей, твердых, предназначенных для опоры и нанесения ударов. Нет, она фигуристая, но обнимать ее за талию, все равно что обнимать дуб. И главное сходство с медведицей: в ней есть свирепость. Когда эта женщина смотрит на тебя своими круглыми черными глазами, - кажется, попробуй возрази ей, и она тебя порвет.

Бывают такие люди, рядом с которыми понимаешь, что ты лилипут. И даже не в росте дело, а в их необъяснимом психическом превосходстве.

Такая женщина сидела в столовой, когда я туда вошла. Да, забыла сказать: чтобы подчеркнуть крупные черты лица, ее волосы завиваются в крупные тугие кудри и стоят над головой в виде шапки. Ни одной черточки в ней нет мелкой, пусть бы хоть носик или ушко – нет. Природа создала ее как образец на выставку достижений народного хозяйства.

Впрочем, зачем я так много о ней? Ведь она сказала мне всего две фразы:

- Ты в какое время обедаешь?
- В десять.
- Что-то я тебя здесь не видела.

По ее интонации я отчетливо услышала, что она оговорилась. На самом деле женщина хотела сказать «чтобы я тебя здесь не видела», и лишь остатки приличия помешали ей. Ее взгляд подтвердил мою догадку. Я взяла свою кружку и баночку с кофе, которые уже выставила было на стол, и ушла. Она сидела в компании еще двух женщин, тоже не мелкого десятка, - наверное, они вели какие-то свои разговоры, а я их стеснила.

Как бы там ни было, мне пришлось идти обедать в другое время. Я выбрала его наобум, пытаясь угадать, когда в столовой совсем никого не будет. Захожу, а там молодой человек. Не помню, во что он был одет, но такое ощущение, что во фрак – так прямо он сидел и так бесшумно ел. Согласитесь, когда вы едите ножом и вилкой, нет-нет, да и звякнете ими о тарелку? А он – ни разу. У него маленькая светлая бородка, а смотрит он так, будто спустился сюда прямо с неба – господи, сколько в нем печали! Я спросила, не помешаю ли ему, а он ответил: «Нет, что вы, ничуть». Ответил так кротко, что от его слов размяк бы и камень. Откуда ты взялся здесь, Дориан Грей?

Женщины говорили, что у нас здесь где-то есть художники, так вот это, наверное, один из них. Художники проектируют изделия, которые мы шьем, - некоторые довольно необычны. Например, недавно был мужской плащ с большой серебряной звездой на спине - звезда четырехугольная на черном фоне, будто на небе. А сам плащ тоже необъятный, как ночной небосвод. Рукава, как крылья.

С тех пор этот молодой человек стал иногда появляться у нас в цеху со своим другом, Ванечкой. Ванечка не такой красивый, зато спортивный. Когда он заходит, длинные волосы его развеваются от быстрой ходьбы, смотрит вдаль. Он пружинистый и ловкий, хочет казаться деловым. Пожалуй, с этих двоих станется придумать такой плащ.

Они похожи, как братья. У обоих в волосах золотая волна, только у Ванечки они еще шелковистые и до плеч. Есть у них и сестра – секретарь Александра. Она могла бы быть очень худеньким угловатым юношей, в ней ничего не пришлось бы менять, кроме одежды. О том, что это девушка, напоминают лишь длинные локоны и длинные юбки. Одевается она так, чтобы ни в коем случае не подчеркнуть свой женский пол. Юбки простые, как носили курсистки в 19-м веке, - до щиколоток и без всякого кринолина. Блузы – просторные, не оставляющие и намека на то, что под ними кроются изгибы и округлости. Жакеты – на два размера больше, и хоть по покрою они приталенные, талию у Александры никто не заподозрит. Особенно любит она носить широкие четырехугольные блузоны, они из жесткой топорщащейся ткани и скрывают сразу всё, от ключиц до бедер. Даже обтягивающие джинсы не обтягивают ее. Есть ли у этой девушки тело?

В тот же день я столкнулась с директором нашего предприятия, он же владелец. Как понять, кто главный руководитель на фирме? Ищи самого крупного, это и будет он. Не знаю, почему, но у меня всегда так. Самый высокий или самый полный, а обычно то и другое вместе. Немелкий, одним словом.

Иду я вечером пить кофе, а проход к столовой узкий, весь заложенный рулонами ткани. Склада как такового здесь нет, но он везде: начиная от входных дверей и до туалета, во всех мыслимых коридорах, переходах и закутках лежит материя. Пройти-то, конечно, можно, но два толстых человека разойдутся с трудом.

На это и рассчитывал наш руководитель, когда бежал – на то, что я не полная, и сейчас он легко меня минует. Мы сошлись как раз в том месте, где коридор поворачивал на выход. Мужчина тоже повернул и сделал уже шаг от меня, но вдруг дал задний ход и наступил мне на ногу. По ощущениям – как будто на меня наехал грузовик.

Он стал ловить мою руку – подумал, что я падаю (так оно где-то и было). Поймал за три пальца и начал тянуть их куда-то вверх и в сторону, да так, что в суставах у меня хрустнуло.

- Ой! – закричала я.
- Ой! Ой! Ой! – крикнул он, отрывая мне пальцы по одному.

Да что же это такое?! Мужчина смотрел на меня испуганными глазами – видимо, не понял, что произошло (я тоже). Наконец, мы как-то расцепились, и он убежал вдаль.

Когда я стала увольняться, мне женщины советовали, как лучше забрать свои деньги.
- Ты, - говорят, - заранее скажи Анне Александровне, каким числом планируешь уволиться, чтобы она включила тебя в список и подала Венечке. Ванечка деньги заказывает в банке по списку.
- Ванечка? – спрашиваю я, - при чем здесь Ванечка?
- А от кого ты денег ждешь? Он, Иван Владимирович, тебе и заплатит. Собственник наш, больше некому.
- Так это Иван Владимирович?
- А кто же еще?
- Я думала, он художник…
- Ху-дож-ник! Ты, Юля, где все это время была?
- А художник кто?
- Да кто. Знаешь, тут толстый один носится?
- Ааа!
- Вот он.

А кто такой Дориан Грей, я так и не узнала.

Чужой

julija_welboy — Tue, 01 Oct 2019 16:08:45 GMT

К нам пришла новенькая – женщина с интеллигентным лицом. Спрашивает у меня в столовой:
- А вам на телефонные звонки разрешают отвечать?
- Конечно, - говорю.
- А я слышала, как Таня… да? Или как ее?
- Таня.
- Ругалась, что по телефону разговаривают.
- А, ну это если ты постоянно. Есть такие, которые телефон из рук не выпускают, на тех – да. А если тебе просто что-то сказать, то, конечно, можно. Мы же не в тюрьме.

В этот раз с нами сидела та женщина, которая не котик. Я впервые видела ее так близко, она по-прежнему молчала. Ела поодаль от нас, на торце стола, и даже не смотрела в нашу сторону.

- Меня Людмила зовут, - сказала моя собеседница.
- Очень приятно. Меня Юля.
- А меня Инна, - послышалось вдруг с того края.

Голосом корявым и гулким, почти замогильным, она так выговорила свое имя, что мы чуть не вздрогнули. Он звучал, как будто из ада.

Я ответила, что мне приятно познакомиться. Инна сидела, низко наклонившись над тарелкой. Было заметно, как она дрожит.

- Вы в какое время обедаете? - продолжила Людмила после паузы
- Я в 10:20 и в 14:20. Но бывает, и в любое время прихожу.
- Не ругают?
- А… - я махнула рукой. - Только в три не приходите и в одиннадцать, когда обедает бригадир, а так можете нарушать.
- Всего два раза перерыв?
- Нет, ну девчонки ходят еще на перекур. А я около шести иду кофе пить. Это не положено, но мне тяжело до восьми без кофе.

Пока я говорила, Инна-зэчка следила за мной, как в оптический прицел. Ее взгляд весил тонну, и не почувствовать его было нельзя. Чтобы как-то стряхнуть с себя это, я повернулась и говорю:

- А вы в какое время обедаете, Инна? Мы раньше как будто не встречались.

Лицо ее разорвала страшная гримаса. Губы расползлись, как черви, открылась черная дырка рта. Каждое слово давалось ей с муками, причем мучалась не она, а кто-то внутри нее. Раздирая кожу несчастной женщины, к нам лез черт.

Люди верующие сказали бы, что она одержима. А я считаю – в нее вселился чужой. Часть всеобщей отчужденной души, которая живет там, в тюрьме, и наделяет собой всех, кто с ней соприкоснется. Это вовсе не метафора, а самая настоящая реальность. Раньше я думала: что объединяет их, зэчек? И вот теперь поняла. Я смотрела чужому в глаза, и не сомневаюсь – он тоже смотрел на меня. Он видел, что я его вижу.

Инна говорила самые обычные вещи: что рада познакомиться с нами, и мы с Людмилой – хорошая для нее компания. Она благодарит меня за разъяснение здешних порядков, и если я позволю, тоже хотела бы приходить около шести пить со мной кофе.

Надеюсь, мне удалось сохранить спокойное выражение лица, я даже попыталась чуть-чуть улыбнуться. По сути ничего страшного эта женщина не сказала.

- Конечно, - ответила я, - вы можете приходить пить кофе. Кто угодно может приходить сюда, для этого мое разрешение не требуется.

Когда Инна закончила свою речь, она еще немного дергалась. Сидит, а лицо ее прыгает, и вижу, тошно ей. Потом она помрачнела, сквозь зубы процедила: "Пойду покурю", - и вышла. Наверное, мне нужно было для Людмилы хоть что-нибудь пояснить, но я не люблю таких разговоров (обсуждения зэчек) и никогда не поддерживаю их. Мы посидели еще немного в молчании, и я тоже вышла.

На следующий день Людмила не пришла. Бригадир спрашивает:
- Юля, а где новенькая?
- Я не видела ее.
- Она не придет?
- А я откуда знаю.
- Ты общалась с ней.

Хотела сказать: с ней сам черт пообщался.

С тех пор Инна следит за мной. Не то что бы выслеживает, но взгляд ее, как фотокамера, настроенная на непрерывную съемку: она хочет запечатлеть посекундно, как меняется мое лицо в разговоре, какие я делаю жесты, как улыбаюсь, как смотрю. Эта женщина просто впитывает меня. Если бы было возможно, она бы, наверное, записала на диктофон мои интонации. Подхватила одно мое словечко и вставляет его, куда надо, и куда не надо.

Не котики

julija_welboy — Tue, 10 Sep 2019 19:17:45 GMT

К нам на работу пришли две женщины, и поначалу в них не замечалось ничего особенного. Вернее, не замечала только я – другие сотрудницы по углам шушукались: зэчки, зэчки..

Первой приехала темненькая, я увидела ее утром в раздевалке. На ней была кофточка навыпуск и брючки. Кофточка у новенькой была такая, которую может носить только очень, очень положительная женщина – домохозяйка, верная жена и мать троих детей. Она стояла, прижавшись к стене, а у другой стены стоял, прижавшись, ее чемодан. Ей не выделили шкафчик, и женщина не знала, что делать. Я сказала, что нужно спросить шкафчик у бригадира, а то так ведь можно до вечера простоять, никто и не заметит. Женщина засмеялась, и по ее смеху я поняла: она чего-то очень боится.

Она и дальше смеялась так, будто в нужный (а на самом деле ненужный) момент в ней нажимали кнопочку, и загоралось табло «опасность». Кажется, ее звали Зоя. Если представить, что каждый год после 25-ти приносит женщине по морщине, то на ее лице отобразились не годы, а прожитые дни – мелкие и мельчайшие трещинки, их было слишком много на квадратный сантиметр кожи. Ни один день не миновал для нее безболезненно, каждый оставил по себе зарубку. Что это была за жизнь?

Характер ее был дрянной. Она то молчит и смотрит тусклыми глазками, то поддакивает, то подскуливает, то вдруг гавкнет, огрызнется, зыркнет злобно. Причем в те моменты, когда этого совсем не ожидается. Я тогда перестаю с ней разговаривать, и вот она уже снова подползает, в глаза заглядывает. Удивляюсь, как при таком характере ей удалось расположить к себе бригадиршу, и не просто расположить, а как будто даже взять ее в покровительницы.

Они по сигаретке скурили, и вот уже подруженьки. Зоя эта наделала 200 единиц брака, а я увидела. Она заготавливала т.н. флажки – это бирка-размер, которая крепится на спинку изделия, под горловину. Зоя их стачивала, а я притачивала. Флажки были косые, грязные (торчали нитки) и сделаны не по технологии. Если отдел качества решит придраться, то все эти 200 единиц вернут мне с формулировкой «Ты видела? Зачем ты пришивала?»

Я показала бригадирше. Эта девушка, которая в нормальном состоянии мечет громы и вызывает молнии, изобразила вдруг на лице своем неловкость и мягко сказала: «Надо будет пересмотреть… Зоя». Зоя и не подумала сдвинуться с места. «Все двести единиц», - добавила я, глядя на нее. Нехотя Зоя встала, пошла к столам, где лежали ее изделия. «Так не делается, Юля, - прошипела она на ходу. - Надо было мне потихоньку сказать, а не объявлять при всех.» - «С какой это стати, - спросила я довольно громко, - мне покрывать твой брак»? Вообще, слово «брак» лучше не употреблять, оно означает обвинение и наезд. Лучше говорить «косяк» или как-нибудь матом выразиться, это звучит лояльней. К нам поспешила бригадир: «Юля, ну что ты? Устраиваешь истерику на пустом месте».

Эффект подруженек на работе поразителен. Если уж он замешается, гори огнем производство, пропадай качество, сдохни заказчик – лишь бы подруженька была не в обиде.

Позже приехала ее настоящая подруга, зоновская. Помните Маньку Облигацию из «Места встречи»? Представьте, что тогда эту девушку все-таки посадили лет на десять. Ее холеная шкурка в тюрьме подпортилась, и лаковые, лоснящиеся когда-то шерстинки превратились в слежавшиеся чешуйки. Но она видит себя прежней, обесцвечивет волосы до состояния сухой соломы и завивает их в крутые кудряшки. Носит кофточки с вырезом, открывающим начало грудей. Много говорит по телефону, и всё манерным голосом, протяжными звуками подчеркивая, что говорит она с мужчиной.

Чем эти женщины отличаются от нас? Вульгарность? Но и среди нас есть вульгарные. Есть горластые, грубые, пошлые, глупые. Есть овчарки – это такие агрессивные женщины, которые своей агрессией гордятся. Есть трамвайные хамки, есть базарные хабалки – но это все не то.

В мужском обществе не принято осуждать отсидевших. Мужчина может не скрывать этого, никто от него не отшатнется, пальцем не укажет, не будет глазами провожать, шептаться за спиной. Это не порок. А в женском мире срок заключения - это днище, ниже которого упасть нельзя. И неважно, что там она сделала: украла побрякушку или убила человека – она побыла на той стороне реальности, на которой нормальная женщина быть не должна. Самые злые из нас – котики по сравнению с ними.

Видели в интернете картинку: несколько котиков сидят в ряд, а между ними затесалась собачка? Она такая же пушистая, с такой же милой мордочкой, маленькая и ласковая, но это совсем другой вид животных, совсем другой – так и эти женщины. Теперь уже и я отличаю их.

Эти две быстро ушли, а сейчас пришла третья. Она худая, как хлыст, все время молчит. Если отвечает, то очень вежливо, у нее есть какая-то преувеличенная деликатность, как будто она за версту хочет обойти все возможные недоразумения и претензии на свой счет. Но это не обходительность хорошо воспитанного человека, это – как забор. Я здесь, вы там, - как бы говорит она своей вежливостью, - и вы не достанете меня. Одевается лучше, чем все мы. Женщины с воли сидят в непритязательных футболках и спортивных штанах, на ногах тапки. А у нее стильный спортивный костюм, модная оправа для очков, хорошая обувь. В нише стола стоит ее яркая сумочка, из которого она достает новенький ежедневник, чтобы записывать работу. Но я вижу – не котик.

Футболки для Яндекса

julija_welboy — Sun, 30 Jun 2019 22:32:20 GMT

Наверное, эта девушка в прошлой жизни была пиратом. Я думаю, внешность не дается просто так, она отражение опыта, который ты пережил, и энергий, которыми научился управлять. Если у тебя шрам, который идет наискось через лоб, бровь и скулу к мочке уха, как пиратская повязка, это о чем-то говорит? Глаз не задет, и слава Богу, а то бы пришлось носить повязку настоящую. Склонность к татуировкам, которым уже мало места на туловище, и они, охватывая шею, подползают все ближе к лицу – лицу красно-рыже-рябому, как будто обожженному солнцем. Где, как не в скитаниях по океанам, можно приобрести эту дубленую кожу, этот хриплый голос? За 30 лет жизни в женском теле в обычной городской среде ты не станешь такой.

Служить боцманом на корабле, управлять командой полубандитов-полуматросов, тренировать глотку, перекрикивая ветра, железной рукой подавлять пьяные бунты – вот обстановка, в которой эта девушка смотрелась бы захватывающе и остро. В такую можно было бы влюбиться, во всяком случае, восхищаться ею. А что предлагает ей жизнь?

Вписанная в картину зауряднейшего швейного цеха, в котором она поставлена бригадиршей, среди дюжинных женских лиц, которые не оценят ни ее героизма, ни воли, ни борьбы со стихией, девушка теряет всю свою красоту. Вот так неподходящая рама губит гениальное полотно.

Творец нарисовал портрет, а плохой ремесленник сделал ему оправу - и получилась обычная человеческая судьба. Вместо парусов – груды тряпок на столах, вместо палубы – производственное помещение размером с корабль. Боцманиха ходит из одного его конца в другой, покрикивая на команду. Она носит коротенькие облегающие шорты (не удивлюсь, если видит себя сладкой девчушкой), из шорт растут крепкие мужские ноги. Сильные икры, плотные ляжки, широко поставленные ступни. Зачем она так расставляет их, когда стоит? Наверное, кармическая память подсказывает ей, что нужно быть настороже, ненароком корабль качнется, и неустойчивых смоет волной. Она и ходит так, что с ног не собьешь.

Но довольно о ней, ведь я хотела рассказать о футболках. Нам дали заказ – партию бело-синих футболок, в маршрутном листе изделия написано «Футболки. Яндекс». Зачем Яндексу столько футболок? Всей компанией, что ли, станут носить? Ткань дешевая – трикотаж с нулевым содержанием хлопка, с лица гладкая, с изнанки с напылением. Напыление это призвано сохранять тепло, а на самом деле оно будет способствовать лишь сильному потоотделению. Наверное, Яндекс решил этими футболками поощрять худших сотрудников.

Но это не просто футболки, а с выдумкой. Модельер разработал для них фигурный рукав, состоящий из двух половинок, белой и синей. Половинки эти состыковываются не ровно, а образуя тупой угол, низок рукава тоже оформлен в виде углов. Вот эти углы мне и дали вытачивать.

Боцманиха посмотрела мой рукав и говорит: «Делай строчку меньше». Выражение это бессмысленное. Можно сделать мельче стежок, можно уменьшить ширину шва (отступ от края до строчки), но саму строчку, вот это переплетение нитей на ткани, ты никак меньше не сделаешь. Уточнила у нее, что она имеет в виду. - «Будешь умничать, не сработаемся». Я сделала мельче стежок. Боцманиха разозлилась, села за мою машину и показала, как надо – оказывается, она имела в виду ширину шва. Словами же сказать нельзя. Ширина шва в трикотаже составляет от 0,7 до 0,5 мм. Обычно на производстве технические характеристики где-то указываются или хотя бы проговариваются вслух, но не у нас.

Дальше она перешла к таджичке, тоже новенькой. Стала кричать на нее, почему та не выделывает угол на рукаве, как следует? «Почему угол, как кишка»? Села показывать сама. Углы у бригадирши выходили не намного лучше. Они, конечно, больше похожи на углы, чем на кишку, но все равно очень страшные. Короткими негнущимися пальцами она прихватывает рукав, как будто собирается высморкаться в него, и никак нельзя понять, что же там, собственно, происходит. Виден лишь конечный результат, а он печальный. «Следи за руками», - говорит боцманиха таджичке, но и эта фраза бессмысленна.

Я поняла, в чем там проблема – она не дорезает надсечку. Чтобы обтачать хороший угол, ткань в месте поворота строчки необходимо надсекнуть – попросту разрезать. Разрезать ее надо, не доходя до самой строчки 1-1,5 мм. Расстояние это следует выдержать безупречно, потому что если будет больше 1,5 мм – угол не вывернется и останется «кишкой», если меньше 1 мм, в этом месте может образоваться маленькая дырочка, а поскольку трикотаж легко тянется, то со временем и большая дыра. Тебе эту футболку придется купить и сносить самой. Таджичка просто боится разрезать больше, чем нужно.

А бояться не надо. Достаточно в моменте поворота строчки упереться рассекателем (это инструмент типа ножниц одновременно похожий на щипцы) в иглу и сделать одно точное короткое движение. Игла служит естественным ограничителем, дальше которого рассекатель не пойдет, он не дорежет ровно 1,5 мм. Вот это все я бы показала своей коллеге, но только не на глазах у бригадирши. Вижу, как в остервенении она пытается объяснить таджичке что-то словами, но та плохо ее понимает.

Что там говорить, я сама ее не понимаю, как будто говорим мы не на одном языке. С самого утра, еще до того, как сесть за работу, боцманиха пыталась научить меня, как задавать программу, чтобы машина сама делала закрепки. Программа состоит из двух кнопок – я ее не освоила! Я катастрофически не понимаю речи своей начальницы. Даже не берусь описать наш диалог, потому что весь он состоял из междометий, восклицаний и немых вопросительных знаков.

- Поняла? - спросила она меня в конце.
- Нет.
- А телефоном ты пользоваться умеешь?

В глазах ее я заметила что-то вроде классовой ненависти.

Кассирша из "Магнита"

julija_welboy — Tue, 25 Jun 2019 20:48:16 GMT

У нас в коммунальной квартире опять кавардак. Догадайтесь, почему? Шерше ля фам.

Долго наши парни выбирали себе соседку, и наконец-то выбрали. Бывает, женщина выглядит молодо, присмотришься, - а она старая. А есть наоборот: смотришь – старая, а присмотришься – она молодая. Вот второе – про нашу новую жилицу.

Как бы описать женщину сорока лет… Она уставшая – это главное в ее облике. Она недостаточно спит, и это делает ее кожу несвежей, она попивает – и от этого оплывают черты лица, она много курит, отчего голос ее становится рваным и сиплым. Она ходит по дому в старом халате, а под него зачем-то поддевает спортивные штаны. Даже в тридцатиградусную жару она в них.

Когда я встретила Свету в первый раз у нас на кухне, я ее так и увидела. А потом поняла, что взгляд мой слишком критичен. Мужчины смотрят по-другому. Судя по тому, как охотно наши парни выпивают с ней и принимают в свой круг, они видят ее природную худобу, подтянутый овал лица без второго подбородка и обвисших щек, светлые волосы и большие зеленые глаза.

Чей взгляд более верный?

По вечерам Света развешивает на сушилку для полотенец свои потные носки. Здесь же, под сушилкой, стоит стиральная машина. У Светы комната с балконом, где есть натянутые веревки. Постирать и высушить носки можно так, что этого никто не заметит, но не это ее цель. Мне кажется, цель Светы – сделать так, чтобы ни малейший кусочек ее жизни не прошел для нас незамеченным.

После ужина Света бросает на кухне посуду с объедками. Объедки она счищает в раковину, сток забивается, и всю ночь в раковине стоит помойная вода. Убирать ей некогда, ведь она очень устает – работает в "Магните" кассиром. Впрочем, все это такие мелочи по сравнению с тем, что Света держит двух кошек, и блохи от них пошли по всей квартире. Кошачьи миски она моет в той же раковине и теми же тряпками, что и человеческую посуду. А иногда, не помыв, просто ставит миски на обеденный стол, насыпает своим кошками еды и уносит в комнату.

Сказать ей что-то по этому поводу я не вижу возможности, разве что максимально изолировать свою посуду и не есть за общим столом. Но от блох все равно никуда не денешься, да и от носков тоже.

Кроме двух кошек у нее есть еще сын лет 17-ти. Жил с ней, а потом куда-то исчез. Вместо него появился еще один, на вид, как сын, но держится не по-сыновнему. По вечерам они прогуливаются, держась за руки, чему-то смеются - я встретила их, возвращаясь с работы. Сын-2 застенчивый и худенький, не афиширует свое здесь пребывание. Только выйдет на кухню чаю вскипятить или в туалет и сразу юркнет в комнату. Вид у него такой, будто все существо его висит на волоске.

В один вечер Света пришла с работы, и он был дома. Она зачем-то стала выпивать с парнями на кухне, в то время как Сын-2 сидел в ее комнате совершенно трезвый. Парни наши к тому времени вернулись с шашлыков на бровях (я открывала им дверь, они даже ключом в скважину попасть не могли), поспали, немного протрезвели и накатили по-новой. Весь стол был уставлен бутылками с водкой. Я не пойму, они сразу из всех, что ли, пьют? Стояла еще бутылка коньяка, а в холодильнике много-много пива. Всё было так мирно и по-добрососедски.

Около 12-ти ночи я собралась идти в душ. Иду я, замотанная в полотенце, и вижу картину: на перекрестке, там где коридор расходится на туалет и кухню, стоит наш волосатый и Света со своим пареньком. Волосатый всей пятерней пытается схватить его за лицо и рычит: «Ты мусорскОй, да? Ты мусорскОй»? Глаза налиты кровью. На парне лица нет, но он не может бросить свою женщину и сбежать. Я спросила у Светы, что случилось. Оказывается, волосатый напился и начал стучать к ней в комнату, а парень сказал: «Прекратите стучать, иначе я вызову полицию».

Полиция здесь никому не выгодна, и мне в том числе – я живу без регистрации. Они хоть граждане РФ, а я иностранка, и меня в 24 часа вон из страны с запретом на въезд. Я попросила Свету уйти к себе в комнату и увести за собой парня, иначе волосатый не уймется. Она же, наоборот, стала его подзужживать, выкрикивая что-то язвительное. Я пошла в мужскую комнату и сказала: «Заберите Романа, иначе здесь будет полиция»! Парни лежали на кроватях полупьяные, но при слове полиция как будто протрезвели.

Дело в том, что все они сидельцы, и полиция им невыгодна еще больше, чем мне. Один из них вернулся из тюрьмы три недели назад, он у нас новенький. Парни стали уламывать (и в прямом и переносном смысле) Романа, но он только больше зверел. Я пошла в душ.

Когда я вернулась, все уже стихло. Ночью я проснулась от какого-то постукивания. Вышла в коридор: тот, который из тюрьмы вернулся, стучит в Светину дверь рукояткой ножа. Нож кухонный, большой, мы им хлеб нарезаем. Внутри комнаты слышу голос Романа, он по-прежнему рычит, но уже лениво, как будто устал. Утром я узнала, что они вломились в комнату Светы, барагозили там, а в 4 часа выгнали ее парня из дома – подняли с постели и швырнули за порог.

Они сами рассказали мне это, причем совершенно не стесняясь своего поступка, хохоча и вспоминая подробности. Им было так смешно. Как он не ожидал их прихода, как испугался, а потом летел, полуодетый, с лестницы. «А Света что»? - спросила я. «Легла спать».

Легла спать. Света спала до обеда, и Роман снова принялся стучаться к ней. Так и не дождавшись ответа, он выбил ей дверь.

Позвали хозяйку, она пришла с мужем, начали разбираться. Все вышли в общий коридор, поднялся шум, пошли угрозы. «Ты кто такой по жизни? – сказали парни хозяину - А ну пойдем, поговорим», - и увели его на кухню. «Ты переспала с Романом? – закричала хозяйка на Свету, - Признайся, ты спала с ним»?! Потом я услышала свое имя – кажется, у меня хотели взять свидетельские показания. Я закрылась на замок и решила ни за что не выходить.

Коты разбежались из открытой настежь комнаты, мяукали по всей квартире, голодные. Когда хозяева ушли, я приоткрыла дверь: в просвете коридора стояли Света с Романом, лицом к лицу, как в кинофильме, и что-то шептали друг другу.

Ничего личного

julija_welboy — Fri, 21 Jun 2019 21:25:31 GMT

Я все-таки вышла сегодня на работу, потому что нам обещали дать по 5 тыс. за май. Поднимаюсь на рецепцию, а там две девушки. Я поясню: мы работаем по двое. Но их и так уже двое. Догадаетесь, кто из нас лишний?

- Меня что, уже уволили? – спрашиваю, подходя.
Девочки замялись:
- Да нет, почему ты так решила, это просто Паша смены не согласовал. Может, кого-то из нас сейчас отправят домой…
- Ты считаешь, нам троим оплатят этот день?
- Да чего ты Юля прям так с утра…

Я и сама чувствую, что вызверяюсь, а девчонки-то не при чем.

Кое-как до часу дня дотянула. Пришел Паша, но с ним разговаривать бессмысленно. Пишу управляющему:

- Не ожидала от Вас такой подлости.

Он:
- Что случилось?
- Если увольняете, хотя бы деньги заплатите.

Через двадцать минут прибежал испуганный Паша:

- Юля, давай поговорим!

Ну надо же. Вот и поговорить со мной захотелось. Отошли мы с ним в кафе, сели за столик.

- Юля, ты не подумай, ничего личного, просто у тебя украинский паспорт, а мы этого сейчас не можем себе позволить. Дело не в тебе, но если зайдут проверят ваши документы мы попадем на большие штрафы. Я не знал, когда пришел, что ты гражданка Украины, Кристина принимала тебя, а теперь у нас ситуация безвыходная…

Умом-то я понимаю, но мне хочется перекусить ему горло. Наверное, он что-то такое почуял, потому что заерзал на своем стуле, как червяк на игле.

Нет зрелища более жалкого, чем хитрый человек, который мнит себя утонченным, и разговор свой корявый, дуболомный пытается выдать за дипломатическую речь.

- А деньги? – спрашиваю я, когда он заткнулся.
- Ну… как всем. За май в начале следующего месяца, а за июнь в августе.

На всякий случай я сообщила ему, что:
1. Я сняла клиентскую базу с личными данными людей, которые подтвердят, что я их обслуживала.
2. Я сняла видео, как я общаюсь с клиентами.
3. Я сняла видео, как я общаюсь с сотрудниками.
4. Я сохранила чат в воцапе, где мы обсуждаем рабочие вопросы.
5. Я человек злой.

Последнее он и сам понял. Сказал: «Деньги будут. Если не хочешь, можешь не дорабатывать этот день, иди домой, я тебе его засчитаю».

Как вы думаете, не совсем они подлецы?

А это фоточка с места события.

Я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро (с)

julija_welboy — Thu, 20 Jun 2019 15:20:16 GMT

Подошла к управляющему спросить насчет зарплаты – он не в курсе. Ну это вкратце содержание его речи, а так-то он много слов произнес. И смотрел такими мягкими проникающими глазами, как будто все-все обо мне знает, каждую пичальку мою понял, каждую обидку принял, взлелеял и около своего сердечка сложил. Прям как я смотрю на посетителей, когда они просят полотенце.

Даже возмутиться не получилось. У него такая интеллигентная манера разговора, что возмущения мои из горла нейдут. Как я их подготовила, так они там и остались, непроизнесенные. Вот это управленец, я понимаю, вот это работа с персоналом. Ему бы не нашей дырой, а приличной сетью руководить. Как жаль, что его искусные речи на хлеб не намажешь и в кошелек не положишь.

К нам приняли новую девушку-стажера, она москвичка. Родители ее умерли и оставили квартиру в старинном доме с высокими потолками. Дом из тех, где стены в руку толщиной, как крепость. Квартиру Аня делит с бабушкой, братом, женой брата и мужем. Он такой юный, на мальчишку похож (я была у них, Аня нас познакомила). Спрашиваю: чего ты на эту работу подалась, для понаехов? Ты знаешь, что здесь денег не платят? Но она пока решила работать.

Так вот, вызвала она меня на улицу «покурить» и говорит:

– Юля, мне Лиля сказала, что Паша сказал, что будет тебя увольнять.
– Это он Лиле сказал?
– Нет, не Лиле. Но Лиля слышала и мне сказала. Только просила тебе не передавать, потому что если Паша узнает, что от Лили вышло, то Лиле ничего не заплатят.
– А так заплатят?
– Да, пообещали в августе…
– Понятно. А за что?
– Не знаю. Но сказал, что тебя здесь не будет. Лиля переживает. Говорит, как Юлю жалко. Она ведь ходит, ни о чем не догадывается, улыбается, разговаривает с нами... а сказать ей нельзя.

«Как Юлю жалко». На улице я еще как-то держалась, и пока в лифте ехала, а как поднялась на этаж и увидела наш клуб, стойку рецепции, у меня от бешенства в глазах потемнело. Бармен что-то сказал мне, проходя, я на него рявкнула. И никому ведь здесь не расскажешь, пар не выпустишь.

Поехала я на следующий день в Инспекцию по труду. Там девушка молодая консультант. Беседовали мы минут пять, она сказала, что дело мое безнадежное, денег я не добьюсь и лучше мне просто уйти из той компании, которой я даже юрлица не знаю, и больше никогда так не попадать. В связи с этим я хочу просить вас, друзья: не могли бы вы мне помочь деньгами, кто может? Мой номер карты Сбербанка

4817 7601 9226 0085

24-го платить за квартиру, а у меня на счету 5 тыс.

А тот рабочий день закончился плохо. Доработали мы смену, ну и я вместе со всеми, скрипя зубами. В 10 часов вечера пришел ночной администратор, Миша. Он на фортепиано играет, окончил музыкальную школу, сейчас самостоятельно учится на скрипке. В балетном зале у нас стоит пианино, Миша нам играл – свои произведения.

И в этот же момент пришел посетитель – нудный парень. Через день является и мозги компостирует. Да, есть за что. У нас тараканы раньше только в раздевалке бегали, а теперь дошли до рецепции. Ходят среди бела дня по полу – хорошо еще, не по столу. Мы их давим, но толку мало.

Ну и начал он за тараканов, за полотенца, за туалетную бумагу, - за все то, что нам оскомину набило, и над чем мы не властны. Посетитель этот не просто нудный, а нудно-агрессивный. Говорит он долго и вроде спокойно, но как-то сквозь зубы, будто сейчас плюнет в тебя. Бровью дергает, кадыком играет. Он раньше на меня попадал, и мне удавалось его успокаивать.

А тут Миша. Миша стал ему отвечать не как мы, девочки, а как мужчина мужчине. Без наезда, но жестковато. Адекватно отвечал, на мой взгляд, как следовало. А может, сыграло роль то, что рядом были девушки, и ему неловко было стоять и обтекать. После слов «не клуб, а говно», «в глаза мне смотри» и еще нескольких оскорбительных выражений, Миша сказал: «Ты свободен, тренировка сегодня пройдет без тебя». Посетитель размахнулся и ударил Мишу по лицу.

Игроки

julija_welboy — Sun, 16 Jun 2019 18:41:28 GMT

Был у меня еще опыт трудоустройства. До того, как я попала в этот клуб, я пробовала работать в другом клубе, букмекерском, на должности кассира. Я подумала, если я в кафе за кассой стояла, то и там тоже смогу.

Это известный клуб в Москве, все его знают, отделения открыты на каждом углу. Заходишь – даже в самый яркий полдень здесь полумрак. Свет дают лишь экраны телевизоров, развешанные по стенам, и игровые терминалы. Точечные светильники на потолке как звездочки. Из этой полутьмы на тебя взглядывают редкие лица – преимущественно, мужские. За все дни, которые я там провела, мне пришлось наблюдать всего пару женщин-игроков.

C первого взгляда в них легко угадывается несчастье: они чего-то ищут в этой жизни, и никак не могут найти. Их цель не мужчины; каждая как будто нарочно старается выглядеть невзрачно, блёкло и запущенно, в этом женщины соревнуются друг с другом. Иссохшие щеки, собранные складочками веки, а между век что-то бесцветное, мутноватое – их глаза. Это не зрачки, а тоскливая жижа, вытекающая в мир. Я представляла себе, что у игроков глаза должны быть горящие, с искоркой безумия и страсти, а они вот такие.

Они не смотрят по сторонам, и было бы странно, если бы этот загнанный взгляд устремился вдруг на мужчину в зале. Молча подходят женщины к кассе и делают ставку, какую-нибудь простую, незаморочную. Не помню, чтобы кому-нибудь из них выплачивали выигрыш. Вблизи я вижу полное отсутствие косметики, или такой макияж, который набавляет ей лет десять. Наверное, так она красилась в юности, когда хотела выглядеть взрослее, и до сих пор продолжает мысленно жить в той прекрасной поре.

Девушки-кассиры встречают их по-доброму – мне показалось даже, с ноткой сочувствия. С другими игроками они могут и поругаться, и нагрубить, а женщинам – никогда. Это лежачие, которых не бьют.

В своем праве здесь только мужчины, это их территория. Жалко выглядят лишь молодые таджики, которых гонят прочь, а они просачиваются. Те, которые не говорят по-русски, обводят кружком название команды, на которую желают поставить, и просовывают в окошечко деньги, 200-300 рублей. Сначала таджиков отшивали, а потом стали перекидывать на меня, чтобы я на них тренировалась.

Они подходят безмолвно, смотрят покорно. Если что-то сделаешь не так, не выкатывают претензий, а становятся еще более покорными, как будто теперь их отшила не кассирша, а сама судьба. Сидят стайкой за одним терминалом, перешептываются – тише воды, ниже травы. Через некоторое время замечаю, что они меня водят за нос.

Вернее, заметила это не я, а старший кассир. Таджики по очереди подходили делать ставки, а когда Вера посмотрела на список паспортов (отображается в программе) – там был один номер на всех. Т.е. они пускали по кругу чей-то паспорт, а я не заметила. Надо было сверять фотографию с лицом, ну я и сверяла: смуглый? черноглазый? скуластый? Попробуй скажи, что не он.

Как Вера ругала их! Ответственность за подлог паспорта несем мы. Так и осталось непонятным, чей это паспорт. Таджиков выгнали взашей и пригрозили полицией. Но на следующий день снова потянулась вереница смуглых, безмолвных, покорно глядящих в глаза судьбы.

Потом мне дали старичка, Василия Ивановича. Никто не хотел его обслуживать, потому что возни с ним много, а толку ноль. Толк – это чаевые с выигрыша. Василий Иванович ставит помалу, и только на сильную позицию, за которую дают самый крохотный коэффициент; ну и выигрывает помалу, если выигрывает. Здесь, как нигде, любят успешных.

Приход Василия Ивановича предваряется запахом. В конторку к нам начинает просачиваться дух тлена и заброшенности, как будто в клуб ступил не живой человек, а тот, всенародно известный и умерший 100 лет назад Василий Иванович. Восстал из гроба и решил посмотреть на потомков, за которых кровь проливал. От отчаяния начал играть.

В свои 80 лет он одет в футболку кислотного цвета с «пумой» на груди. Ручечки тоненькие – обвисшая кожа на кости, но лицо еще хранит следы воли. С симпатичными женщинами сух и никогда не прощает ошибок. «Не надо мне ее», - сказал Василий Иванович, увидев меня в окошке кассы. Он хотел попасть к опытной кассирше, боялся, что я не справлюсь. «Другие заняты», - отрезала ему Вера.

Но не потому я ушла, что вышли какие-то неприятности.

Все хотят обслуживать дорогих клиентов, одна я не хочу. Мне бы Василия Ивановича или таджиков, и чаевых не надо. А тут пришли двое с вороватыми лицами, суют деньги в окошко: «Триста тысяч на победу N». Я начала прокатывать каждую купюру на детекторе валют, там было по 5 тыс. «Что ты их катаешь! – говорит Вера, - делай ставку, игра зайдет в лайф»! Игра зайдет в лайф – это значит, игра начнется, и там уже будут совсем другие возможности пари и другие коэффициенты. Если делают ставку перед самой игрой, счет идет иногда на секунды. Клиент нервничает, я психую.

Я не хочу принимать эти 300 тыс. вот так, глянув на них одним глазком. Другие кассирши умеют как-то, они здесь натасканные, как собаки на героин. Фальшивые или нет – нюхом чуют. Она возьмет пачку в руки, слегка сожмет ее, пролистнет купюры, как книжные странички, и кидает в кассу. За мгновенье она увидит невидимые знаки, разглядит степени защиты, которые не все специалисты без лупы разглядят, и сделает ставку ровно к началу игры. А я? Уже то хорошо, что досчиталась: в пачке было не 300 тысяч, а 290.

За прием фальшивок отвечает тот кассир, который принял купюры, а их, бывает, и пересчитать толком некогда. Я думаю, здесь есть свои кидалы, просто о них мне пока не рассказывали, чтобы не отпугивать. Смена длится с утра до утра. Сутки без сна – но ты должна соображать с предельной ясностью, чтобы не попасть на деньги. Пересчет кассы каждые три часа.

Еду я на работу и вижу себя должницей тысяч на сто, мой паспорт в розыске, а сама я бежала на Украину, откуда выдачи нет. И в Россию возврата больше нет. Не успела я досмотреть эту тревожную короткометражку, как понимаю – реальность подготовила что-то поинтересней. Я уже не иду, а лечу, вниз по каменным ступеням там, где станция Курская переходит с кольцевой на Арбатско-Покровскую. Слава Богу, хватило ума не группироваться, чтобы не лететь кубарем, а распрямиться всем телом и скользить, словно досточка. Падать хотя бы умею. Изнутри меня идет какой-то звук, типа сирены – наверное, это организм посылает сигнал SOS.

Долетела я до самого низа, люди ко мне подбежали – а я ничего, целехонька. Только присыпана густым слоем пыли с одной стороны. Потом на всей левой части тела проступили синяки, и левая рука, чувствую, обвисла – растянулся плечевой сустав.

Ну не дурной ли знак?

Деньги

julija_welboy — Wed, 12 Jun 2019 16:54:48 GMT

Деньги нам обещали платить два раза в месяц: с 5-го по 10-е (аванс) и с 20-го по 30-е (зарплата). Прошел май, о зарплате ни гу-гу. 10-е число июня минуло – тишина. Сидим в тренерской, обсуждаем дела наши скорбные. (Здесь же душевые, и я не сразу привыкла, что в любой момент из-за шкафчиков может появиться атлет в полотенце). Из разговора понимаю, что одному из атлетов задолжали в этом клубе 60 тыс., другому – около того…

Новенький тренер, А., вскакивает с лавочки и начинает нервно ходить. «А разговор был совсем другой! – кричит он, - когда на работу принимали. Они что думают, если я в хостеле живу, со мной так можно»?! Когда такое тело резко движется перед тобой, становится как-то неуютно. «Они что думают»?!

Перед этим А. сидел и кушал курочку с кашей. Хороший такой кусок – полкурицы, наверное, было в его лоханке. Эту гору мышц надо ведь чем-то питать. Нет денег – нет курицы – нет мышц – нет работы. Все просто.

А. одевается, на ходу бормоча, что сейчас он едет к серьезным ребятам и будет решать вопрос там. «Я же в N работал», - бросает он другим тренерам, те понимающе кивают. Через полминуты его уже нет с нами, только слышно из коридора: «Думают, если я в хостеле живу…». Расходимся каждый на свою рабочую зону.

Мне нравится здешний распорядок. Нет жестких ритмов, обедать можно, когда хочешь, можно пить кофе в течение дня, выходить в магазин. На рецепции мы не обязаны постоянно стоять. Если нет клиентов, мы присаживаемся на высокие стульчики, типа барных, только со спинкой, и отдыхаем. В такие моменты девочки сидят в телефонах, а я читаю с компьютера ЖЖ. Передо мной большой экран, очень удобно. Бармен говорит, проходя: «Не делай такое умное лицо».

Через пару часов тот, который в хостеле живет, снова здесь. Он подходит к окошечку кассы и получает свою зарплату. А мы чувствуем себя дураками. Ну я лично чувствую – не знаю, как другие. Спрашиваю у Алины: «Что нам обещают вообще»? Она как приближенная к Паше должна быть в курсе. «Я еще за март не получила», - отвечает Алина, но говорит так спокойно, как будто вопрос денег ее не касается. Не знаю, правда ли это, но в любом случае, это плохие новости.

Недавно у Алины с клиентом вышел страшный скандал. Мужчина кричал, что ей здесь не работать, что он добьется ее увольнения или прибьет. Обзывал ее, матерился. Все это прямо на рецепции при скоплении народа. Конечно, он был неправ и даже неадекватен, но зачем она заставляла его фотографироваться? Мы не имеем права никого принуждать – только предлагать. Формально Алина была права, ничего лишнего она ему не сказала, но разговор строился так, будто мужик попал в полицейский участок.

Началось разбирательство, вызвали Пашу, он сказал, что Алина молодец, отстояла честь клуба. Теперь Алина чморит клиентов на законном основании. Да и законы поменялись в сторону ужесточения: штрафовать за утерянные карты будут не только админов, но и клиентов. Одна карта – полторы тысячи. Ко мне подошел парень и говорит: «А я карточку потерял.. что мне будет? Там, вроде, штраф..» - «Идите в отдел продаж, - шепчу ему, - и скажите: карта утеряна на рецепции.» – «А что, так можно»? – «Можно. Только стойте на своем».

Если к Алине подходит клиент и говорит, что забыл карту дома, она отсылает его домой. Он показывает паспорт, права, студенческий – нет. Домой, за картой. Это тоже новые правила.

А я всех пропускаю (конечно, если Алина не видит). Смотрю в базе, если у человека оплачен договор, и он действителен, отмечаю его в электронной карточке и говорю «проходите». Зачем мурыжить людей? В раздевалках тараканы, в туалетах нет бумаги, в банном комплексе такая вонища от сгнившего дерева, что еще на подходе к нему у меня начинаются рвотные позывы, не говоря уже о поломанном кондиционере в кардиозоне (в кардиозоне!) и половине неработающего сервиса. За это все мы налагаем на клиента штрафы и обращаемся с ним, как в зоне строгого режима.

За поблажки, которые я делаю посетителям, меня давно уже положено уволить – я наношу вред клубу, в том числе финансовый. Хотя на самом деле я сохраняю этому клубу клиентов. Это не мой бизнес и не мои деньги, просто мне обидно за людей. Никому они на самом деле не нужны, хоть каждый день нам долбят о клиентоориентированности.

Приехал управляющий, привез стопочку листочков А4 – правила, как мы должны обращаться с клиентами. Я процитирую немного:

«Психология и типология поведения посетителей клуба. Как выстроить успешную коммуникацию с каждым? Перцептивное поведение – это стремление справиться с информационной перегрузкой благодаря перцептивной категоризации, в результате которой многообразие воздействующей информации классифицируется, упрощается и может привести как к более ясному пониманию оцениваемого…»

Это мы должны выучить и в конце месяца сдавать Паше экзамен. Кто не сдаст, тот не будет допущен к работе. Я знала, что управляющий приедет, и хотела поговорить с ним насчет нашей зарплаты, но когда получила на руки этот талмуд, поняла, что руководство в неадеквате, и разговаривать здесь не с кем.

Хохол хохла да не обдурит

julija_welboy — Thu, 06 Jun 2019 15:30:25 GMT

Вот уж действительно не знаешь, какой начальник хуже: дурак или умный. То была Кристина, а теперь прислали нового менеджера – Пашу. В первый свой рабочий день он пришел в клуб в желто-голубой куртке, с желто-голубым рюкзаком за плечами, и в очках с желто-голубой оправой. Надо объяснять, откуда этот талантливый управленец прибыл?

Я все-таки потихоньку выяснила, и мои догадки подтвердились. А выяснила я у девушки, которую он привел с собой. Очень красивая блондинка, такую хоть накрась, хоть не крась, прямо сейчас к встрече президента готова, даже без каблуков. Теперь мы с ней работаем в паре, Лилию от меня забрали.

Алина (моя новая напарница) говорит, что работала до этого в клубе на одной из окраинных станций метро. До работы ей было идти пешком 7 минут, а сейчас просыпайся в 7 утра и езжай через всю Москву. «Зачем же ты рассчиталась»? – спросила я. – «Потому что Паша уволился. Он мне предложил сюда. И все ушли за ним, никто не захотел с новым менеджером работать». «А где эти все? – хотела спросить я, - они вот так в безработные и подались»?

Ей 20 лет, она ищет работу модели – и это правильно, с такой внешностью здесь нечего делать. Алина хорошая девушка и еще не научилась складно врать. Достает из сумки сигареты, отпрашивается: я покурить. Уходит через двери, а возвращается почему-то из кабинета Паши – через полчаса. Друг с другом они ведут себя, как друзья: на обед ходят вместе, воду пьют из одной бутылки. Его рабочий день оканчивается в восемь, но он ждет ее до десяти, чтобы вместе ехать домой.

При виде Алины Паша много улыбается, но спокойно, без азарта, не так, как улыбаются девушке, которую хотят завоевать и о которой переживают. Он ходит по клубу вихлявой походкой, в штанах со спущенной мотнёй. Мне кажется, такие брюки все относили лет 10 назад, или мода вернулась? Всегда задавалась вопросом, что символизирует вот этот излишек ткани между ногами. С точки зрения какой концепции его рассматривать, чтобы понять красоту? Или это вещь в себе? Непостижимая для разума простого обывателя.

Поверх брюк у Паши футболка навыпуск, поверх футболки – расстегнутая клетчатая рубашка. Клочочек волос на лице – бородка интеллигента (или просто борода не растет?).

В первый же день Паша собрал нас всех на собрание и сказал: «Даже не вздумайте меня дурить. Я проработал админом 5 лет, я наебывал менеджеров, как хотел, но вы меня не наебете. Если только я узнаю, что кто-то мутит за моей спиной, прощайтесь с работой. – потом еще немного подумал и добавил: - И это.. кто вздумает говниться, ну разговоры там, что работа хуйня, начальство пидорасы, лучше сразу увольняйтесь. Узнаю – уволю. А я узнаю».

Вот такой он, человек со спущенными штанами.

Я сначала подумала: в чем мутки? В чем таком мы можем мутить, зачем нам от него что-то скрывать? Ведь мы не имеем дела с наличностью, все оплаты проходят через отдел продаж, мы как админы только считываем карты и списываем тренировки, следим за чистотой и технической исправностью помещений. В чем и зачем тут можно обманывать?

Но когда Паша объявил список и размеры штрафов, которые он вводит с сегодняшнего числа, до меня дошло. Здесь были в том числе штрафы за утерянные карты, если они потерялись по вине админа. Я вспомнила, сколько карт я посеяла по запаре в тот день, когда работала одна… это выходило на сумму моего аванса. Оставались и другие мелочи, которые могли мне боком выйти, но основное – карты. Надо было срочно зайти в базу и вывести утерянные карты задним числом. Я знала, что это делается как-то, но не знала, как.

У Алины спросить было нельзя, да и как при ней лазить в компьютере? Я дождалась, пока она отвлечется на клиента, и нагло зашла в базу. Всегда себя считала средненьким пользователем, таким и остаюсь, но тут – о чудо – необъяснимое мгновенное понимание, что делать и как. Инсайд. Если сейчас меня попросить выполнить то же самое, я не смогу. Вывела карты, все окна позакрывала, сижу, руки дрожат. Взяла в руки телефон, чтобы было незаметно.

Слышу, клиентка говорит как раз об утерянной карте. Подошел Паша. «Что? Когда потеряли? Администратор? Cейчас посмотрим.. - открывает базу. - Да, нет, это было не в тот день, а раньше. Вы точно помните? Кто, вот эта девушка»? Я даже не смотрю на них, будто меня это не касается.

Никогда мне не удавалось держать покерфейс. Мое лицо очень красноречиво, оно говорит все и сразу. Я знаю это о себе, и бессмысленно что-то скрывать. Поэтому единственный для меня выход – как-то прятать лицо, утаивать взгляд.

- Юля.
- А.
- Ты помнишь эту девушку?
- Ммм…

Я не отрицаю и не соглашаюсь. Я работаю здесь недавно, еще не запомнила всех. Дальше отвечаю односложно, не отрывая глаз от телефона. Пальцы мои прыгают от страха, и, чтобы скрыть это, я делаю ими движения, как будто что-то пишу. Суть разговора плохо улавливаю, понимаю только, что Паша идет на попятный, он не хочет устраивать разбирательство, показывая перед клиентом, что у нас тут бардак и черт ногу сломит. Как всё замялось, даже не помню – кажется, я была в полуобмороке.

Аэлита. Окончание

julija_welboy — Wed, 05 Jun 2019 21:02:06 GMT

Мне выслали фотографию президента. «Запомни его лицо, - сказала Кристина, - когда он зайдет, ты улыбнись ему и скажи: добрый день, Иван Иванович! Сможешь? Узнаешь его»? (Вспоминаю Серафиму). Я ответила, что постараюсь. Неужели Иван Иванович так любит лесть и подхалимство? И ему действительно есть дело до моих ресниц?

Начала прибывать свита – мужчины в деловых костюмах и без. Некоторые расселись по диванам и креслам, другие расхаживали по рецепции, как будто ожидая сеанса кино. Один, в самом дальнем углу заскучал, он показал мне пачку сигарет и слегка кивнул на дверь. Я покачала головой.

Сказали, что Иван Иванович приедет с двумя спутницами – Елизаветой и Марианной. И правда, в дверь впорхнули две дивы в летящих одеждах. Роста девушки были модельного, у одной я успела рассмотреть татуировку – надпись китайскими иероглифами вдоль спины. На ней был комбинезон из шифона: спина открыта почти до талии, ее обрамляет вырез-хомут. Такой вырез не прилегает, а мягко падает наподобие шторки-маркизы, приоткрывая для наблюдателя заповедные уголки женского тела. Кто это была, Елизавета или Марианна? Только Иван Иванович с ними не приехал.

Сколько тревог из-за одного человека! Часа четыре мы провели в томительном ожидании, все устали. Я изучила лицо Иван Ивановича до мельчайшего прыщичка, да только разгляжу ли его с порога? Здесь у нас есть кафе и бар, первыми туда удалились девицы, за ними потянулись остальные. Менеджер Кристина вышла на лестничную площадку и замерла у большого окна. Минут сорок я наблюдала за ней через стеклянную дверь: половину этого времени она провела, глядя на улицу, а половину - в зеркало напротив лифта.

Есть девушки не толстые, но какие-то обвисшие. Начиная с обвисшего выражения лица, в них обвисает всё: кофточка на боках берется складками, брюки на попе висят пустым мешочком, даже бейджик на груди наклонился, как будто сейчас отпадет. Части тела у них находятся как бы не на своем месте. Видимо, догадываясь об этом эффекте, Кристина носит черную одежду свободного покроя, но это мало помогает. Непонятно, что делать с такими фигурами, как их упаковать, чтобы сделать немного бодрей. Может, отрастить волосы и распустить их до талии, чтобы они отвлекали внимание на себя? Это Кристина и сделала.

В конце концов и она утомилась и скрылась в своем кабинете.

А Иван Иванович появился незаметно. Когда свиту разморило от чая и кофе, который пили уже по третьему кругу, а я перестала смотреть на дверь, передо мной возник человек в костюме, как у Путина. Я только успела глаза поднять, он коротко кивнул и исчез. Ко мне подбежала испуганная Кристина: «Ты узнала его? Ты поздоровалась?? Ты ему улыбнулась???». Я ее успокоила. Конечно, Кристина, все пошло по задуманному тобой плану - он ведь такой дурак, только и думает, как бы соответствовать сценарию, который ему здесь написали.

Иван Иванович пренебрёг специально подготовленным диванчиком в кафе. После обхода клуба он сел на рецепции в уголке и углубился в телефон. Один, никого с ним рядом не было. Тут как начался наплыв посетителей – люди идут нескончаемым потоком, будто их прорвало. И через одного - вопросы:

- Горячую воду дали?
- Бассейн когда заработает?
- Что, опять сауна закрыта?
- Полотенца так и не привезли?
- Когда вы зальете гель в душевые?
- Мне снова футболкой вытираться?
- Почему не работает салон красоты?
- Позовите администратора!
- Я администратор.
- Объясните мне причину, почему нет полотенец! Неделю назад вы говорили, что через неделю. Теперь опять через неделю. Неубедительно звучит! За что я плачу свои деньги?

Таким посетителям лучше ничего не объяснять, просто слушать. Они выговорятся, устанут и умолкнут сами. Но этот парень не унимался.

- Нет, выйдите, пожалуйста, из-за компьютера, дайте я вас сфотографирую.. Аэлита. Ничего личного, просто мне надоело. Пусть ваше руководство знает, как вы выполняете свои обязанности.

Меня фотографируют, и в этот момент я начинаю хохотать - наверное, нервы. Я стою здесь бессменно семь часов без глотка воды и еды, и без возможности выйти в туалет. Народу все прибывает, очередь выстроилась до того самого дивана, где сидит президент, а я уже уписиваюсь, крутясь на одной ноге между компьютером и ячейками с ключами.

Я хохочу, парень на секунду застывает с телефоном в руке. Его догадка подтвердилась – я издеваюсь. Гневно забирает ключи от шкафчика и уходит.

Что я им скажу? У меня даже мешков мусорных нет.

Когда президент уехал, обо мне забыли. Управляющий уехал вместе с ним, а Кристина просто ушла домой, даже не потрудилась распорядиться, чтобы мою напарницу, Лилию, вернули из бухгалтерии на место. Я сама вызвонила ее за час до окончания смены и попросила прийти заменить меня. Всего я так простояла 11 часов.

На следующее утро я узнала, что Кристину уволили.

Аэлита

julija_welboy — Tue, 04 Jun 2019 21:35:12 GMT

Меня зовут Аэлита. Бейджика с именем Юлия не нашлось, и мне выдали этот. Люди привыкли, да и я не против, отзываюсь. Только моя начальница и напарница знают, что я Юля. Управляющий подошел ко мне и говорит: "Аэлита…" - "Меня зовут Юлия." – "Вот как"? – "Да, бейджика не было". - "А"! - он улыбчиво кивнул.

Управляющий у нас новенький, как и я. Здесь все новенькие: у нашей точки поменялся владелец, он заменил весь руководящий состав, включая администраторов на рецепции, одним из которых являюсь я. Управляющий – милый юноша лет 25-ти, деликатный, светленький. Впрочем, насчет его лет я не уверена – мужчины в Москве так молодо выглядят, сколько раз я ошибалась. Вроде, смотришь, парень молодой, а ему уже далеко за 30-ть. Его зовут Андрей, мы довольно приятно побеседовали.

Я вижу, что Андрей не нравится Кристине (моя начальница). Стоя чуть в стороне, она кисло оглядывает его худенькую талию, по-солдатски перетянутую ремнем, заправленную в брюки рубашку, застегнутую до самой последней пуговички. Тридцатилетних девушек обычно не впечатляют такие пареньки. Слишком мало в них лоска и жира, накопленного жизнью в достатке и сытости, не чувствуется породы, как у дорогой собаки, шерстка не блестит; в походке нет пружинистой расслабленности, характерной для человека с высоким статусом, - одним словом, от них не идет запаха денег.

– Что тебе говорил этот чудик? – спрашивает Кристина, когда управляющий отошел.
– Ничего, мы просто познакомились.
– Просто познакомились?
– Он спросил, как мне работается, как настроение.
– И всё?
– Да.
– Почему ты такая напряженная?

«Этот чудик» - наш общий руководитель, и каким бы нелепым он тебе ни казался, обсуждать его я считаю неуместным. Может еще, вместе похихикаем над ним»? - конечно, я это только подумала, но не сказала. Одернуть свою начальницу – все равно что подписать себе заявление об увольнении. Кристина, прищурившись, следит, как управляющий ходит между зоной рецепции и кафе.

Он волнуется, и есть отчего. Сегодня с утра грянуло: к нам едет президент клуба. Мне вспомнился кадр из фильма, где крестьянка в платочке просовывает голову в дверь, кричит, что есть силы: «Едууут!» и в доме поднимается страшная суматоха. Вот так же примерно случилось и у нас.

Во-первых, с зоны видимости были убраны все урны, как будто это помещение не предусмотрено для того, чтобы здесь находились люди и проводили часть времени за едой-питьем и развлечениями. Срочно отодвинуты от стен все кресла, за ними выметен мусор и вытерты зеркала. Притащили откуда-то диван в стиле маркизы Помпадур, еле-еле протиснули его в дверь кафе, где предполагалось заседать, хотя там есть свои диваны и кресла очень симпатичные и удобные; убрали со стойки рецепции объявления, гласящие, что бассейн не работает, полотенец нет, теннисный зал закрыт и хамам на ремонте, а потом занялись нами, администраторами.

По правилам клуба я должна ходить на каблуках (12 часов, на минуточку), но я это правило игнорировала. Теперь же до меня добрались. Выдали босоножки, каблук 10 см – обувай и наслаждайся, и брасматик, чтобы накрасила ресницы. Мы должны быть яркими. Здесь вокруг всё пестро, броско, и на фоне этой пестроты белые кожаные диваны и кресла. Если девушки на рецепции не будут яркими, они просто потеряются в этой обстановке.

У меня есть напарница, Лилия. Она действительно лилия, родители не ошиблись, когда давали ей имя, - очень нежные краски лица, которые легко испортить косметикой. К тому же, сами ее черты не предполагают яркости, это что-то ближе к средневековым портретам типа Моны Лизы. Вы представляете Джоконду ярко накрашенной? То же самое произошло с Лилией. После того, как она навела глаза и губы, наложила на веки розовые тени, ее вообще удалили с рецепции, велели сидеть в бухгалтерии и что-то там считать.

Умное решение, ничего не скажешь. Особенно ввиду того, что был понедельник - пиковый день в спортивном клубе. Мы работали на два компьютера, а теперь я осталась одна.

Продолжу завтра

Документы войны

julija_welboy — Fri, 10 May 2019 21:06:25 GMT

Кроме этих фоток добавить мне нечего. В нашей семье сохранилась такая книжечка. А в вашей?

С Днём Победы

julija_welboy — Thu, 09 May 2019 14:11:00 GMT

Сегодня

julija_welboy — Mon, 06 May 2019 19:17:57 GMT

Я доставала коробку с чаем и нечаянно просыпала соль. Чай я принесла свой, зеленый рассыпчатый, только его и пью. Виктория, вечно недовольная, стала придираться, почему я так много пью, якобы из-за чая у меня работа стоит. Я сказала: «Представьте, я еще в туалет хожу. Какая потеря рабочего времени.» – «Не пререкайтесь со мной»!

В офисе жарко. Кондиционер мы стараемся не включать, потому что под ним сидит вторая сотрудница (всего нас в кабинете четверо, из них двое – начальники). Окна выходят на южную сторону, оттуда жарит солнце. Жалюзи не помогают, открытые окна и дверь тоже. Тем более, когда Виктор говорит по телефону, он всё закрывает, ему мешает уличный шум и звуки из коридора. Сиди в этой душегубке и не смей чаю выпить свыше положенной нормы.

Зазвонил стационарный телефон. Я как администратор беру трубку, кто-то хочет отправить нам коммерческое предложение, спрашивает отчество руководителя. Я оборачиваюсь к сотруднице позади меня: «Ты не подскажешь отчество Виктора»? Едва лишь она открывает рот, Виктория шипит: «Не говори ей! Пусть сама думает».

Я немного шокирована, смотрю на Виктора. Он сидит в противоположном углу кабинета и, наверное, ничего не слышит – во всяком случае, не отрывает глаз от экрана ноутбука. «Виктор, - все же решаюсь отвлечь его, - скажите, пожалуйста, ваше отчество.» – «Я занят сейчас», - отвечает он, не глядя на меня. Ну что ж, так и запишем.

На самом деле мне хочется плакать. Я знал, что будет плохо, но не знал, что так скоро (с). Кладу трубку телефона без всякого объяснения. Довольная собой, Виктория подсаживается к моему столу, на тот самый стульчик, с которого она недавно приносила извинения, и говорит: «Сейчас я буду давать вам некоторые задания, а вы должны будете их выполнять, - она смотрит в блокнотик, – Задание первое: за сорок минут обзвонить максимальное количество кандидатов на заявленную вакансию и записать не менее пяти на собеседование. Время пошло».

Звоню. Записываю пять кандидатов. Вообще-то, ума для этого особого не надо – надо уметь красиво врать. Тем более, что люди, которые ищут работу, зачастую в отчаянии и готовы поверить в любую чушь. Хочешь моментальное трудоустройство сразу после анкетирования? – ок. Хочешь зарплату от 70 000? – ок. Хочешь, чтобы работодатель оплачивал проезд на метро, мобильную связь, питание? – ок. Просто не мешай людям мечтать.

«Ваше время истекло», - произносит зловеще Виктория, вновь подсаживаясь на стульчик. Чувствую себя в какой-то страшной сказке. Подвигаю к ней листочек с телефонными номерами кандидатов, которые согласились приехать. Она мельком взглядывает в него и снова достает блокнот: «Следующее задание. Вы должны полить все цветы в офисе за 10 минут.» – «Хорошо. Где у вас лейка»? – «Вы должны ее сами найти».

Оглядываю подоконник – там, среди горшков с цветами, нахожу мутное пластиковое ведерко из-под майонеза. Беру его, иду за водой в туалет. По пути прихватываю грязную банку, которая стоит на полочке между папок с бумагами. Принесла воды, полила цветы.

Почему она смотрит, как неживая? Ну разозлилась бы, сматерилась, как тогда, все-таки какие-то чувства. Наверное, грубить второй раз не хочет, а как по-другому выразить эмоции, не знает, нет культуры проявления негативных переживаний. А жутковато сидеть напротив женщины с глазами трупа.

- Следующее задание… - откуда-то из складок туловища вновь извлекается блокнотик инквизитора.

Но я прерываю ее.

- Сейчас 12 часов. Я хотела бы получить расчет и уйти.

Виктория ожила. Она немного удивлена и много обрадована. Считает на калькуляторе отработанные мной часы, отлистывает купюры; я собираю вещички и ухожу. Не люблю мучить собой.

Артель. Окончание

julija_welboy — Sun, 05 May 2019 21:35:19 GMT

Я, наверное, в одной из своих прошлых жизней была ткачихой. Не могу объяснить это упоение от соприкосновения с тканью, особенно натуральной. Чистый хлопок, когда проводишь по нему рукой, отдает энергию, которую можно есть и пить. Как будто кончики пальцев чувствуют весь путь, который прошли эти нити прежде, чем стать полотенцем: солнце, землю, воду, человеческие руки. Это все лежит теперь у меня на столе.

Конечно, я не думаю всего этого, когда шью, я просто никогда не устаю. Мне так жаль, что уже 9 часов вечера, и надо идти домой. О. звонит: ты скоро? А я сижу, как наркоманка, строчу полотенца.

Наташа больше не кричит на меня, она просто со мной не разговаривает. Таня, ее подружка, тоже. Они проходят мимо с такими лицами, как будто я стеклянная, и сквозь меня видно стену. Когда я сижу в столовой, они туда не заходят. Когда сидят они, не захожу я. Я общаюсь теперь только с Костей, он один ко мне неизменно добр.

Недавно Наташа изменила тактику. Она молчит со мной весь день, а когда приходит Костя, и мы начинаем разговаривать, она тоже подключается и делает вид, будто моя подружка. Так мы общаемся какое-то время, даже смеемся, но я вижу, что ей тяжело. В конце концов она бросила это. Как-то к нам с Костей присоединилась Таня. Она спросила что-то, а я не поняла, у кого, и ответила ей. Она как закричит: «Блядь, ёб твою мать, не у тебя спрашивают! Я с человеком разговариваю, хули ты встряёшь"?

Еще случилось происшествие с полотенцами. Когда начали считать их на зарплату, оказалось, что часть полотенец, которые я пошила, учтена. Учтена – это значит, они уже пошиты (кем-то, не мной) и оплачены. Я называю одно количество полотенец, а Нина говорит, что не может быть столько, потому что кроя было всего вот столько. Я не могла ей доказать, потому что для этого ей самой нужно было здесь присутствовать при раскрое и распределении работы. Полотенец было на сумму 500 рублей. Нина сказала, что заплатит мне эти деньги, но чтобы это было в последний раз.

А еще через время закончилась ткань, и в работе случился простой. Нина хотела перейти с полотенец на блузки и футболки, но что-то не получалось. От старых поставщиков она отказалось, а новых то ли не нашла, то ли о цене не сговорилась. Нас всех распустили по домам. В последний день была отгрузка готовой продукции, ее обычно делают Костя и Наташа. Костя грузит, а Наташа учитывает. Я не работала уже, но пришла с утра, чтобы забрать свои вещи: посуду, помаду и кое-что из продуктов. Захожу в цех, снимаю курточку, потому что там довольно тепло, даже жарко.

Наташа говорит мне:

- Э, ты чего пришла? Чего ты раздеваешься? Куда ты идешь? Э, мы сейчас уходим!
- Рот закрой! – рявкнул ей Костя.

Зачем она два раза на одни и те же грабли?

Нина сказала, что самое позднее через две недели позвонит и вызовет меня на работу. Но так и не позвонила. Возможно, бизнес ее встал, но я склоняюсь к мысли, что меня перед ней оклеветали.

Костя

julija_welboy — Sat, 04 May 2019 12:10:58 GMT

На следующий день я пришла на работу, и все было как обычно, за исключением того, что со мной не поздоровались. Наташа с Таней переговаривались, сидя за своими машинами, и сделали вид, что не заметили меня. «Сегодня придет мой муж, - сказала Наташа, - будет кроить».

Еще раньше она рассказывала, что у нее трое детей, старшему сыну 28. Муж работает шофером, вечером приезжает за ней на машине и подрабатывает здесь на закрое. Там умения особого не требуется, нужно только уверенно держать электронож и вести его по размеченным линиям на ткани.

Когда Наташа с Таней пришли с перекура, я предложила поиграть в игру. Дни стояли солнечные, у нас в цеху играло радио. Игра такая: какой будет следующая песня на русском языке, такой будет у тебя ближайшее будущее. Есть желающие проверить? Первой вызвалась Таня. Песня была о нежном юноше, который льет слезы, то ли по нему льют слезы, в общем, все страдают с разбитым сердцем. «Ты его будешь ждать, и глазами провожать», - что-то такое.

– Точно! – сказала Наташа, - Танька, это же про него.
– Ой, нет! Только не он, только не это!

Из дальнейшего их разговора я поняла, что у Тани уже есть и сердце разбитое, и юноша, и слезы, и она хочет как-то от этого избавиться.

Следующей вызвалась пытать судьбу Наташа. Запел Высоцкий: что-то суровое, героическое, трагическое, но в целом жизнь удалась. Наташа подумала немного, и сказала, что ей это пророчество нравится. Дальше стали слушать мою песню.

Куплетов я не помню, но какой-то певец из прошлого все повторял припев: «Ни минуты покоя, ни секунды покоя, может это любовь, может это любовь, вот что это такое». Тут женщины захихикали, начали строить обо мне разные предположения, я их поддерживала.

Я стояла рядом с Наташиной машинкой, потому что около нее играло радио. Вдруг вижу, с порога на нас смотрит какой-то парень. «О, - говорю, - ты сказала, муж придет, а пришел сын». Она помахала ему рукой и мне потихоньку: «Это и есть мой муж, ему 35».

Самой Наташе 47. Она с обычным для своих лет животом и морщинами, с прокуренными желтыми зубами и расширенными капиллярами на носу и щеках. По выходным любит выпить водочки, шлет нам в воцап фоточки своего воскресного стола с картошечкой, колбаской и бутылочкой. Муж не пьет, его в любой момент могут вызвать на работу, где придется сесть за руль.

- Как он молодо выглядит, - сказала я.
- А я что, старо?
- Нет, конечно. Вы классно смотритесь вместе.

Его звали Костя. Вроде бы, о чем говорить с посторонним человеком, но мы начали общаться с порога. Он легкий, веселый, с таким словом перекинуться приятно. Я спросила: «Ты очень огорчишься, если я перебью у тебя работу»? Дело в том, что на днях мне звонила Нина и сказала, что скоро она запускает свою линию одежды и хочет попробовать взять меня в закройщики. Могу ли я построить выкройку женской блузки на типовые фигуры и футболки оверсайз? Блузки я могу, а футболки не пробовала, но они не сложнее блузок. Договорились, что сделаем пробные экземпляры для каждого размера, примеряем на разных женщин, откорректируем и только после этого будем запускать в поток. В перспективе мне надо учиться кроить электроножом.

Костя знал об этом разговоре и ответил, что работой не очень дорожит. Он приходит сюда ради Наташи, чтобы отвезти ее домой, и пока ждет, подрабатывает. А так оно ему сто лет не нужно.

Посредине цеха стоял большой закройный стол 2,5 на 5 метров, на нем Костя сделал настил из нескольких слоев ткани, расчертил его и запустил нож. Страшно смотреть! Нож – это приспособление типа утюга с вращающимся металлическим диском впереди, как у болгарки. Одной рукой он ведет утюг, а второй прижимает ткань, чтобы меньше сдвигалась. «Разве так можно»? – «Можно.» – «А как же техника безопасности»? – «Какая техника? Бери и веди, видишь, как»? Я вижу, как пальцы Кости отлетают в сторону, в лицо мне хлещет струя крови, раздается страшный крик, он падает без сознания. Болевой шок, скорая, инвалидность.

К счастью, вижу я это только в своем воображении. Наверное, существует где-то параллельная реальность, в которой все это случилось, иначе откуда такая ясность картинки? «Да ты не бледней так, - говорит Костя. – Это просто, надо только привыкнуть».

Пожалуй, я не буду перебивать у него работу. Лучше я деньги потеряю, чем руку. Лучше я буду строить выкройку и продумывать раскладку на ткани, а он пусть вырезает. Никакие блага в мире не заставят меня взяться за электроинструмент. Я вернулась за свою машинку и продолжила шить – не хочу больше смотреть на это. Костя надо мной подшучивает.

Наташа уходит ровно в семь. Но она и приходит в семь утра, а я прихожу позже и дольше остаюсь. Никогда это не было для нас проблемой, а сегодня она сказала: «Так, я ухожу». Я сначала не поняла, что это значит, и просто кивнула. «Я ухожу и закрываю цех, - добавила она, - и все встали и уходят»! Я ответила: «Не знаю, кто эти все, я лично остаюсь». Кровь бросилась ей в лицо.

Что она себе позволяет? Она мне не начальница, чтобы указывать, когда приходить, и до которого часа оставаться. Наташа стала кричать, что пропадают готовые полотенца. Они у нас сложены штабелями у стеночки, и вот сегодня она пересчитывала партию и трех не досчиталась. Кто их ворует? Раньше у новеньких Нина хоть паспортные данные спрашивала, а теперь ничего. За что такое доверие? И кто будет оплачивать украденные полотенца? Вот кто пускает новеньких, тот пусть и оплачивает.

- Отстань от нее, - сказал Костя. – Тебя колышет? (здесь он выразился гораздо грубей).

Костя сказал это негромко и без злобы, но Наташа резко смолкла и осталась стоять истуканом. Я посмотрела на ее лицо: у нее словно земля ушла из-под ног. Мне даже показалось, она слегка покачивается. Костя молча сложил крой в стопки, убрал нож, и они спустились к своей машине.

Продолжение следует

Артель

julija_welboy — Fri, 03 May 2019 17:32:19 GMT

До этого офиса я работала в артели. Нашла в интернете объявление: требуются швеи на потоковое производство. Подумала: о ужас! унылый цех, грохот машинок, бесконечный поток однообразных операций, ломота в спине, по 12 часов без перемены сидячего положения, еда на бегу, потому что не успеваешь… Но нужны были деньги, и я позвонила.

Вышла на работу - неужели такое бывает? Это вовсе не похоже на цех, - скорее, чистый красивый офис с высокими потолками и большими окнами. Светло, просторно, хороший ремонт. Стены выкрашены в нежно-кремовый цвет. Снаружи унылое бетонное здание, а внутри современный бизнес-центр, и прямо там находилось производство. Машинки – новенькие японочки белоснежные. Бесшумные, беспроблемные - сами себя смазывают и чистят.

Здесь кухня не хуже, чем дома. Ешь, сколько хочешь и когда хочешь, рабочие дни себе устанавливаешь сам, рабочие часы – тоже. Можешь прийти пару часов поработать, а можешь пару суток сидеть не вылезая, если деньги нужны. И главное, где начальство? Его нет. Я поговорила с какой-то женщиной по телефону, она скинула мне адрес, куда прийти, на проходной выписали пропуск на мою фамилию, и вот я уже сотрудница фирмы.

Весь коллектив – Наташа и Таня. Наташа отработала на этом производстве год, и ни разу начальницу не видела, Таня – полтора, видела один раз. Нина управляла нами по телефону, хотя я даже не помню, чтобы она давала распоряжения, мы как-то сами знали, что делать. Женщины принимали ткань с завода, распределяли работу, вели учет готовых изделий и отправляли их в магазины. Нине только присылали видео-фотоотчет. Вы когда-нибудь видели такую работу?

Начальница наша – многодетная мать. Приехала с Донбасса, открыла в Москве бизнес, но не захотела троих своих детей бросать на няню, решила сама с ними сидеть, а сотрудниками руководить удаленно. Как приятно работается, когда над душой никто не стоит! Дело в руках горит, не хочется домой уходить. Каждое утро встаешь – ура, на работу! О. говорит: «Да ты сумасшедшая. Может, вам там подмешивают чего»? – «Нет, там просто никто ничего от тебя не требует. Даже начальница самоустранилась, чтобы не напрягать.» – «Тогда это не работа по найму, а швейная артель».

Артельщики были очень хорошие, тепло меня приняли, показали, что и как. Наташа научила работать с улиткой - это такое приспособление для лапки, которое позволяет шить в два раза быстрее, не теряя качества. А зарплата у нас была от выработки. Меня впервые в коллективе так полюбили, что называли «наш воробушек».

Мое благоденствие продолжалось ровно до того момента, пока женщины не узнали, что я закройщик. То есть сначала они этому обрадовались. Никто из них не кроит, могут прямую строчку делать, бельевой шов, ну, петлю выметать, и на этом всё. Наташа как-то подсела ко мне в обед и говорит: «Будешь махровые халаты кроить? Ткань есть.» – «Что за ткань»? Она глазами делает куда-то в сторону и обратно: «Из неучтенного». Я задала ей несколько вопросов. Одно дело, если это кусочки, оставшиеся при раскрое (мы шили махровые полотенца), другое – рулон с завода или даже рулоны. Метраж? На какую сумму? Каким образом ткань оказалась неучтенной? Нет, я не собиралась никому сообщать эти данные, но я должна понимать, что мне предлагают.

И тут я увидела, как передо мной опускается железный занавес. Глаза стальные, лицо каменное. За одну минуту из вчерашнего воробушка я превратилась в пригретую на груди змею. В ответ Наташа не сказала ни слова. Мы разошлись, как будто не было никакого разговора.

Продолжение следует

Виктор и Виктория

julija_welboy — Sun, 28 Apr 2019 19:27:24 GMT

Вышла первый день на новую работу и поцапалась с начальницей. Я подумала, что эта девушка готовится умирать – настолько тоскливым был ее взгляд. Лицо в таких же складках, как и спина, а среди них шевелящиеся губы. Собрав все свои подбородки, монотонным голосом Виктория перечисляла поставленные передо мной задачи.

Я работаю эйчаром. Хотя должность моя называется «администратор», фактически это подбор персонала, только на меня еще навалили кучу бюрократической работы, которой никто не хочет заниматься. Компания очень чопорная, все держатся официально и строго на вы. Чуть ли не по имени отчеству друг друга называют. Ну и я тоже осторожничаю, ни одного лишнего слова, все строго по существу и в деловом стиле.

Прошел день, близился вечер. Виктор спрашивает меня: «Юлия, ну как вам у нас работается»? Виктор – это начальник Виктории, он же и мой начальник. Они оба управляют мной, давая взаимоисключающие друг друга задания, и я остаюсь в положении буриданова осла. Это называется «работать в режиме многозадачности».

Когда Виктор наклоняется ко мне, я вижу на лице его перхоть, а волосах седину. Это такой мальчик, который уже немножко старичок. Тоненькая шея, остренькие плечи. Сейчас он еще худенький, но скоро станет сухонький – периода зрелой мужественности у таких типажей нет. Я отвечаю ему, что работать мне нравится. «А как вы находите меня в качестве сотрудницы»? – спрашиваю в свою очередь. Хорошо скрывая удивление, Виктор говорит, что в целом видит во мне перспективу.

На нем рубашка «детство» и красные брюки. Детство, судя по рубашке, у Виктора было тяжелым, без горячей воды и стирального порошка – видимо, с того времени она и приобрела вид застиранной тряпки. В ней угадываются клетки непонятного цвета, напоминающие цвет волос Виктории. Мы еще немного говорим о работе. Виктор так аккуратно закругляет фразы, что иногда мне приходится догадываться, что же он хочет сказать. Я задаю уточняющие вопросы – тоже очень кругло и аккуратно – которые, в свою очередь, его ставят в тупик. В конце концов мы оба оказываемся в дурацком положении.

- Нет, Виктор, подождите, - говорю я, - вы сказали что…
- Подождите, Юлия, - прерывает меня он.

Мы переходим беседовать на диван, потому что с рабочих столов кричать друг другу неудобно.

- Юлия, я запрещаю вам говорить мне нет.
- Но Виктор…
- Если вы скажете нет, Юлия, я должен буду вас наказать.
- Виктор, вы совершенно неправильно меня…
- Вы будете делать вот что. Если еще раз в процессе нашего обсуждения работы или в тот момент, когда я даю вам рекомендации, вы скажете мне нет, вы будете приседать. Да-да. Не смотрите на меня так. Вы будете приседать следующим образом.

С этими словами Виктор встает с дивана, делает шаг вперед, поворачивается ко мне, и на счет один, два, три приседает ровно десять раз. Довольно глубоко, с одышкой и выпрыгивающими вперед коленями. Наблюдаю за ним, закинув ногу на ногу.

После приседаний он возвращается на диван. Физическая нагрузка немного успокаивает его рвение руководить. Во всяком случае, пока Виктор часто и шумно дышит, он не может наставлять меня, и я, пользуясь паузой, говорю:

- Вы неправильно меня поняли. Я вовсе не собиралась противоречить вам. Уже не помню, о чем мы говорили, но слово нет я употребила просто как междометие, как связку. Вы же вырвали его из контекста и придали ему значение, которого не было. Думаю, вряд ли вы сами сейчас помните, о чем шла речь.

Он молчал.

- Виктор, если я решу сказать нет, вы поймете это. Я не скажу этого между делом или вскользь, это будет так четко и однозначно, что у вас не останется никаких сомнений. Ну а приседать я не буду. Это, пожалуй, слишком.

К нам подскочила Виктория.

- Юлия, вы слишком агрессивны.
- Я агрессивна?
- Да. Как вы разговариваете с руководителем?
- Разве он жалуется?
- Что вы себе позволяете?
- Что я себе позволяю?
- Не притворяйтесь.
- Не понимаю Вас, Виктория.
- А мне поебать.
- Виктория, вы слишком агрессивны.
- Да похуй.
- Ой, а что это? Просто никогда не слышала таких слов.
- А я слышала. Слышала и употребляю, и мне насрать!
- Коллеги, коллеги! – встрепенулся Виктор.

Я перестала отвечать Виктории, а она пошла на меня танком. Начала доказывать Виктору, что я агрессивная, голос у меня резкий, я грублю клиентам, и люди не хотят со мной общаться. «Хорошо, - говорю, - давайте послушаем мой голос». Я принесла рабочий телефон, включила записи своих разговоров, и мы все вместе начали слушать.

Клеветать нужно умеючи. Если ты хочешь потопить человека, лучше взять его настоящие качества и представить их как недостатки. Например, обо мне можно было бы сказать: да она мямля. Голос у нее слишком слабый и вялый, она лебезит перед клиентом, не может настоять на своем. В таком виде ее наговор еще можно было бы принять за правду, при условии, конечно, что человек глух, слеп и лишен способности делать свои выводы. Но как, под каким микроскопом и в какой телескоп можно рассмотреть в моем голосе грубость? Тут Виктору было просто нечего сказать. Не глядя на мою начальницу, он очень мягко произнес: «Виктория, вы ошибаетесь…»

Она разъярилась. Стала придираться к отдельным предложениям, якобы они невежливы - мы выборочно прослушали мои фразы, все они оказались безупречно вежливы.

- Виктор, она вам нахамила!
- Виктория, это не так…

Тут оба они не выдержали и, переглянувшись друг с другом, убежали курить.

На следующее утро Виктория пришла как с креста снятая. Села на стул перед моим столом и говорит:

- Юлия, я приношу свои извинения за вчерашний мат. Но вы спровоцировали меня. Вы не должны больше этого делать. Я все-таки ваша начальница, а не девочка на побегушках, меня ведь за что-то повысили.

И эти извинения - худшее, что могло быть.

Тихо пьющий мальчик

julija_welboy — Wed, 10 Apr 2019 18:27:01 GMT

Помните, я писала о нашем новом соседе, которого поселил пьяный риэлтор? В комментариях его еще назвали «тихо пьющий мальчик». Он действительно какое-то время тихо пил, после чего закрывался на пару дней в своей комнате и молчал, а потом понемногу стал выбираться в люди.

Лично мне в этот период новенький надоел до тошноты: постоянно намекал на свою крутость, рассказывал, что он сын большого человека в Севастополе и военно-морской офицер, не последний человек в налоговой службе и вообще влиятельная личность. Паспорт показывал с фамилией. У него есть машина, которую он привезет в Москву и откроет здесь бизнес. А под шумок занимал у соседских парней деньги.

Когда жена приехала, на него как бабка пошептала – исчез блудливый взгляд, на лице наметились черты порядочности, во всяком случае, что-то серьезное, вдумчивое. О бизнес-планах молчит, о былом величии ни слова. Надо же, - думаю, - как жена на него повлияла. Вместе ужин готовят: она котлетки жарит, а он нарезает салат и отваривает вермишель. С ним приятно стало общаться (в ее присутствии), человека словно подменили.

А недавно у нас была ужасная ночь – примерно с двух до трех часов новенький избивал свою жену. Ссориться они начали в 12. Он много говорил, а она оправдывалась. К часу ночи жена заплакала, а еще через полчаса стали раздаваться такие звуки, будто человек сидит, и, нервно разговаривая, хлопает себя ладонью по голому колену. Так вот, это было ее лицо.

Она начала подвывать в такт прихлопываниям. Иногда сосед замолкал, а жена просила его о чем-то. В ответ он снова начинал говорить и хлопать. В конце концов жена закричала, сначала что-то непонятное, а потом: «Пожалей ребенка!».

Кстати, о ребенке. Мой муж видел, как она заехала. Миловидная девушка лет 23-х стояла на пороге и держала в руках сверток, как обычно держат грудничка. Только за все это время ребенок никак себя не проявил. Он не плачет, не агукает, ему не варят на кухне кашку и не трут на терке яблочки-морковки; не стираются в машинке детские вещи, никто не ходит с ним гулять. Ребенок-невидимка, который не доставляет никаких хлопот.

В конце оба они выскочили из комнаты, кто-то бросил о стену телефон, потом он что-то делал с ней на кухне, где она хрипела и билась о пол.

После ночи избиения жена скрывает свое лицо. Она перестала ездить на работу (а поначалу устроилась на рынок), теперь он ездит сам. Не знаю, что зарабатывает, но вчера в коридоре слышу: «Роман, займи 200 рублей, до работы и обратно доехать». Не слышала, что ответил Роман, но подумала, если ко мне постучит, я ему откажу.

На кухню я захожу тихо, меня можно услышать только по щелчку двери и звяканью посуды. А могу и бесшумно стоять, смотреть в окно. Жена иногда откроет дверь, выглянет из нее и сразу юркнет обратно. Я не поворачиваю головы, делаю вид, что не заметила. Потом ухожу к себе и громко щелкаю дверью, чтобы она знала - я ушла. После этого слышу, как кто-то прокрадывается по коридору.

Еще она стала хрипло по-старчески харкать. Тишина в ее комнате, и вдруг раздается резкое хрипенье, будто у нее все нутро выворачивает. Теперь он сам готовит и носит ей кушать. Котлеток больше нет, одна яичница на двоих или вермишель с постным маслом. За дверью слышен смех и ласковые разговоры.

Жители сна

julija_welboy — Sat, 06 Apr 2019 12:34:21 GMT

В Москве есть жизнь, которая течет параллельно нашей. Там всегда сумерки, а люди живут, как во сне. Это и есть сон, тяжелый и нескончаемый, из которого нельзя пробудиться, а можно только выйти нечеловеческим напряжением воли. Ну или если тебе повезет.

С одним из жителей этого сна мне удалось познакомиться. Впервые я увидела его, когда выносила из кафе мешки с мусором – он сидел за железной загородкой у мусорных баков и ждал. Я уже занесла руку, чтобы бросить мешок, когда поняла, что могу бросить его на голову человеку. Он смотрел на меня, подняв лицо – смотрел так прямо и осмысленно, что мне сделалось плохо. Мужчина этот полностью осознавал, где он и что с ним, его глаза не были затянуты мутноватой пленкой сумеречного сознания, как это бывает у обычных бомжей. Я поставила мешок рядом, он тут же раскрыл его и начал деловито рыться.

На мне была курточка с фирменным знаком на спине. Наверное, люди сна знали нашу фирму и ждали объедков. Я думаю, там где-то, за мусорным павильоном, притаились его братья, чтобы вместе поделить добычу. Позже я узнала, что его звали Петр.

Около девяти часов вечера перед дверью кафе начинали мелькать тени – это сотоварищи Петра в нетерпении ждали, когда мы примемся списывать оставшиеся продукты и выносить помои. Им было запрещено приближаться ко входу, и они переминались шагах в десяти. Бездомный человек ведет себя так же, как бездомная собака – стоит боязливо, готовый в любой момент убежать, озирается – нет ли врагов, и как будто принюхивается к воздуху. Он держится уверенней, когда в стае, и выглядит испуганным, когда один; он полностью готов к тому, что сейчас его прогонят, но надеется, что все же бросят кусочек. Иногда кто-то из них нетерпеливо подбегал к окну, оказываясь в луче света, льющегося из кафе, и тогда из тьмы по эту сторону проступало лицо – мазок белил на черном фоне. Они следили, когда мы начнем разбирать витрину.

Лица их создавал художник-символист: он наметил лишь самые общие черты, по которым можно догадаться, что это человек. О выражении лица не позаботился – пусть фантазия зрителя дорисует за него чувства, оживляющие эту заготовку. Детали не прорисованы, набор красок беден. Казалось, эта группа изображена здесь специально для того, чтобы своим полустёртым видом подчеркнуть реалистичность нашего мира – кто-то хотел нас в этом убедить.

Мы быстро выносили за порог два-три мешка с помоями, где их подхватывали невидимые руки и уволакивали куда-то в темноту. Этого делать было нельзя. Нам запрещалось давать бомжам еду, я должна была выбрасывать ее далеко за пределы нашей территории в специальный контейнер. Если бы Маша узнала, что мы делаем, нам пришлось бы пережить много неприятных минут. Но Серафима была девушка добрая, она из сострадания шла на небольшое служебное преступление, а я была не против. Я уже заколебалась таскать эти мешки на мусорку. Со временем я перестала выносить не только помои, но и использованную одноразовую посуду, она копилась теперь в больших пакетах за холодильником. Мы как бы наняли себе бригаду мусорщиков, которая ничего нам не стоила.

Петр у них был кем-то вроде бригадира, от него единственного не несло перегаром. Он организовывал вынос мусора так, чтобы бригада как можно меньше маячила перед входом, и всё происходило за одну-две минуты. В один вечер Петр куда-то исчез, и дело пошло наперекосяк: они долго возились, шумели, часто подбегали к окнам; порвали мешок, часть помоев осталась лежать на асфальте в виде собачьих фекалий, повсюду были разбросаны круассаны и упаковка с нашим фирменным знаком.

Я пришла в ужас, когда увидела все это утром. Быстро убрала территорию – не дай бог, нагрянет управляющая. Понесла на мусорник и встретила там Петра.

- Что же вы нас подвели? – спрашиваю. – Вот это все валялось перед входом. Хотите, чтобы нас уволили?
- Извините! Извините! - ответил он. – Больше этого не повторится. Я буду за ними следить. Я вчера отлучился, потому что искал работу.

Дальше все пошло, как обычно. Они помогали нам, а мы помогали им. Я перестала превращать еду в помои и бросала в мешки целые нераспакованные коробочки с кашей, пастой, рыбой. Неплохие роллы доставались им, суши, а также сдобная выпечка. Служба безопасности пока ничего не замечала.

В одно утро Петр зашел в кафе с очень решительным видом. Серафима посмотрела испуганно. У нас «гостила» Маша, она могла легко догадаться, что мы водимся с бомжами. Он подошел прямо к кассе и сказал:

- Не могли бы вы принять меня на работу? Я умею делать всё.
- Уходите, уходите! – зашипела на него Серафима, не сводя глаз с дверей офиса, откуда в любой момент могла выйти Маша.

Петр опустил голову и вышел.

Вечером он со своей бригадой, как всегда, пришел за мусором.

- Постойте, - сказала я, - не уходите. Дождитесь меня, я дам вам адрес, куда можно обратиться по поводу работы.

Он остался ждать. Я вынесла ему салфетку, где набросала, как добраться до конторы, которая трудоустраивает гастарбайтеров.

- Там будет девушка и парень. Скажите, что хотите работать, им иногда требуются грузчики и уборщики. А мы не можем вас принять, мы не вправе. Нас самих приняли через эту фирму. Паспорт у вас есть?
- Есть, есть! У меня и телефон есть.

Я не стала спрашивать, какой он страны гражданин, по говору было слышно, что местный.

Петр сложил салфетку, засунул ее в карман, поблагодарил. Он вообще был очень вежливый.

- А деньги у вас есть на дорогу?

Он неопределенно махнул рукой. Пешком, что ли, собирается идти? Я вытащила из сумочки и дала ему карту-тройку.

- Завтра в это же время отдадите. Только здесь, не заходите в кафе, нас могут наказать.

Петр пошел, скорченный, худенький. Казалось, под курточкой у него были одни косточки, без тела. Ел ли он сам те помои, которые здесь добывал?

На следующий вечер я ждала его возле кафе. Даже в темноте я увидела, что он весь светился. Радость на лице, восторженный взгляд.. Я тоже заулыбалась.

– Я потратил ваши 72 рубля, - сказал он виновато, возвращая мне карту.
– Ничего, это не страшно.
– Как же вы дали мне карточку? Вы же меня совсем не знаете.
– Да это неважно. Я вижу, что вы порядочный человек.
– И все же я не понимаю…
– Скажите лучше, как все прошло?
– А! – он махнул рукой.
– Приняли вас на работу?
Он помолчал.
– Нет.
Улыбка не сходила с его лица.

Бывший

julija_welboy — Wed, 03 Apr 2019 19:09:53 GMT

Как вы относитесь к бывшим друзьям в ЖЖ? Вот ушел друг. Но он не просто ушел, а на прощанье испортил мой журнал - удалил все свои коменты. Я сейчас пробежалась по старым постам, там в обсуждениях вместо реплик - слепые пятна. Из-за чего комментарии смотрятся, как недоделанные.

Почему нельзя уйти красиво? Не разрушая напоследок созданного не тобой, не отбирая у бывшего друга того, что ты когда-то подарил. Даже такой малости, как свои слова (сказанные часто по пьяни) пожалел мне оставить. Так разве это был друг?