Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Сельпо закрывается



А тут идет дождь, и совершенно нет сил, чтобы
сосредоточиться. Лежишь себе, лежишь на спине,
и не глядя, ясно, что в соседнем доме окна желты,
и недвижный кто-то людей считает в тишине.


(В. Пелевин)


Друзья, тяжело ли вы переносите заточенье?

Я имею в виду, физически. Эту обездвиженность, нехватку свежего воздуха, безделье. Да, я видела бодрые паблики, где роботы подбадривают роботов, как у них все хорошо: они делают зарядку по утрам, правильно питаются, что-то там организуют по сети, изучают какую-то полезную хрень и готовятся стать в строй, как только им подадут сигнал. Но то роботы. От людей они отличаются тем, что им не нужно внутреннего обоснования, чтобы совершать действия. А я говорю о людях, для которых состояние неволи болезненно.

[Spoiler (click to open)]
Я лично болею. Из-за нехватки воздуха постоянно открываю окно и живу на сквозняке. Вот уже неделю не могу избавиться от хрипа и насморка, болит горло. Я много лет не страдала ОРЗ, до того самого дня, пока нас не посадили в изоляцию, и как только меня посадили, чтобы оградить от ОРЗ, я им и заболела. Создали все условия: обездвиженность, сквозняки, скудное питание. Открыть, что ли, рубрику «Коронавирус» и выкладывать каждый день, как я мужественно борюсь?

Про скудное питание. В неволе пропал аппетит, я заставляю себя съесть кусочек чего-нибудь только потому, что надо. В основном пью чай с молоком, он поддерживает силы. От обездвиженности тоска. Уходят мышцы, которые я месяц лелеяла в спортзале. Они уже начали было проявляться, и вот. Нет, я их снова наращу, у меня хорошая отзывчивость мышц, я могу за три месяца достигнуть формы, для которой другим нужен год. Но выпустят ли нас всех из тюрьмы? Я уже не верю. Дома заниматься не могу, меня хватает на 1-2 минуты, и я падаю от усталости. Вообще не могу никакие физические усилия прикладывать, даже помыть пол. Только вечером прогуливаюсь до магазина и обратно. Иду медленно, как пенсионерка, которой некуда спешить. На светофоре прохожу на красный, тоже не торопясь, - в зоне видимости ни одной машины.

Сон ушел, в нем как будто отпала потребность. Если ты не бодрствуешь активно, зачем тебе спать? Ты и так живешь, как во сне. Бывает еще, проснешься ночью где-нибудь в полвторого и долго-долго глядишь в окно на свет так называемой луны, хоть давно уже знаешь, что этот мир – галлюцинация наркомана Петрова, являющегося, в свою очередь, галлюцинацией какого-то пьяного старшины. Снова Пелевин.

С утра до вечера лежу, даже есть стараюсь лежа. Оказывается, как мало человеку надо, чтобы убить волю к жизни, - достаточно на месяц запереть дома. Слышали, в Москве постановили уже до 1-го мая? Видимо, и 9-е Мая в этом году будем праздновать по скайпу. Вот так победа.

Победа нынче за силами зла. Если даже верующие перестали ходить в свои храмы, этому миру больше не на что надеяться. Как там в писании? Где двое или трое соберутся во имя мое, там и я среди них. А у нас теперь ни двое, ни трое. Мы изгнали Бога. Впрочем, нас немного оправдывает то, что это для нашей же безопасности.

Скоро нам всем поставят сатанинское клеймо на лбу в виде штрих-кода, и мы окончательно полетим в бездну. Да, друзья, самые страшные потери происходят незаметно и диктуются благими намерениями. Наиболее прогрессивные страны уже оклеймили своих граждан, а Россия еще трепыхается.

Но в самом ближайшем будущем и нас посчитают. До этого мы, как товары в советском магазине, содержались в непонятном количестве в непонятной таре: бидоны молока, сахар мешками, кубы масла, бочки огурцов… Попробуй проверь, сколько там чего, и куда оно всё девается. Молоко можно разбавить, сахар напитать водой, масло завернуть в картон, чтобы придать ему вес, а огурцы так и вовсе никто не считал. Усушка, утруска, пересортица, недолив… Теперь все будет по-другому.

Нас расфасуют поштучно: каждый литр молока поставят отдельно, каждый кусочек масла. Каждый огурчик в свою упаковку завернут и налепят штрих-код. Чтобы ни крошки мимо кассы не проскочило. Любое движение – пик-пик. Так удобней, правда?

Два метра




Дорогие сокамерники.

Хоть мы посажены в разные клетки, но виртуально мы вместе – особенно, вместе с теми, кто понимает, что посадили нас ни за что. Кто считает, что за дело, - что ж, по крайней мере, с этой мыслью легче переживать несвободу. Но отдельное слово хочется сказать о тех заключенных, которые верят, что надзиратели любят и заботятся о них, и крайне агрессивны к тем, кто не разделяет их веры.

Сегодня мы ходили с мужем в магазин – на кассе, как всегда, очередь. Для чего ставить в торговом зале пять касс, если работает только одна? А над ней объявление: «Очередь больше трех человек? Звоните по номеру … пишите в воцап …, мы откроем для вас дополнительную кассу»! Мелкое, раздражающее вранье.

Нас шесть человек столпилось за чертой бедности[Spoiler (click to open)]– так я называю желтые черточки, которыми размечен пол около кассы, одна непосредственно напротив кассира, другая – за два метра от нее. Здесь поместятся два покупателя. Вопрос: куда деваться остальным четверым? Естественно, они становятся гуськом и дышат друг другу в затылок, потому что за спиной начинаются стойки с продуктами, и не будешь ты стоять на проходе, мешая другим людям ходить и выбирать.

Женщина, ближе к опасному возрасту, но еще не совсем пенсионерка, нагребла бутылок двенадцать винища и взгромоздила их перед кассой. Пока кассир пробивала товары, мой муж начал выкладывать наши продукты на ленту, чтобы не задерживать очередь, ну и заступил за эту черту бедности, потому что по-другому не получалось. «Стойте»! – крикнула на него женщина. Она выставила руку вперед и растопырила пальцы. Кисть у нее была полная, водянистая, с врезавшимся кольцом. Пальцы утонченные на концах, но с грубыми, завернутыми внутрь ногтями.

Муж отступил, а женщина стала жаловаться кассиру, какие люди вокруг бестолковые: «Ведь вот же, вот, для вас написано, для вас сделано!». Она проговаривала свой полный праведного гнева монолог и перемещалась постепенно ближе к выходу. Мимо проходил охранник. «Стойте! – крикнула женщина и выбросила вперед руку, - Не подходите ко мне! Обходите, обходите меня по кругу»! Но, поскольку кругов у нас в магазинах еще не чертят, охранник просто остановился, посмотрел на нее пару секунд и попятился бочком, как перепуганный кот. Люди из очереди, словно проснувшиеся совы,  выглядывали в проход, пытаясь разглядеть эту сцену.

Собрав свое винище в два пакета, она ушла, а мы стали выкладывать свои продукты на ленту. Стоящие за нами, заметно подустав от ожидания, переминались с ноги на ногу. Какой смысл держаться на кассе на расстоянии двух метров, если перед тем мы стояли все вместе плотно, как солдаты в строю? Кто-нибудь может мне объяснить этот логический аппендикс?

Эта женщина была соседкой, я ее знала. Живет она в доме, который стоит углом к нашему, иногда я вижу ее выходящей из подъезда в объемном цветном палантине. Он наверчен у нее на плечах в стиле художественного беспорядка и символизирует, наверное, порывистую и творческую натуру.

Она шла так медленно, что мы быстро догнали ее. Ноша из двенадцати бутылок вина оказалась слишком тяжела. Женщина часто останавливалась, ставила сумки на землю и стояла подолгу, тяжело дыша. Прохожих было мало, она смотрела беспомощно по сторонам. Это была полная женщина, но не крепкая, как бывает, когда в полноте чувствуется здоровье, а такая, что кажется, вот-вот развалится. Слабые плечи и большой рыхлый низ; ноги-булдыжки переступают маленькими шажочками. Когда мы приближались, она не отошла с дороги, а стояла у нас на пути со своими сумками – видимо, считала, что здесь мы тоже должны беречь ее здоровье и обходить по кругу.

Как позже я узнала, эти бутылки ей нужно было не только донести до подъезда, но и поднять на этаж. Мы поравнялись. Муж спросил: «Женщина, вам помочь»? – «Ой, молодой человек…» - ответила она. Муж взял ее сумки и вместе они завернули в соседний двор. Я пошла домой, у меня был небольшой пакет. Иду и думаю про себя: «А как же два метра»?

Спектакль "Коронавирус"


Слышала, что с помощью коронавируса сильные мира сего хотят нас контролировать, подчинить и присвоить наш жиденький капитал. Но, мне кажется, мы и так их. А подрывать наше благополучие – все равно что подпиливать сук, на котором сидишь. Нищие крестьяне – нищий барин. Поэтому остановлюсь пока на той версии, что все происходящее – театр. Показательное выступление землян, бенефис к юбилею 2020.

А кто зритель? При условии, что мы – актеры, а лидеры наших стран – режиссеры.

Мне приходит на ум только мысль о силах внеземного происхождения, во всяком случае, это не человек. Предположение не такое уж сюрреальное, если представить, что, например, когда-то белые люди отказывались верить в существование черных, и наоборот. Я уже не говорю о трансформации нашего представления о геометрической форме Земли, существования небесной тверди и подземного царства. Да что там говорить, меньше века назад в принципе невозможно было бы объяснить, что такое интернет и виртуальная жизнь, в которой мы сейчас настолько прочно обосновались, что она начинает затмевать реальную.

Такое впечатление, что кто-то снимает фильм о мире на пороге  биологической катастрофы, но при этом хочет обойтись без жертв. Человечество накопило достаточно способов, чтобы развернуть здесь не лайтовый, а самый жесткий сценарий заболевания, но съемочная группа сошлась на том, что к актерам лучше относиться бережно, они пригодятся еще для крупномасштабных массовых сцен. Поэтому делаем так: лошадей с колоколен не сбрасываем, коров не поджигаем (как делал Тарковский), а идем по принципу настоящего искусства – показать страдания, не причинив никому страданий.

Так вот, о внеземных силах - это символьный мир, который мы родили фильмами/книгами/картинами, который теперь стучится к нам и хочет быть воплощенным в материи. За нами должок. Ну а мы долгов отдавать не хотим (нам больно и страшно), поэтому фиглярствуем всем составом, надеясь, что зритель лох.

Еще это можно сравнить с написанием романа. Буквы – это знаки, с помощью них ты создаешь воображаемое, а потом воображаемое становится настолько сильно, что начинает подчинять себе буквы/знаки. И в результате ты пишешь не то, что хотел, а то, что от тебя требуется. Кажется, наступило время, когда знаки и символы решили действительно править миром.

Как правильно носить меха





Все-таки шуба – это вещь статусная. Она должна быть шикарная или ее вовсе не должно быть. Шуба как бы говорит за свою хозяйку: я могу себе это позволить. А если ты низводишь шубу до уровня одежды для тепла, то шуба, в свою очередь, низводит тебя до уровня женщины «для жизни», и получаешь ты эффект обратный тому, который планировала произвести.

Однажды в метро я толкнула женщину – не сказать, что нечаянно. Я отлично видела, что бегу прямо на нее, но в то же время  я бежала в открытые двери вагона, где уже горели красные полоски, и голос говорил: «Осторожно, двери закрываются».

Некоторые люди в такой момент могут  ме-е-едленно заносить ногу над порогом, неспешно переступать его, еще более неспешно делать шаг второй ногой в тот миг, когда дверь захлопывается за ними и едва не прищемляет им задницу. «И пусть весь мир подождет», - говорит каждый их жест. Такой была и эта женщина. На подлете я увидела ее всю, целиком: томную, непонятую и одинокую, - но ждать, конечно же, не собиралась.

Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала (с) - и получите ее глаза. Когда она ощутила толчок в спину, бокалы ее глаз колыхнулись. Женщина оглянулась. Я не извинилась. Более того, я имела наглость встать около нее, когда она села.

[Spoiler (click to open)]Нет, не специально, просто там, у самого крайнего сидения, был удобный уголок - можно опираться спиной о стену, а руку положить на поручень. Таким образом поручень у нас с ней оказался общим. Дело осложнялось тем, что женщина была в шубе. Для чего люди носят шубы в метро, трудно сказать, но такое случается. Я вижу бабушек пенсионного возраста, которые донашивают шубы за дочерьми, чтобы не покупать себе новое, и они в своих шубах органичны. Но если это женщина среднего возраста, зарабатывающая и с претензией на красоту? Она надевает шубу времен своего девичества, чтобы…что?

В этом месте размышлений я заметила, как женщина брезгливо отдернула краешек своей шубы от моего пуховика - они соприкасались уголочками. Вдобавок ко всему меня потеснил вошедший мужчина, так что мне пришлось переместиться из укромного места и встать прямо перед ней. Мы оказались ровно друг против друга: она сидела, глядя в телефон, а я смотрела на нее сверху.

Итак, шуба ко многому обязывает. Например, волосы – они должны быть шикарные. Если мех окажется более блестящим и более живым на вид, чем твои волосы, то лучше снять его и никогда больше не надевать. Если же мех будет тусклым и старым, он может сообщить твоим, неплохим, в общем-то, волосам свою безжизненность, придать тебе вид уставший и даже угрюмый. Носить меха непросто. Нужно быть сильным красивым животным, чтобы природная красота меха не соперничала с твоей красотой.

Я невольно разглядывала голову своей визави, сверху мне хорошо была видна ее макушка. Как нужно обращаться с волосами, чтобы они стали похожи на взрытую солому? Каким красителем выжигать их, каким ядовитым шампунем мыть?  Пустотелые пучочки, которые можно поломать неосторожным прикосновением… Тут, я не знаю, как так вышло, но женщина подняла голову и посмотрела прямо мне в глаза. Видимо, я, расслабившись, снова начала прикасаться своим пуховиком к ее шубе. Я немного отстранилась. Женщина опустила глаза в телефон.

Она приоткрыла ворот так, что стало видно основание шеи и ключицы. Зимой в метро жарко, люди снимают пуховики и курточки, каково-то ей в шубе? На шее неровно лежала золотая цепочка, примятая мехом и духотой. Я думаю, где-то там в глубине прятался и золотой кулончик, уж очень загадочно цепочка уходила вниз к области декольте.

Кстати, о декольте. Как блестящий мех вредит плохим волосам, так золото вредит увядшей коже. Все эти жилки и косточки, выступающие с возрастом, рыхлость, сухость, истонченность – не для украшений. Да и вообще, для золота и мехов требуется особое пространство в жизни, и это не метро.

В этот раз я точно ничем к ней не прикасалась, я контролировала себя. Но женщина снова подняла глаза, и взгляды наши скрестились. Не знаю, что она увидела в моих, но я в ее прочла: «б-ы-д-л-о».

Ей приходится ездить со мной в одном вагоне…

Я описываю долго, но в действительности все мои наблюдения уложились в переезд от одной станции до другой. Так вот, на следующей – к нам вошел мужчина. Точнее, он не вошел, а ввалился с большой коробкой в руках, открытой, внутри которой можно было рассмотреть древний-придревний компьютерный монитор. В громадной шапке, сшитой, наверное, из целого волка, огромных сапогах-унтах и в женской шубе большого размера. Волк на его шапку застрелен был в прошлом веке, задолго до рождения этого мужчины, мех пожил на этом свете и смотрелся теперь почти как его собственная шевелюра. Трудно было разобрать в месиве шерсти, волос, шубных складок и складок лица, где заканчивается животное и начинается человеческое.

Его запах сшибал с ног каждого, кто оказывался на расстоянии пары метров, так что пространство вокруг быстро очистилось. Мужчина сначала стоял со своей ношей, но потом поставил ее на пол и сам сел туда же. Видно было, что и сидеть ему нелегко. Поэтому, как только он заметил, что люди перед ним расступились, мужчина лег. Шуба его раскинулась как подстилка для собаки, и в распахнувшихся полах можно было увидеть подобие ватных брюк и  сплетение грязных веревочек. Порывшись у себя в паху, мужчина достал что-то похожее на кусок домашнего сала.

Он вгрызся в него с силой голодного пса. Поедая сало, мужчина урчал, кряхтел, шумно сглатывал; слюна текла по обмазанному жиром лицу и капала на пол.

Насытившись, мужчина затих. Он принял вид охотника на привале с одноименной картины Перова. Холст, масло. Да это и был настоящий охотник в джунглях-мегаполисе, который прилег отдохнуть и перекусить. Впереди ему предстояло еще много трудных дел.

Наблюдая за ним, я совсем забыла о своей женщине и не успела заметить, как она вскочила и бросилась к выходу вместе с другими людьми на ближайшей станции. Увидела ее только в дверях и была приятно удивлена скоростью, с которой на этот раз она перешагнула порог, - женщина прямо-таки порхнула над ним. Словно птица, перелетающая с ветки на ветку, в один миг она переместилась в соседний вагон, как и прочие пассажиры.

Мужчина лежал, подперев голову, и невозмутимо смотрел на бегущую от него толпу. Наверное, с таким же видом сидел на площади Сократ, только в его случае люди устремлялись в обратном направлении. Лицо мужчины было расслаблено и по-детски беспечно, он не любил и не ненавидел нас, он не испытывал к нам никаких чувств, кроме мимолетного любопытства наблюдателя, заглянувшего в случайное окно. Для него мы тоже были картиной, чем-то вроде «Последнего дня Помпеи». Безо всякого сопереживания несчастным разглядывала это полотно его невинная харя.

Вагон опустел. Все, кто могли, вышли, а новые не заходили, пугаясь с порога необычного пассажира. Кажется, видеть этот испуг доставляло ему маленькое удовольствие. Он лежал на площадке у входа, как собака, стерегущая свой двор. Через пару станций вышла и я, а мужчина в комфортном одиночестве поехал дальше. Поезд двигался в сторону Кремля.

Что есть в московских магазинах

Начну с того, что меня больше всего возмущает. Вот это:



Пожилым людям рекомендуют ходить за продуктами 2 раза в неделю и выделяют на это два часа - с 8-ми до 10-ти утра. Какая бабушка до магазина добежать успеет? Я сама туда иногда полчаса иду, пока все светофоры перестоишь.. да и не в этом дело. Просто, как хотите, а я считаю, это дискриминация.


Или вот такое объявление, но это уже просто смешит.

[Spoiler (click to open)]

Несмотря на все рекомендации, люди в очереди держатся, как обычно, - поплотней. Плевать они хотели. И это еще раз доказывает, большинство не верит в вирус, а просто вынуждены подчиниться. Одна только дама с искривленным ртом шипела сегодня на мужчину:

- Ну можно же и не так близззко!
- Да ради бога, - ответил мужчина. И отшатнулся от нее так, будто изо рта женщины шло удушающее зловоние.

А очередь, как стояла, так и осталась стоять - гуськом, плотнячком, в затылок друг другу. Кассиры тоже не из пугливых, в маске сидят только за кассой, а если встала (пересменок у нее или что там), то и маску, и перчатки долой.


В прошлом посте у меня спор вышел, что гречки в магазинах нет. Я сказала, что нет и риса. Так вот, сегодня рис завезли. Вон, целые полочки им заставлены. Гречка, я думаю, на подходе.




Пошла в другой магазин, подальше (там, где кассирша упала с похмелья), там тоже рис появился, а гречки по-прежнему нет. На самой верхней полке только можно разглядеть пару коробочек, но это неудобная гречка, в пакетиках, из дорогих. Настоящего народного продукта все же нет.



На полках с крупами можно еще разглядеть горох и макароны. Согласитесь, это не то изобилие, что было раньше. До вируса на этих стеллажах стояло видов двадцать разных круп и бобовых, а теперь только три. Будем надеяться, что это временно, никто пока не голодает.


Пользуясь случаем, хочу показать хлеб за 15 рублей. Когда-то спорили со мной, что нет такого в Москве.



А он есть. Это ценник поближе, чтобы без сомнений.



А вот и за 13 батон нашелся.



Мама пишет, что с начала коронавируса на Украине цены на продукты выросли на треть, кое-где и наполовину. И ведь это только начало. А для России у вас какие прогнозы?

Дожали Россию


Даже мои соседи, которые неделю спасались от коронавируса водкой, вчера одумались и говорят:

- Надо бежать из Москвы.
- А что так? – спрашиваю.
- Здесь столько заразы...
- Как ты это понял?
- Военных нагнали, ХХХ машин нацгвардии, везде менты, люди умирают..
- Кто умер из твоих знакомых?
- Да ты что, новости не слушаешь?

Вот их аргумент – новости. Не реальная жизнь, а то, что им скажут о реальной жизни.

[Spoiler (click to open)]Разве на планете всплеск смертности? Люди, как умирали, так и умирают, их количество осталось неизменно, но теперь это «от коронавируса». Сейчас любая бабка умрет от старости, скажут – заразилась. Как опустили всех стариков! Определили им особые дни и часы для посещения магазинов, отняли льготы за проезд, как будто они прокаженные.

То, что ситуация полностью выдуманная, для меня ясно, как божий день. И лакмусовой бумажкой в нынешней «борьбе» с вирусом служит Украина, на ней в гиперболической форме проявляется любой идиотизм.

Когда в 90-х Украина получила самостоятельность, то первое, что она закрыла из лечебных учреждений – туберкулезные диспансеры. За ненадобностью. И тысячи туберкулезных больных  пошли по свету разносить заразу. Остались только областные (в Донецке был, не знаю, как в других областях) - в очень запущенном состоянии. Попадаешь в приемный покой, а там санитарка дает тебе гроссбух, залапанный сотнями рук, и ты, плюя на палец, листаешь его, чтобы найти своего больного. Есть ли он там? Бог знает, никто никаких справок не давал.

Да зачем говорить о девяностых. Возьмем ближайшее время – 2014 год. Как мы его пережили, я до сих пор удивляюсь. Несколько месяцев в самую жаркую пору у нас была остановлена подача воды. По 10 коп/литр продавали на базаре грязную, по 50 коп. – чистую. Очередь нужно было занимать с 4-х утра. В 8 часов вода заканчивалась, и кто не успел, тот опоздал.

Думаете, власти хоть на грош обеспокоились этой проблемой? Может быть, они начали подвозить чистую воду, проводить санитарные мероприятия, выявлять заболевших?

Нет. Только когда люди собрали деньги и решили своими силами вырыть на квартале водяную скважину, мэр сказал: «Мы согласны закрыть на это глаза». И никто не считал, сколько заразилось и сколько умерло в те дни от антисанитарии, отравлений, дезинтерии и прочей холеры.

Когда зимой в трубах замерзала вода, они отключали нам электричество; когда весь город оставался без электричества, они отключали воду. Так было на протяжении многих лет.

А теперь! Внезапно!

Страааашшшный вирус! Миллионы гривен на борьбу с инфекцией, бросаем работу, закрываем метро, закрываем границы… Почему вдруг так озаботились?

Потому что реальной угрозы нет. Есть театр. Спектакль, непонятно для кого отыгранный, хорошо поставленная пьеса – о том, что Украина в ногу со всей планетой шагает в указанной колоне в указанном направлении.

Ну а Россию дожали. Долго она сопротивлялась, но продавили Путина, пришлось и ему участвовать в этом балагане. Я думаю, неделя – это не предел. Уже визжат озабоченные, что летом вирус не умирает. Что им надо, этим кликушам? Погрузить Россию в летаргический сон? Запаять людей в капсулы и изолировать от жизни? Проснёмся: бюджет выжратый, цены выше небоскребов, мелкий бизнес порушен, поправки в Конституцию отменяются, протесты, безработица, кризис. А как еще довести страну до цугундера?

Карантинная бригада

Я не знаю, это следствие коронавируса, или само так сложилось, но в магазине у нас появился пьяный кассир. Раньше там узбечки на кассе работали, а теперь и они куда-то пропали. Осталась только одна из них, самая полная, но и она ушла с кассы – села у входа на стульчике, наблюдает за порядком.

А порядка там не стало совсем. По проходу валяются мятые коробки, упаковочный целлофан, луковая шелуха и капустные листы; сонный узбек перебирает остатки картошки. Еще один – возит по залу тележку с ящиками, но мне кажется, он возит ее просто так. На мясном отделе хаос, на яичном - осталось несколько последних коробок с битыми яйцами. Я, впрочем, из мяса там никогда ничего не беру – мне кажется, они переклеивают срок годности и продают по второму разу. Не буду писать, что это за сеть, вы все ее знаете. Их много подобных, есть и хорошие, и этот магазин был всегда приличным, а теперь что-то случилось.

Я беру свои три банана и иду к кассе. Там, вместо привычного уже скуластого лица, сидит славянская женщина и едва не падает со стула. Если бы она вдруг завалилась на бок, то все баночки с кофе, консервированной фасолью и горошком, а также стопка шоколадок, которые иду по акции и стоят у нее под рукой, посыпались бы на пол.

[Spoiler (click to open)]Никто не замечает ее состояния, череда покупателей монотонно движется мимо кассы, приближая меня к ней. Мне кажется, мы все такие же серые, как свет в этом магазине. Раньше здесь было ярко, а сейчас, подняв глаза к потолку, я увидела, что светильники мерцают, одна из плиток вывалилась, и в черной дыре виднеется змеиный клубок проводов.

Покупатели платят наличкой. Кассирша берет деньги, машинально бросает их в кассу. Кисти рук ее у самого основания покрыты вавками, она прячет их под рукавами спортивного костюма – незаметно делает движение плечами, будто ёжится, чтобы рукава поглубже нахлобучились на запястья, но я успеваю увидеть мелкую россыпь струпьев.

В ее облике ничего не напоминает о пьяном состоянии, кроме запаха, – еще за три человека до кассы я почувствовала его. Это дух застаревшего похмелья, который смешивается с запахом давно нестиранной одежды и плохо мытого тела и незаметно переходит в дух бомжа. У этой кассирши всё только начинается, и ее еще берут на работу.

Самое главное в женщине – запах, он все о тебе расскажет. Где и как ты живешь, с кем общаешься, сколько у тебя мужчин и денег. Если бы не запах, ее лицо можно было бы принять за усталое, а так видно, что оно испитое – строгое, с правильными чертами, но безжизненно-желтое. Когда-то было милым, и эта милота открывала ей двери в жизнь. На смену милоты пришла моложавость, природная худоба и уверенность в своей красоте. Уверенность всё прибывала, а красота прошла точку невозврата, и чтобы не видеть этого, потребовался алкоголь. Теперь ее кожа, обезвоженная спиртами, погибая без свежего воздуха и достаточного сна, потеряв надежду на нормальное питание и уход, повисла тряпочкой.

А напротив сидит Валик с вдавленным носом. Я думаю, это мобильная бригада, которую присылают в точки, где совсем караул. Если мужчина худенький, с тонкой шеей и угловатой головой, он выглядит молодо - но и беззащитно, как больной птенчик. Пальцы его, точно куриные лапки, застыли в одном положении, чуть скрюченные, шершавые. Он ловко двигает кистями рук, а продукты и деньги, кажется, сами цепляются за коготки, и сами же отцепляются, мгновенно перебрасываясь на другую сторону прилавка. Товар – деньги – товар, товар – деньги – товар. Когда ты проведешь в день тысячу таких операций, то становишься продолжением кассового аппарата. Валик переглядывается с моей кассиршей, она называет его по имени и улыбается. Он улыбается в ответ и отпускает разные веселые фразочки покупателям.

Передо мной стоял мужчина, он передумал брать какой-то продукт, и нужно было сделать отмену операции. B этом случае всегда, и при узбеках, и при других кассирах, один из них разворачивается лицом в зал и кричит: «Га-а-ля! Га-а-ля»! В этот раз вышло как-то слабо, голос у кассирши осип и упал, поэтому, чтобы поддержать ее и ускорить продвижение очереди, кто-то из покупателей повторил, как эхо: «Га-а-ля!»

На зов прибежала задерганная женщина, их начальница. Каждый из нас видел Галю раз пятьдесят, мы давно изучили ее испуганное выражение лица, бледность и запавшие глаза. Бывает ли она когда-нибудь веселой? Или хотя бы просто расслабленной? Галя девушка до тридцати, но сгорбленная, как старуха. Она словно боится распрямиться и выйти в зал обычным человеческим шагом, а не мышиной походкой. Кажется, если бы в полу нашлась щель подходящего размера, и ей можно было бы, минуя кассу и покупателей, шмыгнуть туда, она с удовольствием бы это сделала. Глядя на нее, пою про себя песню: «Ой ты ж Галю, Галю молодая..»

Она долго щурится и вглядывается в кассовый аппарат, потом проводит карточкой и незаметно, бесшумно исчезает, не сказав своим подчиненным ни слова. Подходит моя очередь. Кассирша взвешивает бананы, берет у меня сто рублей, отсчитывает сдачу, громко вздыхает (облако перегара окутывает меня), постанывает и, наконец, обрушившись всем телом, падает лицом в прилавок. Нет, не туда, где стоят баночки и шоколадки, а на другую сторону – в покатый железный поддон. 

Тролль



Видимо, с начала моих занятий в тренажерном зале я так улучшилась, что на меня стали обращать внимание мужчины. Иду на работу, он поравнялся со мной, говорит: «Какая ты… (теперь подставьте то, что вам нашепчет самая разнузданная фантазия). И добавил: «Сука».

Было это в 10 часов утра в людном месте. Мужчина обычный: за спиной рюкзак, высокий, в курточке. Я тоже в курточке шла, вот этой красной, что на аватаре. В следующие дни сменила ее на другую – подлиннее, серенькую. И слышу сзади: «Думаешь, закрыла себя? А я тебя вижу. Ты…», - и дальше что-то из порнофильма.

Нельзя сказать, что он угрожает мне. [Spoiler (click to open)]Он держится где-то на расстоянии метра сбоку, как обычный прохожий, никуда не зазывает, не стремится познакомиться. Просто идет рядом и рассказывает о своих впечатлениях, называя меня сукой. Речь его довольно развита! Со стороны вообще незаметно, что мужчина как-то обращается ко мне. После своих излияний заходит чуть вперед и заглядывает в глаза. Что интересно, взгляд его не шарит по фигуре, не ощупывает мое лицо. Он смотрит в глаза, только в глаза. Мне кажется, ему не столько фантазии сексуальные, сколько вот этот страх мой нужен: боюсь  ли я его, и насколько сильно? Он меня ест и пьет на расстоянии.

Каждый раз я, как парализованная. Зрачки у него черные, как смола, туда проваливаешься, и нет никаких сил выбраться, пока он сам не отпустит. Задерживаться надолго мужчина боится, чтобы не привлечь внимания. Это я рассказываю длинно, а все происходит в несколько секунд. Мне только потом приходит в голову, что можно было ответить ему то или это или хотя бы достать телефон и сделать вид, что я фотографирую, чтобы как-то напугать его тоже.

Мы идем по тротуару рядом с шумным проспектом, мимо нас проходят другие люди, речь его для них почти неслышна. Он говорит не тихо и не громко, но так, чтобы до меня дошло, окончания слов его тонут в гуле машин. Я заметила, что он сворачивает в соседний бизнес-центр.

И ведь работает же этот человек в какой-то фирме, может быть, даже хороший сотрудник, начальство им довольно. Не исключено, что положительный отец и муж, ходит на работу, деньги зарабатывает, несет в семью. Общается с коллегами, среди них, наверное, есть и женщины, они ничего о нем не подозревают. Мужчины, я думаю, – тоже. Выглядит вполне социально одобряемым, не сказать чтоб успешным, но приличным. Единственное, что немного выделяет его из толпы офисников – костистое, жесткое лицо, жилистая шея. Ворот нараспашку, он не укутывается шарфом, хоть ветер довольно холодный, как будто человеческая одежда служит ему лишь маскировкой.

Шаги тихие, появляется всегда неожиданно – сначала голос, а потом он сам. Во второй раз, когда он заговорил, я ответила: «Идите своей дорогой», - но прозвучало это так жалко, что лучше бы я молчала. Я ускоряю шаг, когда он появляется рядом, но, кажется, его это только раззадоривает, как игра в кошки-мышки. Ноги у него длинные, моих полтора шага, его – один.

А в третий раз я остановилась. Мужчина по инерции сделал еще несколько шагов, а я в это время зашла ему за спину. Он не ожидал, обернулся, и в глазах его была настороженность. Так мы постояли пару секунд, я старалась на него не смотреть. Дольше задерживаться он не решился, наша пантомима начала бы привлекать внимание, просто посмотрел зло и молча пошел вперед.

Наши в Москве



У нас на работе новая сотрудница, тоже с Украины (мы тут все, как на подбор). Со скриптом она, как и я, не парится, а говорит по-своему:

- Это вот компания NN? Я гру, это компания NN? Мальчег, что вы не поняли? Мы по вопросу N, с кем я могу пообщаться, с вами или с кем?

Когда я первый раз услышала «мальчег», я подзастыла. Но потом догадалась, что это – молодой человек, а «гру» – говорю. Интересно, что мальчеги не обрывают ее после третьей фразы. Голос у Любы такой, что при разговоре представляешь себе миловидную женщину, блондинку, полную, но гладкую, со свежей кожей. Такая она и есть. Лицо у Любы чуть лоснится, будто от сытости, хотя на завтрак она съедает лишь творожок, а на обед – скромный бутербродик. Люба мучается головокружениями, но полна решимости продолжать свою диету до лета.

[Spoiler (click to open)]- Кто там у вас по документации? – продолжает она. Слово «разрешительной» Люба опускает. – Мы вот хотели бы уточнить, есть ли у вас открытые вопросы по… Нет, не у нас вопросы, а у вас. У вас вопросы к нам. Какие? А вот что касательно …

Чем мне нравится наша начальница, так это тем, что она вообще не парит нас, как говорить. Если есть результат, то ей все равно, хоть «абырвалг, абырвалг». А у Любы результат есть. Мы общаемся в основном с мужчинами, и они как-то слушают ее. Правда, мне больше нравится, когда отвечают женщины – они деловые, четкие и всегда знают, что им надо, а что нет. Мужчины часто начинают мычать. Не говорят ни нет, ни да, вздыхают, пришептывают и даже как будто стонут. А я не могу положить трубку, пока мне не скажут нет. Впрочем, встречаются иногда весельчаки, которые начинают шутить или знакомиться.

Звучит цинично и, наверное, это профдеформация, но я лускаю людей, как семечки. Когда через тебя пройдет сто человек, ты еще испытываешь какие-то эмоции, но когда каждый день по сто – уже нет. Люба пока еще ест их, как пирожки. Пирожки ей часто не нравится, и она кривится, а иногда и выплевывает (бросает трубку).

База, которую нам дают, старая, поэтому часто попадаешь не в профильную организацию, а, например, в салон красоты, в налоговую, в больницу. Однажды Люба попала в морг. Она предлагает им свои услуги, а они ей – свои. На случай, если позвонишь частному лицу, у нас есть отдельный скрипт, но мы, опять же, придерживаемся его лишь в общих чертах. «Вы компания или физлицо? – спрашивает Люба обычно, - А, человек. Ну так кто вам виноват, что вы свой телефон, где попало, оставляете».

Люба в Москве уже 21 год, так что, можно сказать, москвичка. Приехала сюда в 19-ть, еще заочно учась на Украине в институте. Сняла комнату, хотела подзаработать и сама не ожидала, что останется. Причем, так удачно выбрала хозяйку квартиры, что через полгода уже вышла замуж за ее сына.

- А дети есть? – спрашиваю я.
- Нет, не успели завести. Муж скоропостижно скончался.
- Вот как… А ты осталась там жить?
- Ну да, свекровь переписала квартиру на меня.
- У нее что, других детей не было?
- Нет. Племянницы там какие-то. Она сама после смерти Васи слегла, не они же за ней ухаживать будут.
- Да…
- А с ней не тяжело, и пенсия сейчас уже 25 тысяч.
- Как же ты, получается, замуж не вышла? Все двадцать лет одна?
- Нет, почему. Я вышла, только мы живем по отдельности. Он со своими родителями, а я у себя.

Государственная Дума


Фото из интернета

Даже хорошо, что вся интеллигентная публика на меня накинулись – и русские, и украинцы. Это дает ощущение, что ты не в стаде. А хуже нет, чем чувствовать себя частью толпы, хоть украинствующей, хоть агрессивно-патриотичной. Только бактерия может быть счастлива этим чувством.

Я имею в виду комментарии к посту, где я писала про беляши на Красной площади.

Не скрою, мне хотелось бы понимания, но если его нет, я переживу. И конечно, это не остановит меня в дальнейших наблюдениях. Тем более, что аргументация моих оппонентов была убийственной, например:

Ты нерусская - не смеешь писать о русских.
Ты нерусская - убирайся вон из России.
Ты не москвичка, не смеешь писать о Москве.

[Spoiler (click to open)]Это я в очень вежливой форме изложила, опустив оскорбления по национальному признаку и маниакально-сексуальные фантазии отдельных комментаторов, которые мне пришлось удалить.

Друзья, я не скрываю свою национальность. У меня давно еще когда-то был пост о родине. Родилась я в России, в Иркутской области, Чунского района в селе Бунбуй.



Моя мама бурятка, а папа украинец. Даже не знаю, на что я имею право в ваших глазах, но Конституция РФ не запрещает мне свободу слова.

Неужели вы не понимаете, что своими претензиями к моей русскости/нерусскости вы льете воду на мельницу врагов? Они в этот миг ручки потирают: «О, русские фашисты! Окраины, вставайте! Откалывайтесь от России, вас скоро будут жечь в газовых камерах». Им и придумывать ничего не надо, вы сами всё за них написали. Осознаете ли вы это? Или тот «глубинный народ», который набежал ко мне, писал это сознательно?

Кстати, о глубинном народе. Если уж рассуждать о глубинке и народности, то я и есть самый «правильный» их представитель. Вы моё село на карте не найдете, в такой глубине оно затеряно, от него три дня лесом, два дня полем до ближайшего города. А выросла я на Украине, которую тоже считаю глубинкой России, такой же, как Сибирь.

Вот что я хочу сказать, друзья. Если вы будете кричать всем полукровкам «вон из России» - так это ведь половина Сибири. Вы на лица посмотрите, начиная от Урала: таких, как мое – большинство. Вы действительно хотите раскола страны?

Допустим, вы ненавидите какую-то нацию, считаете ее ниже, менее достойной, так имейте хотя бы ум скрыть это. Ведь нельзя так откровенно фашиствовать в наши дни. Действуйте тоньше, что же вы, как дети малые, всё о себе рассказываете?

И еще о москвичах. Ну как можно носить такую корону на голове? Не москвичка – не смеешь писать о Москве. Фантастический по своей глупости аргумент. Писать о Москве может кто угодно, на то она и столица мира, и вы ничего не можете с этим поделать. Англичанин, швед, француз, бурят, хохол и даже тот, кто Москву никогда в глаза не видел. Другое дело, что ценность этих писаний будет разная. Кстати, судя по вашей реакции, друзья, ценность моих описаний для вас довольно велика, я даже не ожидала, польщена. Несмотря на оскорбления и ругань в мой адрес, ни один френд меня не удалил, а наоборот, добавились новые. Удивительно, не правда ли? Ну и за рекламу на Перемогах спасибо, популярность моя растет. Я там почитала обсуждения немного, и вот что меня удивило. Какие-то партийные работники (иначе не назовешь) притащили мое фото с георгиевской ленточкой и всерьез обсуждали: «их» я или не «их». С чего бы меня в таком аспекте рассматривать? Черная я или белая, левая или правая… Что, грядет военная диктатура, и пора готовиться? Но потом поняла: когда одна клетка в мозгу, ее ведь надо куда-то определить, налево или направо, иначе человеку беспокойно.

Впрочем, я ушла слишком в сторону от цели своего письма. Ведь в этот раз я хотела писать о Государственной Думе.

К явлениям антиэстетичным я остаюсь непримирима: считаю, ларёк и храм не должны стоять рядом. Считаю пространство одним из важнейших составляющих красоты, это тот самый воздух, без которого нет дыханья. И если почавкать пирожками на Красной площади – это народная традиция (ладно, убедили), то что заставляет так небрежно относиться к зданию Государственной Думы?

В тот же день мы проходили мимо нее с тыльной ее стороны. Не знаю, как вернее описать, но это не там, где площадь, а там, где просто улица. Золотые буквы сияют на входе; я глянула вверх, на красоту эту полюбоваться, где наши головы светлые заседают, жизнь нам лучшую придумывают, а там мрак. Окна пыльные, мутные, сквозь них не проникнет и лучик света. Как же они думают там? Какие мысли в голову придут при темных окнах?

Можно было бы предположить, что окна мылись прошлой весной, а сейчас холодно, и еще не сезон. Но нет, я вижу, что мылись они лет пять назад, иначе такой слой пыли не образовался бы. Но даже если весной, почему их не мыть пять, шесть, десять раз в году? Перевелись мойщики окон в Москве? Или это шторки такие?