Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Бегство из офиса



Сегодня не успела доехать до работы, как получаю сообщение от начальницы: "В офис не входить, всем собираться около метро". Как интересно. Так бывало в школе, когда учительница объявляла, что в классе занятий не будет, встречаемся в школьном дворе и идем на экскурсию.

Выхожу из метро, стою. Я работаю на одной из центральных станций, здесь очень красиво кругом. Прелесть старины немного нарушают бродяги, которые собираются тут каждой утро. Обычно я пробегаю мимо, не заметив, а сейчас была возможность приглядеться.

[Spoiler (click to open)]

У них деловые, нахмуренные лица, и выглядят они как бизнесмены, которые волею судьбы оказались на дне. Московский бродяга – это совсем не то, что бродяга провинциальный. Провинциальный, он, скорее, философ, Сократ наших дней, для него смысл жизни – поток ощущений, естество, бытие. Бытие же московского бродяги не располагает к философии. Его жизнь – это схватка с жизнью.

Обычно они собирались вокруг лавочки, а сегодня перешли почему-то к парапету, что около здания. Наверное, там больше солнца. Самый высокий расхаживает крупными шагами вдоль парапета и что-то говорит своим товарищам. Они, присев на корточки, слушают. Вот он остановился, посмотрел на них. Лицо его скомкано, на нем застыли следы борьбы. Мне представляется, так Ленин с соратниками на заре революции обсуждали, как обрушить мировой капитал.

На гранитном камне без всякой подстилки лежит полбуханки хлеба с вывороченным мякишем. Видно, только что его ели, причем вырывали куски руками. Наглый голубь, проскочив между ног бродяги, склевывает оброненные крошки.

Пока я рассматривала их, ко мне подошел какой-то в сандалиях, животик тощенький. На нем застиранная маечка, в руках блокнот. Разворачивает блокнотик, а там слова в столбик выписаны непонятные. Он что-то бубнит, тычет пальцем в одно из слов; из его речи я смутно понимаю, что это музыкант, ему требуется серьезное лечение, а это слово – название лекарства, которое необходимо купить.

- Пошли! – хватают меня сзади за локоть.

Это Наташа. Она заметила нас с музыкантом и поспешила вмешаться.

- Ты что, первый день в Москве?!

Тут я вижу всех сотрудников в сборе во главе с Фаридой Гусмановной; она объявляет, что сейчас все едем на Лубянку.

- А что там? – спрашиваю я у Наташи по дороге.
- Говорят, наш второй офис.
- Почему туда?

Она только плечами пожимает. Поездка наша похожа на бегство. Все бумаги, папки с файлами, так называемая «база» и телефоны остались там, в офисе. А без них как мы будем работать?

Нас завели в какой-то сарай: коридоры узкие, потолки низкие. Мне дали липкий телефон. Он был с кнопочками, но без цифр. Кругом пыль: на столах, стульях, на стеклах окон; сумку поставить некуда. Сказали, что сегодня наш рабочий день пройдет здесь.

Фарида выдала на всех рулон серой туалетной бумаги, ею мы вытирали мебель. У окна стоял единственный компьютер, она включила нам музыку, там звучал Есенин: «Я иду, головою свесясь, переулком в знакомый кабак…»

Из шепотков сотрудников я поняла, что в наш основной офис нагрянула проверка Роструда.

Клошар отечественный. Жизнь людей под мостом



У нас есть мост через железнодорожное полотно, ведущий из города к Ярославскому шоссе, - довольно мощный, серьезный мост. Я не думала, что под ним в буквальном смысле можно жить. Там обычно сидит безногий бородатый со стаканчиком в руке. Иногда кажется, что он спит и немного покачивается во сне от усталости - не верьте – адски, вусмерть пьян. А стаканчик из рук не выпускает – это уже безусловный рефлекс.

[Spoiler (click to open)]
На праздник Пасхи сотоварищи бородатого натащили туда картонных коробок и устроили себе загородку у забора. Откуда-то принесли диван с вылезшей ватой и такой же матрас. Были они со стертыми лицами, которые друг от друга не отличить, а с появлением комфорта откуда ни возьмись среди них объявились женщины.

Закон жизненного притяжения: если ты одинок и несчастен, устройся получше, и рядом появится женщина. Какая – это уже зависит от твоего уровня, но она появится. Для московских клошар, которых я здесь наблюдаю, та, что появилась, даже слишком хороша. Совсем молодая, лет 23-х, с лицом, еще почти нетронутым отёками. Как в песне: несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка… (с).

Я понимаю, женщина пожившая и побитая судьбой, перенесшая житейскую бурю, может лишиться сил, отказаться от борьбы и опуститься на дно, но эту что толкнуло? Она еще свеженькая, сидит на пуфике, взятом с ближайшей помойки. Ее более старшие товарки с набухшими от пьянки и побоев лицами уже не очень отличаются от мужчин - суровая жизнь стирает женские черты.

Я думаю, у них есть квартира для зимовки или другой притулок, где можно перебыть непогоду. Зимой их было не особо видно, а сейчас, в весенние дни, они, как дети, высыпали на улицу и радуются теплу. Подставляют солнышку серые лица, улыбаясь корявыми ртами.

Люди эти похожи на детвору, играющую «в домик». Собрались в укромном уголке и договорились, что у них семья. Загородились картонками, поставили кроватку, стульчик, столик… Игра их никогда не закончится, они навсегда остались в ней.

Возвращаюсь с улицы. Из окон странного дома слышны звуки нежной тихой музыки. Там человек каждый день играет на пианино - с утра до обеда семь дней в неделю. Прошлым летом его здесь еще не было, а теперь мы живем в музыкальном окружении. О. говорит, что это не пианино, а рояль.

Современные мамы



Послушать наших женщин, так до 2000-го года (или когда начался этот ажиотаж?) детей на свете не существовало. Никто не ходил в школу, не носил учебники-тетради, сменную обувь, спортивную форму и прочее, что требуется ученикам на уроках. Никто не посещал спортивные секции, кружки, дополнительные занятия или, например, музыкальную школу. Всё это началось буквально недавно и страшно – вот просто страшно – отяготило детские жизни.

А как же мы, будучи детьми, выросли и не умерли при этом от чрезмерных нагрузок? Ни за кем из моих одноклассников мама не носила портфель/ранец – Боже упаси. Засмеют. Не помню, чтобы кто-то жаловался, что ему тяжело. И мне тяжело не было! Не приходило в голову высчитывать, сколько весит портфель, сколько я, и какой процент от моего веса составляет рюкзак. Какая разница? Учеба – это твой долг и труд – считай, что ты ходишь на работу (так нам преподносили родители). Тяжело? А маме на заводе легко?

Хотя, повторюсь, мне не было тяжело, единственная проблема была – как проснуться утром. Но и этот момент – я знала – был полностью на моей ответственности. Самой учить свои уроки, носить свои вещи, содержать одежду в чистоте – это была моя задача, и только моя. И конечно, уступать место страшим – это даже не обсуждалось.

У нас в классе были девочки, которые посещали музыкальную школу. Мы все после уроков шли домой, а они – на учебу во вторую смену. И никто не считал, что это страшная нагрузка. Зато когда одна из этих девочек садилась за пианино в актовом зале и начинала играть Лунную Сонату, мы все замирали. И она была счастлива, что знает музыку, английский язык (тоже доп. занятия), ухожена, приятна в общении, на лице улыбка. Никому не приходило в голову оценивать ее жизнь с точки зрения нагрузок. Ее оценивали с точки зрения достижений!

А послушаешь современных мам, так дети их утомлены уже одним тем, что живут. Они описывают их как несчастные создания, бледные, бедные, истощенные, влачащие непосильную ношу земного бытия. Как же так? Наша жизнь благодаря техническому прогрессу с каждым годом становится всё комфортней и легче, а детям живется всё тяжелей и тяжелей.