Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Чисто для нашей безопасности



В моем любимом КФС закрыли оба зала и торгуют на вынос. Всю толпу посетителей, которая раньше рассредоточивалась по большому пространству, согнали в крохотный предбанничек, выстроили в затылок друг другу и заставляют выстаивать десятиминутную очередь, чтобы сделать заказ. Дышать там нечем – это просто закуток небольшого торгового центра. Отстоял очередь на кассу – стой вторую, чтобы забрать заказ. В результате на небольшом пятачке скапливается куча народу, который дышит, сопит, пыхтит и плюется от досады – без всяких масок, разумеется.

[Spoiler (click to open)]
Нет, конечно, людей никто не заставляет. Им просто создали лучшие условия: вместо прохладного зала с кондиционером и сидячими местами через полтора метра – такую вот душегубку. Чисто для нашей безопасности.

Отстояла в этой очереди и я. Подхожу к кассе, делаю заказ – того, что я люблю, нет. "А что есть?" – спрашиваю. "Вот", - коротко отвечает кассир и показывает мне листочек А4, исписанный мелким шрифтом. Надо было добавить: «Всё перед вами!». Список доступных блюд прикреплен сбоку, где-то у ее плеча, от моих глаз метра на полтора. Интересно, это мне сейчас что предлагают, стоять и читать?

Конечно, разворачиваюсь и ухожу. С таким сервисом предприятие нужно закрывать. Какой в нем прок? Та же толпа, та же антисанитария, только теперь всё это вынесено на площадку, где люди стоят плотней, а воздух грязней и гуще.

Собственно, я зашла туда лишь по единственной причине – чтобы не есть стоя или на ходу. Ну а раз они не предлагают присесть, спускаюсь на первый этаж в узбекский общепит. Там тоже не присядешь, зато очереди никакой, выбор блюд представлен наглядно, а не в виде списка, и заказ выдают сиюминутно. Мимо патрулируют солдатики Росгвардии – ручки то-о-оненькие.

Есть выхожу на улицу, на лавочку. Там уже сидит девочка с самокатом лет 4-5, ну совсем кроха. Наверное, ждет, пока мама в очереди отстоит. А вокруг оживленная автомагистраль, потоки людей и машин с двух сторон. Сколько я там сидела, ела, столько сидела и девочка. Я встала и пошла, а она осталась.



В стоматологии



У меня откололась четвертая часть зуба. Когда я нащупала ее во рту языком и осознала это, всё поплыло перед глазами. Хорошо, что сидела на диване, а то бы упала. Как же так? живешь-живешь, и вдруг от тебя начинают отваливаться куски.

Пошла в интернет искать больницу. Врач – это твоя карма, а больница – твой крест. Если попадешь туда, жаловаться нельзя, чтобы не отвернуть от себя милость судьбы. Надо за всё благодарить, даже если кажется, что что-то пошло не так.

[Spoiler (click to open)]
Нашла одну стоматологию поблизости, поехала туда. Подхожу к зданию, которое указано в навигаторе – окна забраны частыми решетками. Ячейки такие мелкие, что пройти в них может разве что крупная мужская рука или голова младенца. Весь корпус белый, как сумасшедший дом, без единого опознавательного знака, без двери. Неужели стоматология может быть такой? Присмотрелась: есть крыльцо, а над ним вход, закрытый листом железа – тоже выкрашен белой краской, без ручки, без надписи. Как же люди попадают сюда?

Звоню администратору, описываю ей свою проблему.

– А вы с другой стороны зайдите.
– Так там вывеска «Детский клуб».
– Правильно, вот туда и поднимайтесь.

Зашла, заполнила кучу бумаг. Писала о том, что ковидом не болею, с носителями не контактировала, заграницей не была, с иностранцами не общалась, не привлекалась, не участвовала… Что-то мне это напоминает. Дальше меня завели в небольшую комнату, надели сверху одежды свинцовый фартук, засунули трубку в рот. «Стойте, - говорят. - Дышите, но не двигайтесь. Закройте глаза». Я закрыла.

Но чуть-чуть подглядывала, конечно. Женщина, сопровождавшая меня, вышла. Я одна. И вдруг аппарат, в котором я стою, белый, космический, говорит человеческим голосом: «Возьмитесь за поручни. Встаньте прямо, закройте глаза». Мне хотелось закричать «мама»! Вспомнился мальчик Коля с миелафоном, который нашел в подвале машину времени. Вокруг моего лица, справа налево, поехало что-то белое. Потом оно возвращается назад и говорит: «Изображение получено».

Нет, у нас в провинции всё было не так! Там со мной люди разговаривали, а машины молчали.

Когда я села в кресло, попросила, чтобы мне сделали наркоз два раза: в начале и в середине операции, потому что у меня быстро отходит, и я все чувствую. Но врач сказала, что и одного не нужно, в зубе нет нерва, и чувствовать там нечем. Только я все равно настояла, чтобы сделали хотя бы один укол для моего спокойствия. Пусть нерва нет, но ведь в соседних зубах есть? Они могут болеть от вибрации. Так оно и вышло. Всё было заморожено, но всеми зубами сразу я слышала, как идет сверло. Хотелось еще спросить успокоительного или хотя бы снотворного.

Всё прошло очень быстро! Уколы ставят нежно, по-матерински, как будто боятся мне боль причинить. Я за это очень благодарна. Раньше в меня тыкали иглой, как в свиную голову (на которых зубники тренируются), я и тут готовилась к страданиям. А со мной поговорили ласково, как бы между прочим что-то там поделали – вставайте. Удовольствие стоит 5 тысяч.

Во время процесса смотрела в лицо врача. «Ага, - думаю, - ресницы нарастила. И уже давненько, пора менять, кое-где отпали и выглядят неровно. Но в целом все же красиво и молодят». Выхожу из больницы, смотрю в телефон: «Наращивание ресниц в вашем районе… недорого… акция…»



Коша, надень шапочку



Друзья, что вы думаете о мужчинах, которые ходят в 15-градусный мороз без шапки – будучи лысыми? Нет, женщину без шапки я понимаю, они обнажают голову, чтобы покрасоваться волосами, а мужчины в этот момент чем красуются? Я видела женщин (девушек) не только без шапки, но и с распахнутым воротом, открытой шеей – прекрасной шеей, но смотрится это леденяще.

Видела пару раз за эти морозы мужчин, которые шли вот так, с обнаженной головой. У них был капюшон на куртке, но они даже не накидывали его. Нет, я не считаю, что мужчину портит лысина, но это всё-таки фактор уязвимости, и его надо учитывать.

Так и хочется сказать: мужчины, ходите в шапках, ведь вы можете отморозить своё главное достоинство – мозг. Или заработать менингит. Кстати, насчет менингита. У мужа в университете был профессор, очень неординарная личность, если не сказать странная. Курил во время лекций и позволял курить студентам. Так же ругал их, что они ходят без шапок.

«Знаете ли вы, что менингит не излечивается? – говорил он. - Заболев менингитом, человек умирает, а кто выживает, остается на всю жизнь дураком. Нас было два брата в семье, мы оба переболели. Брат умер…» - «А вы»? – спрашивали студенты. – «А я выжил».


Так хожу я

Не больно



Я раньше думала, что в ковидные лечебницы забирают людей, чтобы они там умирали. Недавно у сотрудницы взяли туда пожилую родственницу и выпустили живой.

Изначально бабушку положили в обычную больницу с циррозом печени (65 лет по московским меркам это еще не бабушка), а по ходу лечения обнаружили ковид. Что интересно, тест на ковид она не сдавала – во всяком случае, родственники за него не платили и не знают о результатах – просто как-то определили и отвезли в Коммунарку.

Родных туда не пускают, лечащий врач не выходит, и если сам больной не очень понимает суть происходящего, он ничего не может толком объяснить. На все вопросы по телефону: лежу, плохо… А что именно плохо, какова степень поражения легких, какие перспективы лечения – ноль информации.

По правде говоря, ближайшие родственники, сын и дочь, не особо-то интересовались ею – попивали. Расспрашивала о здоровье одна только моя сотрудница, которая приходится бабке почти никем, и ничего не могла понять из ее сбивчивых рассказов. Больная только часто повторяла: "не больно". Что не больно? Уколы, дышать, умирать? Две недели провели в безвестности. Выйдет ли она оттуда вообще? Или отдадут вещи, а тело оставят для опытов. Но вот женщину выписали. Привезли домой как будто нормальную, а через три дня она скончалась.

Скорее всего, умерла больная от цирроза – вряд ли от ковида. Но в эти дни ухаживала за ней сотрудница, а после похорон сама слегла с острым ОРЗ. Вызвали скорую. Она спрашивает: "Может, мне тест сделать"? А они: "Не надо, нет у вас вируса". Видимо, на глаз определили.

Как можно обмануться в себе



Если смотреть только в зеркало, а не на цифры медицинских показателей.

Была я сегодня в МФЦ, пришлось долго ждать, а пока сидела, проголодалась. Думаю, пойду, поищу тут кофейный аппарат. Или, может быть, даже автомат с сухариками? А прямо напротив меня девушка стоит около чего-то белого и улыбается приветливо. Вроде, на продавщицу еды не похожа. Присмотрелась и читаю у нее над головой: "Здоровая Москва".

[Spoiler (click to open)]

Подхожу, спрашиваю: "Что это у вас"? Девушка объясняет, что здесь можно обследоваться, специальное устройство полностью весь организм тебе просветит, измеряет давление, пульс, жир, и все выдаст на экран. С экрана можно сразу же направить своему врачу или себе на электронную почту. Это стоит чего-нибудь? Нет, совершенно бесплатно для любого человека, гражданина или негражданина, документов никаких не требуется.

Я зашла в кабинку, разделась. Там мне выдали тапочки, которые велели сразу же снять и стать голыми пятками на гладкие железки. А руками взяться за железные рукоятки. Сквозь меня пошел ток, но очень маленький разряд, неощутимый. Минутку так простояла и получила полную информацию о своем организме. И вот что я узнала.

Я, оказывается, на сантиметр ниже, чем всегда считала. Жир у меня в норме, мышцы тоже, но – в самой низкой границе нормы. То есть еще чуть-чуть и их будет мало. Как же так? Я занимаюсь с 2016 года (правда, с перерывами) и считала, что у меня неплохие мышцы, а оказывается, я на грани дефицита мышечной массы. А что было бы, если бы я не занималась совсем? Значит, я все-таки астеник, раз с таким трудом обрастаю мясом. Уточню, индекс массы тела у меня 21.

Дальше. Висцеральный жир 60 см. Я не совсем понимаю, как читать эту цифру, но написано, что это нормально. А теперь ужасное: индекс соотношения талия-бедра 0,83. Это самая верхняя граница нормы, критическая, и дальше уже идет: абдоминально-висцеральное ожирение. Как это возможно?

Смотрю в зеркало, отражение мне нравится.. Неужели можно так в себе ошибаться?

Судьба Донбасса, который остался на Украине



Мама письмо написала: больницу в городе закрыли, скорую закрыли. Теперь скорая будет лишь в районном городе, и вроде как должна приезжать на вызов, но на самом деле не приезжает. Соседке снизу стало плохо, она позвонила на скорую, описала свое состояние, а врачи по телефону прокомментировали ей, что делать. Вот и вся помощь.

Теперь участковые врачи будут вести прием в кафе. Конечно, оно уже давно не работает. Вообще, это гиблое место. Раньше там была маслобойня, но она разорилась, потом сделали что-то вроде склада стеклопосуды, и тоже неудачно. После стеклопосуды открыли кафе, но никто туда не ходил. Сейчас вот, больница. Ну в больницу-то будут ходить, чем только все это закончится?

[Spoiler (click to open)]
Непонятно, как там врачи разместятся? Это небольшое здание в виде каменного сарая с крыльцом. Заброшенное, стоит среди бурьяна и камней. Без отопления и почти без окон. Для сравнения: раньше у нас была двухэтажная поликлиника и трехэтажная больница с отделениями терапии, гинекологии, хирургии. В больнице можно было лежать на стационаре, получать лекарства и лечение, - это при бандите Януковиче.

Кричали, будто Янукович закрывает больницы. Но это была чистейшая ложь! Пропаганда и подготовка переворота. Зато теперь, когда их действительно закрывают, а поликлиники спрессовывают в маленькие сарайчики – это перемога.

А как же быть сердечникам, инсультникам, диабетчикам, онкологическим больным? К ним же никто не приедет. Их только по телефону проконсультируют, чтобы они сами себе помогли. Как детям быть без скорой помощи? Я считаю, это уголовное преступление против своего народа. Хотя какие мы им свои? Я пишу о той части Донбасса, которая осталась под Украиной.

Как попасть в больницу



Я узнала одну хитрость: если ты вызовешь три «скорые» в течение суток, то подлежишь госпитализации. Но у нас были только две. Так же у тебя должна быть понижена сатурация – менее 95. Но и этого еще недостаточно. Из разговора врача на кухне (она вышла посоветоваться по телефону с коллегой) я поняла, что высокая температура должна держаться 5 дней, тогда забирают. Три дня – слишком мало. В общем, ты должен быть в очень критическом состоянии, буквально на грани.

Если у человека 5 дней держится высокая температура, разве может он остаться в живых? [Spoiler (click to open)]Во всяком случае, умственная сохранность его под вопросом. У моего мужа было только три дня, но у него уже начался бред и видения. А это, как я прочитала, свидетельство того, что стал сворачиваться белок.

На лечение ставят всех: и граждан, и неграждан, и тех, у кого есть полис, и тех, у кого нет. Если человек обратился, ему помогут. Но вот куда обратиться – здесь начинаются тонкости..

Одно было не совсем ясно: первая врач сказала, что моего мужа, иностранного гражданина, будут лечить в больнице бесплатно, а вторая, - что бесплатно только первый день, а потом за деньги. Но его не положили, так что вопрос снят.

Сегодня из поликлиники пришел врач – что твой восточный боевик. Борода, взгляд, вполне различимый акцент. На голове медицинская шапочка и маска, вместо автомата стетоскоп. Вел себя по-солдатски. Уверенно вошел, сел за стол, разложил бумаги. Поправил настольную лампу, чтобы прямее падал свет. Коротко опросил больного и начал писать. Перед выходом спросил: "Вопросы есть"? – "А рецепт! – сказала я. – Антибиотики нам пропишите". Он достал бумажечку и быстро, врачебным почерком на ней черканул. Прочесть невозможно, но в аптеке, я думаю, разберутся.

Впрочем, то лекарство, которое нам вчера другая врач рекомендовала, настолько хорошо действует, что может быть, и рецепт не понадобится.

Врачи



До этого дня я не сталкивалась с российской медициной, а вот пришлось. Муж третий день лежит с температурой 39,5, которую временами сбиваю до 38. К нам приезжали четыре бригады медиков (или парамедиков? В общем, те медики, которые ходят парой). Диагноз ясен, состояние опасное (с их собственных слов), но никто не может выписать рецепт на антибиотики. Не имеют права!

Я чего-то не понимаю в этом мире. Я думала, что если врач приехал, то он тебя полечит - но нет. Впрочем, к людям никаких претензий. Все ребята (и девчата) очень внимательные, вежливые, вообще, такие, какими и представляешь себе настоящего врача. Но лечебная система… что-то с ней не то.

Разговариваю с девушкой, которая осматривает моего мужа.

[Spoiler (click to open)]
- Вы у меня вторые, - говорю. - Ночью тоже вызывала скорую. Приезжали двое парней, выписали жаропонижающее. Но это ведь нельзя назвать полноценным лечением?
- Нет, конечно. Лечение вам может назначить только врач.
- Да, он должен был подъехать, но его всё нет и нет.
- Ну, сейчас только 6 вечера, подождите.
- А долго ждать?
- Может и в 11 прийти.
- Как так? Разве врачи до 11-ти работают?
- Работают, пока не посетят последнего больного. До конца суток должны успеть всех обойти.
- То есть, вполне возможно, мне придется ждать до ночи?
- Вполне возможно.
- А врачу не тяжело так?
- Да никого не волнует, что кому тяжело. Есть врач, и он один. Он обязан всех обойти. Как хочешь, успевай.
- Но почему не взять двоих врачей? Троих, пятерых, в конце концов? Не хватает медиков в стране?
- Не хватает мозгов у министра здравохранения.

Врач пришла ближе к восьми вечера (я ждала ее с восьми утра). Она сказала, что положение опасное, и нам необходима госпитализация. Я только за! Мне страшно смотреть, как муж горит, временами близок к беспамятству.

– Собирайте вещи, вот вам направление, звоните на 103, за вами приедут.

Мигом собираю вещи. Звоню, за нами приезжают.

- Госпитализировать вас не можем, - говорит другая врач.

Дальше она начинает объяснять какие-то положения в медицине, по которым выходит, что в больницу тебя заберут, только если ты при смерти. А мой муж еще не совсем подошел к этому порогу. Так что нам показано лечение дома – нужно пропить курс антибиотиков.

Хорошо. Дайте же мне рецепт!

- Мы не имеем права, это может сделать только лечащий врач.
- Но перед вами врач сказала, что нас должны госпитализировать.
- Мы не знаем, почему она так сказала. Завтра звоните в поликлинику и просите врача на дом.
- Да, но это еще одна ночь, а потом целый день, и снова почти сутки мы без лечения. А у него 39, разве можно так долго ждать?
- Я вам могу посоветовать от себя… - женщина называет мне лекарство; я записываю. - Но это не антибиотики. Все-таки вызывайте завтра врача.

А я всё это время кого вызывала?

Зачем нужны мигранты?

Хожу на работу дорогой, где идет капитальный ремонт здания. Вообще-то путь перегорожен и проход запрещен, но я и еще некоторые юркие граждане сетку вбок отодвинули и ходим. Пылищи там! Камней! Несколько человек, работая на приседках по 12 часов всю плитку со стен молотками отбивают и в мешки складывают. Дышат не воздухом - густой цементной пылью, от которой никакая маска не спасет.

А зимой узбек чистил снег у нас перед подъездом. 7 часов утра, ты только просыпаешься и варишь себе кофе, а человек уже в полном полярном одеянии – вжик-вжик. Голыми руками за лопату, потому что в рукавицах неудобно. Метель, снег с дождем, морозы – он на рабочем месте.

[Spoiler (click to open)]
Вышел из подъезда какой-то мужчина, накричал на него. Зачем, мол, ты, такой-сякой, на кустики снежный ком бросил, веточки пообломал? Веточки тонкие, а ты с ними небрежно. Вот я твоему начальнику пожалуюсь. И кричит, и бранит его, на чем свет.

Летом узбечка у нас подметала. Дитё ее рядом в коляске сидит, пыль глотает. Пряник грязный в руках елозит, кусать пытается, а не может. Мама ее, совсем молодюсенькая, с веником и рюкзачком за плечами, где, наверное, обед для себя и ребенка. Перед нашим подъездом убрала, к соседнему пошла. А девочка маленькая не плачет, не капризничает, к маме ручки не тянет, развлечений не просит. Сидит себе, пряник слюнявит. Это и еда, и игрушка у нее.

Правда, давно это было, позапрошлым летом, еще до коронавируса. Сейчас уже узбечки той нет – люди в маскхалатах дворы убирают. А может, кто-то пожаловался, что она с ребенком ходит, так и уволили.

С началом пандемии и карантина появилась у нас другая узбечка, только уже в подъезде. Нам ежедневную санобработку прописали, так ее присылали подоконники протирать и перила. Спускаюсь я как-то по лестнице, она что-то трет. А вода в ведре грязно-серая, тряпка такая же. Узбечка правильно санобработку понимает – как забаву властей и гигиеническую профанацию. А рядом с ней узбек крутится, и непонятно, зачем. Вроде, не делает ничего, но тоже как будто работает.

Сходила я в магазин, вернулась, поднимаюсь по лестнице – они целуются.

Дом напротив

Когда архитектор проектировал этот дом, острая льдинка застряла в его сердце. Иначе откуда эти углы, о которые можно порезаться, и которые сами режут пространство так, что страшно мимо пройти?

Впрочем, прохожих здесь нет. Живые обходят это место стороной.

[Spoiler (click to open)]
Всё туловище дома изогнулось буквой Зю. Он стоит, разбитый на два корпуса, которые не вместе и не раздельно, как два неудачно сросшихся в материнской утробе уродца. Какая внутренняя трагедия водила рукой архитектора, когда он чертил эти линии?

Снаружи дом оформлен в особые тона. Нет, я не смогу назвать этот цвет. Представьте себе медицинскую униформу – зеленовато-голубую стерильную материю; разбавьте эту краску до водянистого состояния и получите вид здешних балконов. Они сделаны из стеклопластика и кажутся очень хрупкими. Выйди на них кто-нибудь тяжелее кошки, тут же вместе с балконом обрушится вниз.

Поэтому не выходит никто. Поздно вечером в окнах черно, не светится дом ни единым глазом.

Я подумала было, это роддом или что-то связанное с материнством и детством – здесь есть детская площадка. Окна идут полосой вдоль стены, как в казенных заведениях санаторного типа. И шторки везде одинаковые. Каждое утро площадку подметает старательный узбек, только что там подметать? Желтые листья еще не летят, игрушки не валяются. Песок не рассыпан из песочницы.

К тому же, я увидела двух женщин. Они вышли незаметно из боковой двери, и пошли, размахивая сумками, в трико и футболках. Видимо, нянечки здешние или санитарки - в восемь утра сдали смену и уходят домой усталые и довольные.

Но по вечерам в одном из окон стал появляться мужчина. Немолодой, в майке и больничном халате, накинутом на плечи, незапахнутом. В глубине его комнаты серо; он стоит, не включая свет, и подолгу смотрит на улицу. Страшные больничные шторы убрал, на их место повесил жалюзи.

Вскоре на втором этаже, слева от него, появился еще один больной. Видимо, родственники привезли ему телевизор, потому что в окне показывался не человек, а яркий экран в полстены.

Так у дома открылось два глазика – один, мерцающий цветными красками, второй – полуслепой, смотрящий будто из-под бельма.

Долго я гадала, что это за больница. Хоспис? Пристанище для обреченных или что-то безобидное типа института профзаболеваний?

А вечером возвращалась с работы, и уже на въезде в комплекс, там, где мусорные баки, со мной поравнялась машина. Притиснулась вплотную, стекло опустилось; за рулем женщина.

- Извините, - сказала она, - что-то не сориентируюсь. Вы не подскажете, где здесь новостройка? Мне квартиру посмотреть.