Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Трудовой договор



Да, я подписала с этой компанией трудовой договор, но меня уже начинают брать сомнения. Во-первых, меня смутил список штрафов, который висит в офисе на стене, и про который нам ничего не говорили. Просто поставили перед фактом, что штрафы существуют, когда договор уже был подписан. Там от 200 до 1000 рублей. Как говорят, налагают их не часто, но все же. Это правомерно вообще? В трудовом договоре есть пункт о штрафных санкциях, на который я сразу не обратила внимания.

Следующее: зарплату платят наличными – это прописано в договоре. Разве сейчас можно так, чтобы наличкой платили? А расчетный лист? Про него ничего не сказано.

Отпуск положен, но за свой счет. Про больничный - тоже ничего. Но вижу, как в группу воцап пишут просто: я заболела, сегодня не ждите. И всё. Получается, больничных листов не предоставляют и не оплачивают?

По сути этот трудовой договор ни от чего меня не защищает.

Должен ли существовать приказ о приеме меня на работу? А об увольнении?

Был еще такой момент. В объявлении этой компании на НН значилось, что по истечении испытательного срока сотрудника могут принять в компанию работать по ТК. Я уточнила тогда у нашей начальницы: «По трудовой книжке?» – «По ТК», - ответила она. Что под этим подразумевать? Ведь ТК предусматривает разные формы сотрудничества, вплоть до самозанятости.

Большинство женщин работает здесь без договора, им не выгодно показывать свои доходы. Договор заключила только я и еще две девушки-студентки. Одна из них учится на юриста, а вторая просто никому не верит.

Мамочки в фитнес-клубе



Как вы относитесь к тому, что мамочки посещают фитнес-клуб вместе с маленькими сыновьями? Они ведь их и в раздевалку с собой приводят. Допустим, мальчику лет 5. Я сегодня столкнулась с этим, не знаю, что и думать. С одной стороны, куда его девать? Я предполагала, у нас в клубе есть что-то вроде детской комнаты, но, оказывается, нет.

Хорошо, что я хожу на тренировку уже одетая, переобуваю только кроссовки. Но ведь другие женщины – переодеваются. Насколько комфортно они себя чувствуют? Я просто помыла руки и пошла в зал, мама с сыном вышли следом.

[Spoiler (click to open)]
Мама встала на беговую дорожку, ребенок пошел гулять по территории. Через пять минут она:

- Дэн! Дэн! Дэн! – спиной к нему.

Мальчик:

- Со? Со? Со?
- Ничего.

Такое общение.

Играется с машинкой. Я смотрю, чтобы он не влез на беговую дорожку и не нажал там что-нибудь. Сколько видео в сети, как взрослые по неосторожности включают дорожку и падают, а тут ребенок. Но вот уже машинка валяется в стороне, дорожка не привлекает, мальчик лег на пол и грызет какую-то подошву.

- Дэн! – снова мама.

Он нехотя бросает подошву (кажется, кто-то потерял стельку из кроссовок), и вновь принимается за машинку. Она у него электрическая. Дэн запускает ее, машинка бегает из одного угла зала в другой, как мышь. Мальчик повсюду ползает за ней, не обращая внимание на движущиеся железяки.

Мама занимается с тренером на тренажерах. За что тренеры деньги берут? За то, что стоят над подопечным и говорят: "Ать-два.. ать-два..". Мама внимательно слушает тренера, а в перерывах между подходами сидит в телефоне. Единственный раз, когда она обратила на сына внимание, это когда он запустил в них с тренером машинкой.

- Денис, аккуратно! – тут же крикнула она.

Значит, зовут всё-таки по-русски.

Рядом с тренажерами зона единоборств. Дениса больше тянуло туда, оно и понятно. Он лег под грушу и начал раскачивать ее из стороны в сторону. Груша, огромная груша, в которую бьют огромные мужики, - не знаю, сколько она весит, - ходила над ним, как убийственный снаряд. Хоть она и была закреплена на цепи, а цепь на кронштейне, но даже мне было страшно смотреть. Мама не смотрела.

Только не подумайте, будто я против того, чтобы мамы с детьми занимались в спортзале. Наоборот. Рядом со мной тренировались две девушки лет 18-20 - классно выглядят, безупречные фигуры. А потом одна другой говорит: «Мам…»

Чем заняты дети мигрантов



Иду к метро, слева ряд магазинчиков. На крыльцо одного из магазинов выходят трое подростков лет 14-16, под ногами у них оказывается бутылка с коричневой жидкостью. Не знаю, они бросили, или она там лежала до их появления, но один из парней с силой пинает ее с крыльца, а оно довольно высокое, почти в человеческий рост. Бутылка пролетает в полуметре от моей головы. На лету жидкость из нее немного разбрызгалась, - видимо, крышечка была неплотно прикручена, и на меня упало несколько капель.

Нет, я не пострадала, и другие прохожие тоже, я даже не могу сказать, что испугалась. Но я просто онемела от такой сцены. Мальчики эти – очередные «простые парнишки» из бывших республик СССР, которые никому никакого ущерба не нанесли, просто пошли дальше, смеясь. Это дети, они познают мир. А национальность не имеет значения.

Никто – никто – из мимопроходящих не сделал им замечания, и я в том числе. Я промолчала из соображений безопасности – их трое, все они крепче меня и грубей. Да и что я им скажу? «Айайай, нехорошо»? Остальные тоже не захотели связываться.

Вроде, ничего парнишки не нарушили, а на душе как-то скверно. Это всем нам звоночек. Вчера, 15 июня, Путин подписал мараторий на депортацию иностранных граждан в связи с ковидными мерами. Я сама еще недавно была мигранткой и в своем прежнем положении восприняла бы этот жест как щедрый. Но вот вопрос: что будут делать всё это лето мигрантские дети? Чем они заняты вообще?

Кум, брат, сват



Давайте, я сейчас на пальцах покажу, каково работается с родственниками. Это когда ты приходишь в коллектив, а там часть сотрудников друг другу – родня. Правда, в моем случае были не родственники, а подружки, но это еще хуже.

Я работала в швейном цеху и очень мало зарабатывала. Бывает, выходило по 400-500 рублей в день. И это еще хорошо! Хватало на дорогу туда и обратно (добиралась я двумя видами транспорта) и оставалось немного на еду. Мой критический низкий заработок за день - 280 руб (это за 12 часов работы). В тот вечер я просто отчаялась.

[Spoiler (click to open)]
Предвосхищая вопрос, почему же я там оставалась, отвечу: ждала своих денег. Это когда тебе со дня на день обещают выдать зарплату и всё откладывают. Ты вроде понимаешь, что люди не воры, у них тут серьезное производство, но ты работаешь уже 1,5 месяца, а денег еще не видела. И если ты сейчас уйдешь – то и не увидишь.

Однако я отвлеклась. У нас в цеху были женщины, которые очень хорошо зарабатывали: 3000 – 3500 в день. 2000 руб у них считалось – неудачный выход, зря приехали. Были середнячки по 1000, а были и такие, как я, для которых 800 рублей в день – это счастье.

Нам говорили: а вы старайтесь! Быстрей шейте, и чтобы без потери качества. Посмотрите, вон, девочки зарабатывают, тянитесь за ними; сами виноваты и т.д. Но как-то так выходило, что все «девочки», которые получают от 3000 и больше, дружат с бригадиршей.

Как-то одна из них, Наташа, заболела. Бригадирша сказала мне выйти в воскресенье и подогнать ее работу. Это был мой единственный выходной, мы работали в графике 6/1, но отказаться я не могла, потому что несговорчивых там никто не держит.

Дали мне ее работу, операция называлась «стачать флажок». Видели такую маленькую бирочку, которая вставляется в боковой шов, где указывается состав ткани? Вот это он и есть, флажок. Стачать – это сложить вдвое и дать по нему строчку. Ширина флажка 2 см. Одна строчка занимает 1 секунду времени и стоит 2 рубля. Как вы думаете, сколько я заработала в тот день? До обеда не спеша сделала 2000 рублей. Какая хорошая работа у Наташи! В следующий день мне дали операцию «притачать флажок». Не вдаваясь в детали, скажу, что там надо было дать 2 строчки за 2 секунды и стоило это 4 рубля. Так, пока Наташа болела, я чудесным образом выбилась в передовики производства.

Вот и весь секрет. Подружкам подкидывают работу самую выгодную, а всем остальным – что придется. Получается, работаем вроде одинаково, качество у меня не хуже, а зарабатываю я в 10 раз меньше.

Я не знаю, кто придумывает эти расценки. Моя операция называлась «закрыть росток киперной лентой». Это знаете, такая полосочка на изнаночной стороне под горловиной? Посмотрите, у каждого на футболке есть. Под нее вставляется бирочка с размером. Там требуется большая аккуратность, потому что все строчки на виду, и ткань – трикотаж. Если вильнешь на миллиметр, тебе вернут на переделку.

Последовательность операции такая:

1. Намечаешь центр горловины.
2. Притачиваешь киперную ленту в шов притачивания горловины.
3. Намечаешь центр ленты.
4. Притачиваешь к ленте размер.
5. Меняешь лапку.
6. Притачиваешь второй край киперной ленты к горловине, закрывая срез шва и совмещая центр горловины с центром киперной ленты.

Всего-то! На это уходит 10 минут, а стоит - 6 рублей. Вот и считайте, сколько я заработаю за смену.

Как только Наташа вышла с больничного, я снова резко ушла в отстающие. "Быстрее! - кричит бригадирша, - Равняйтесь на девочек! Вы что, не хотите заработать?"

Женщина из дорогого магазина



Сотрудница на работе спрашивает:

- Юля, ты не знаешь, где офис 101, в каком корпусе?
– Понятия не имею, а что там?
- В столовой объявление висит, что завезли турецкие ночнушки! Склад в офисе 101, пойдем посмотрим?
– Даже не знаю.. – говорю я. – Мне они как будто ни к чему.
– Да ты что, пойдем! Там ещё пеньюары и халаты – по складским ценам.
- Сколько ты будешь закупать, дюжину?
- Ну нет.. Может, на схеме бизнес-центра есть, где офис 101? Или спросить у охранника?
- Спроси у охранника.
- Юля, скорей, сейчас кончится обед и мы не успеем!

Я просто не понимаю, что за ажиотаж? Мы попали в 90-е? Даже не представляю, кто сейчас может гоняться за подобным тряпьем. Разве что вчерашняя хохлушка, которая вдруг ощутила себя москвичкой.

- Одну ночнушку можно и в магазине купить, - говорю я, - да и, признаться, я их не ношу.
- В магазине? – тут Люба выдала мне, что в Москве в магазине ничего купить невозможно, чтобы тебя не обхамили.
– Это где ты хамство встречала, - спрашиваю, - в каких магазинах?
– Ой, ну не про "Пятерочку" речь!
– А про что?
– Я про дорогие магазины.
– Ну и что там говорят?
– Как в фильме «Красотка», помнишь? Когда она в бутик зашла. Так же и здесь. Если ты бедная, они посмотрят на тебя, как на мусор. Никто не подойдет к тебе, а если подойдет, то с таким презрением…
- Не может быть. Я, конечно, не знаток дорогих магазинов, самый дорогой, в котором была, - Адидас. Я там ничего не купила, только смотрела, так вот, за мной ходили трое – гуськом. Заглядывали в глаза и только что не приседали передо мной. Хоть я вовсе не их клиент. Нет, не встречала в Москве наглых продавцов. Скорее, приторно-любезных, угодливых.
- Адидас! ахаха! Это для тебя дорогой магазин? Да? Это забегаловка, дно! Ты вообще в приличном магазине в Москве была?

Тут я подрастерялась даже. В какой-то Адидас хожу.. когда человек из дорогих бутиков не вылезает, турецкими ночнушками закупается.

20 сентября в 2014 году



Близ Донецка взорвалось хранилище химических припасов или отходов – не знаю точно, как это правильно называется. Об этом мы узнали по звукам мощного взрыва, и хотя случилось всё за 30 км, под ногами у нас дрогнула земля.

[Spoiler (click to open)]
Я тогда ходила по базару и подумала, что, наверное, ДНР нас бомбит. Вернее, это была не мысль, а чувство, что вот, началось. Толпа людей, человек сто, превратилась в один миг в кишащий муравейник; все побежали в разные стороны, и я побежала. Куда? Куда глаза глядят. Чуть позже, по здравом размышлении, я подумала, как же глупо мы ведем себя при опасности: вместо того, чтобы заскочить в ближайший киоск, магазин, контейнер, я бросилась вдоль по торговой площади в числе таких же обезумевших. Мне некуда было бежать, дом мой был далеко.

Этот судорожный бег длился буквально несколько секунд, пока гремел раскатами взрыв. После люди остановились, так же резко, как побежали, и закричали все разом. Я тоже закричала – не помню, что. Тут нас настиг второй взрыв, и всё повторилось сначала. В конце концов я догадалась запрыгнуть в рыбный киоск – небольшую жестяную коробку. От прямого попадания она не спасет, но защитит от осколков.

Снаружи творилось что-то невообразимое: оголтелые, расхристанные, неслись куда-то люди. Полная женщина упала, ее перекошенное лицо смотрело в небо, она кричала, широко открыв рот.

Когда грохот затих, и площадь опустела, я осторожно вышла из укрытия и быстро пошла к автобусной остановке, чтобы ехать домой. На улице было серо, будто тучи в одну минуту закрыли солнце. Я подняла голову и увидела, что в той стороне, где Донецк, над горизонтом стоит гриб, как в фильме ужасов про ядерную войну. Только был он не черный, а желтый, и не такой ровный, как на картинках. Это был гриб-поганка, на тонкой ножке, покосившийся в сторону от ветра. За ним тянулся шлейф – видимо, яды уже начало разносить по всей Донецкой области.

На улице не было ни души. Автобусы, машины, люди – всё исчезло. Кажется я была одна в целом городе, где наступил апокалипсис. Не зная, что делать, я просто встала у дороги в надежде, что будет проезжать машина и подберет меня. Так оно и вышло. Какой-то сердобольный водитель остановился, я быстро села, и мы поехали. Наглухо задраили все окна, потому что воздух приобрел странный привкус и стал мутным. Мчались со скоростью ветра.

Приехала в свой город, а там смог еще гуще. Что же творилось в самом Донецке? Страшно представить. Дома у меня все окна оказались настежь распахнуты; цветочные горшки, сметенные с подоконников взрывной волной, лежали разбитые на полу. Рассыпанная земля и поломанные стебли цветов. Окна у нас тогда стояли деревянные, которые легко открывались внутрь. Как позже я узнала, в квартирах, где были плотно закрытые пластиковые окна, повылетали стекла. Я подумала: хорошо, что взрывы застали меня на улице, среди людей. Здесь, одна в пустой квартире, я бы сошла с ума от страха.

Больше всего меня поразила моя собака. Откуда она знала, что при опасности лучше всего прятаться в туалет? Причем, Флопик сам открыл дверь. С тех пор еще долгое время он выходил из туалета только покушать и на прогулку, а все свободное время проводил за унитазом, в узком простенке, как в будочке.

Решили поехать в гости

Думала, это будет как-то так:



После того неудачного знакомства с водителем блаблакар, мы договорились с другим. В девять я была уже собрана, ждала звонка. Поскольку ехали мы в Ярославль, нам было очень удобно (как мне казалось) отправиться по Ярославскому шоссе. Пришли на условленное место – никого нет. Муж звонит водителю по телефону. Оказывается, он ждет нас в Мытищах. Мы ничего не понимаем, ведь выбирали поездку Москва – Ярославль. Тут муж вспоминает, что водитель указал место отправления Москва, а на словах уточнил «Москва, Мытищи». Муж согласился, думая, что это такой район Москвы, и находится он где-то рядом с нами. В сущности, он не очень ошибался, только до района того пилить нам 7,5 километров.

[Spoiler (click to open)]
Что интересно, в Мытищах существует точно такой же адрес, как в Москве: там проходит то же Ярославское шоссе и номер дома совпадает. Ну что делать? Водитель предложил нам потихоньку выдвигаться в сторону Мытищ, а он поедет нам навстречу, и там где-то по пути встретимся. Мы пошли.

В черте города было нормально – дорожки, посыпанные реагентом, но приближался МКАД, эта чудовищная развязка. Здесь уже дорожек нет; идем, месим снежную кашу по обочине. А она грязная, и автомобилей вокруг видимо-невидимо. Они справа, слева, вверху и внизу. Выезжают прямо у тебя из-под носа, - страшно. Здесь не ходят, здесь ездят – ты здесь чужак, пришелец. Вся эта гудящая твердь под ногами, над головой и по бокам – не что иное как железобетонный нечеловеческий организм; машины – железные вши, которые со страшной скоростью бегают по его облысевшему черепу. Каждая из них может сожрать тебя, не заметив. А кто же ты? если тащишься еле-еле, да еще в несколько раз меньше, чем вошь? Перхоть, шелуха жизни.

Впереди, на одной и развилок, стояла горстка черных людей. Держались они, как собаки в стае, уверенно, осознавая свое единство и силу. Видимо, это местные обитатели, которые бывают здесь изо дня в день, поджидают транспорт. Где только ни обитают человеческие существа! Даже в этом железном жернове. Мы прошли мимо, почти соприкасаясь из-за тесноты обочины, заглядывая друг другу в глаза. В городе, где много народа, ты ни на кого не смотришь, а здесь: о, кто-то живой!

Почему же водитель не звонит? Мы шли уже примерно час. Я подумала: а как он собирается увидеть нас в этой толчее машин? Даже если будет двигаться нам навстречу с небольшой скоростью, как? Здесь несколько полос и тьма металла, который мелькает перед глазами с бешеной скоростью. Разве можно заметить среди всего этого почти несуществующие былинки, которые своей серостью слились с обочиной? Хотела спросить у мужа, но он ушел далеко вперед.

Эта затея внушала мне большие сомнения. Мы уже пересекли МКАД, но здесь стало еще хуже. К широкому шоссе примкнула дорога поменьше, и мы оказались не на обочине, а на крохотном треугольничке в окружении ревущих машин. По щиколотку в грязном снегу, ни влево, ни в право нельзя, вперед невозможно. Брюки мои забрызганы летящей грязью из-под колес. Я догнала мужа, хотела сказать, что нам надо возвращаться. Тем более, что водитель, наверное, забыл о нас. Куда мы идем уже полтора часа? Мы ведь так в Мытищи дойдем и не заметим. Но шум стоял такой, что я могла говорить только глазами.

По лицу мужа я заметила, что он был настроен продолжать. Более того, справа он увидел автозаправку и хотел, видимо, зайти туда, выпить кофе. Он кивал на нее беззвучно и смотрел на меня: пойдем? Объясниться с ним не было никакой возможности.

Мы стояли прямо посреди движения, и чтобы попасть на заправку, надо было перейти дорогу, по которой непрерывно двигались машины. Они выныривали из-за поворота, и не по одной-две, а сразу по нескольку. Скорость их была небольшая, но невозможно было предсказать, когда они появятся, изгиб дороги мешал видеть. К тому же пошли все больше двухтонники-крокодилы, тяжелые, как танки и такие же сокрушительные на вид.

Я хотела сказать: это самоубийство! Но он не смотрел на меня, а только следил за машинами, высматривая в их движении пробел, чтобы броситься туда; протянул ко мне руку, готовый меня вести, если я побоюсь идти сама. Я видела, что еще несколько секунд, и он решится; он пойдет сам и потащит меня, и глядя на стройные ряды броневиков, я слышала, как хрустят наши косточки. Тогда я просто закричала, что есть силы, чтобы он понял безумие своей затеи.

Кричала я от страха и без слов, потом резко развернулась и пошла назад. Ему ничего не оставалось, как идти за мной. Еще примерно полтора часа пути, и вот мы в Москве. Ах нет, по дороге муж еще предложил мне… подъехать на попутке. Я не спросила, каким образом, но так понимаю, мы должны были как-то перебраться на другую сторону шоссе и голосовать там? Я опять закричала. Тут увидела, что он вздрогнул, отступил на шаг и посмотрел на меня испуганно. И, знаете, что он мне сказал? «Юля, ты сошла с ума».

Разговор с эйчаром



Когда мой муж только приехал в Москву, он пытался устроиться на работу. На одном собеседовании эйчар (слово-то какое, господи. Мне слышится овчар) спрашивает его: «Почему вы уволились с последнего места работы, вас что-то не устраивало»? Как объяснить все эти взятки, вымогательство, организованную преступность, клановость и вдобавок языковое и культурологическое насилие? Он сказал просто: "У нас на Донбассе начались волнения, и пришлось уехать". В принципе, это тоже была правда.

- Допустим. Но до этого вы работали в Среднеазиатском отделении … и тоже уволились по собственному желанию.

- Это были 90-е годы, Узбекистан. Вы, видимо, не застали то время, но там тоже были волнения, вот и пришлось уехать.

- Это уже выглядит подозрительным, - сказала эйчар как бы в шутку. - Куда вы ни устроитесь, там начинаются волнения да такие, что приходится бежать. Как вас с такой биографией брать на работу?

- Но из России-то бежать некуда.

Ответ эйчару не понравился.

Но дело не в этом. Я просто представила, что в Узбекистане муж получал бы образование и общался по работе на их национальном языке, как того требуют сейчас украинцы на Украине. Слава богу, в Советском Союзе это было делом добровольным. Но все же представим на минутку, что человек, в соответствии с требованием республики подчинился бы и вырос как профессионал вне русской языковой среды. Ну, на кухне там разговоры говорит, ну с друзьями в пивной что-то обсудят, - вот и всё знание русского.

Вопрос: кому такой профессионал нужен? Отсюда еще более важный вопрос: куда бежать? Когда начнутся националистические гонения. А они в таких болотцах начинаются всегда, рано или поздно. Когда речушка возомнит себя отдельным водоемом, она превращается в болото.

Черное-белое

Сдала свой ноутбук в ремонт. Искала сервис поближе к дому, нашла один - возле метро. В интернете было указано, что в данном торговом центре находится «Ремонт компьютеров», захожу туда, а ничего подобного и близко нет. На самом деле там «Ремонт ювелирных изделий» - вывеска висит. Ну я мимо прохожу, озираюсь, углы оглядываю. По углам стоят пустые шкафы с надписью «Не прислоняться». Некоторые из них застеклены, а другие без стекол. Видимо, кто-то прислонился уже. [Spoiler (click to open)]
Часовщик работает под лампой, обувщик сидит на стульчике на улице, греется на вечернем солнышке, а больше никого нет.

Поднялась на второй этаж – там вообще ломбард. Мне туда не надо. Вот зачем давать объявление в интернете про мастерскую, если ее нет в помине? А я с работы была, устала, только время потратила зря, разыскивая их. Направилась на выход, психую, теперь мне еще куда-то ехать, когда слышу за спиной разговор – что-то про ноутбуки.

Повернулась, а там, в «Ремонте ювелирных изделий», стоит парнишка-азиат и о чем-то с клиентом беседует. Национальность указывать не буду, а то сейчас все нервные стали, чуть что – в суд, в СК, в полицию, как будто иметь национальность – это иметь позорную болезнь.

- У вас здесь ремонт компьютеров? – спрашиваю.
- Да, да.
- А почему вывески нет? Я вас ищу, зачем я здесь полчаса ходила?
- Да, да.
- Вот я бы сейчас ушла домой, а мне нужно, очень. У меня на ноутбуке некоторые буквы не печатают, вы такое ремонтируете?
- Да, да.

Тут я примолкла. Он робот, что ли? Смотрит глазами блестящими кукольными, головой кивает. Понимает ли он, что я говорю? По выражению его лица не скажешь, что мои слова нашли какой-то отклик.

Теперь до меня дошло, что такое другая нация. Это не цвет кожи и не цвет глаз. Я сама разбавленная азиатка, но мое лицо понятно русским, а русские лица понятны мне. Они могут быть более или менее скрытны, безразличны или отзывчивы, симпатичны или неприятны, но всегда читаемы. А тут… я смотрю и не знаю, что думать. «Да-да», тихий шепчущий голос, мягкая полуулыбка. Причем, улыбка адресована не мне, она существует просто так, без причины. С таким же успехом я могла бы втолковывать что-то инопланетянину.

- Хорошо, - говорю, - посмотрите, пожалуйста.

Протягиваю ему ноутбук. Парень садится на стульчик и прямо передо мной, на коленях, начинает снимать клавиатуру.

Я заглянула в их комнатку, там было всё очень бедненько и старенько. Два деревянных стола, погрызенных собаками, на них грудой навалены железки и проводки. Да, видно, что здесь ремонт компьютеров, а не ювелирных изделий. Маленькая табуретка, на которой сидел мой визави; вторая, такая же, была приспособлена как полочка для инструментов.

- А все-таки почему нет вывески? – спрашиваю, - Вам же самим неудобно.
- Мы недавно здесь, еще не успели вывеску заказать.
- Как же вас клиенты находят? Это же замучаешься искать.
- У нас есть постоянные, которые знают нас.

Он показывает мне нутро компьютера.

- Видите, у вас клавиатура залита, окислилась. Что-то проливали на нее?
- Нет.
- Наверное, не заметили. Надо менять.
- В какую сумму это обойдется?

Парень долго-долго смотрит в свой телефон. Он не листает его, не печатает, а именно смотрит в экран, зрачки его не двигаются. Так мы провели минут пять. Я кашлянула.

- 1700, - сказал он.
- Хорошо. Вы дадите мне какую-нибудь квитанцию?
- Да, сейчас. Посмотрите там за дверью кармашек. Должны быть визитки.

Я заглядываю за деревянную дверь, такую же, как столы, ободранную и древнюю, на ней действительно закреплена пластиковая коробочка с визитками. Достаю одну из них.

- Это белые, – говорит он, - а черных там нет?

Смотрю еще раз.

- Черных нет.
- Ну давайте белую, - соглашается парень.

Я протягиваю ему белую визитку, на которой написано: «Ремонт ювелирных изделий».

- Подождите, - говорю я, - погодите... Но это же не то.
- А я вам на ней свой телефон напишу.

И он начинает писать. Какие-то циферки, частично мне знакомые, но иные я просто не узнаю. Представьте себе восьмерку, уложенную горизонтально, а под ней крючочек.

- Что это? – спрашиваю.
- Девятка.
- А! Послушайте, может быть, все же есть какая-то квитанция?
- Девушка, мы тут уже три года, нас все знают. Меня Саша зовут.
- Очень приятно. А как я вас потом найду? Вы здесь каждый день бываете в это время?
- Каждый день, приходите… - Саша снова зависает над своим телефоном. Смотрит в него долго, углубленно. Наверное, Путин не планирует свое расписание с такой тщательностью, как он.

Я жду. Прошло минут семь, восточная неторопливость начинает меня немного раздражать. Я вообще-то есть хочу, в душ хочу, у меня в руках сумка с продуктами.

- Завтра все будет готово, - говорит Саша, побывав на грани моего терпения.
- Оплата картой возможна?
- Только наличка или онлайн перевод.

На следующий день Саша позвонил.

- Юля, клавиатуры есть только белые.
- А черных нет?
- Черных нет.
- Ну ставьте белую, - соглашаюсь я.

Сначала расстроилась, а потом думаю: ух ты! Будет у меня черный ноутбук, открываешь его, а там белая клавиатура – сюрприз! Черно-белый вариант, да и для глаз белое полезней.

Но снова звонит Саша.

- Юля, я клавиатуру черную нашел.
- Да не надо, пусть будет белая.
- Я ее уже поставил.
- Хорошо.
- Только это будет на 200 рублей дороже.
- Почему?
- Черные более редкие.
- Хорошо…

Ноутбук я забрала, он работает. Теперь мне надо еще гарнитуру починить, но буду искать уже подальше от дома.

Получила консультацию в МВД

До 15 июня всем гастарбайтерам были разрешены пребывание в Москве без регистрации и работа без патента. 15-е число минуло, и? Поехала я в "Мои документы" узнавать свою дальнейшую судьбу.

Не понимаю, почему до сих пор офисы МФЦ работают по предварительной записи? Что они там внутри себя берегут, какую чистоту? В магазинах толпы выпущенных на свободу граждан, в метро, в бизнес-центрах. Люди уже перемешались, передышались друг другом, перезаразили кто кого мог, и сохранять отдельные островки стерильности, это все равно что плакать по волосам при снятой голове. Напрасный труд и томление духа.

[Spoiler (click to open)]
Вечером перед МФЦ стояло человек 25 народу с надеждой в глазах. Трети из них нужно было «только спросить», остальные тихо переговаривались, зная, что их запустят. Они будут допущены. На крыльце дежурили две женщины в форме с бумажками в руках и отвечали на вопросы.

В них уже нет той улыбчивости, которая была раньше! Когда заходишь в МФЦ, а там милая девушка или парень смотрит на тебя с готовностью помочь. Сейчас у этих женщин лица милицейские, недобрые. Семь раз подумаешь, прежде чем подойти. Я, вроде, греха за собой не знаю, но при взгляде на них ощутила давно забытую пришибленность - то чувство, когда ты виноват уж тем, что существуешь на свете. Я, пожалуй, не очень удивилась бы, если бы мне сказали коротко: "Подите вон".

Но одна из женщин вежливо ответила, что делами мигрантов сейчас занимается не МФЦ, а МВД, это следующее здание под аркой направо. Я пошла туда.

Желающих попасть в МВД было не видно. Впрочем, наступил уже конец рабочего дня, и на двери висело объявление «Вход только по предварительной записи». В пустом дворе стоял мужчина в форме и разговаривал с двумя женщинами. Приближаюсь к нему медленно, жду, когда они договорят.

Форма его была не черная, как у полицейских, а синяя, и глаза синие большие, он посмотрел на меня ими сверху вниз, как будто в землю впечатал. О, этот ментовский взгляд, ни с каким другим его не спутаю. У мента в каждом глазе по тысяче глаз сидит, чтобы все клеточки твоего существа видеть по отдельности.

- Вы не подскажете, - говорю я тихонько, - постановку иностранных граждан на миграционный учет уже производят?

Его глаза проглатывают мою душу, взвешивают ее, оценивают и возвращают мне обратно. На это у него уходит примерно полторы секунды, потому что ровно через это время я слышу ответ:

- Насчет вас было распоряжение до 15-го сентября.

- А как это понять? Теперь мне до 15-го сентября можно жить без регистрации?

- Не «без регистрации», а с текущей регистрацией с учетом ее заморозки на 185 дней.

Стою, думаю.

- Мне что сейчас делать, скажите? Отсчитывать от сегодняшнего числа 185 дней? Но разве это будет 15-е сентября? По-моему, это будет где-то… где-то…

- Девушка. Я же вам сказал. Сто восемьдесят пять дней с момента истечения вашей регистрации отсчитываем.

- Да-да, я поняла… а как же 15-е сентября?

Теперь он стоит, думает.

Здесь что-то вроде гаража или подвальчика. Наверное, это у них курилка. Я вторглась в его последние рабочие минуты перед завершением трудового дня и заставляю решать задачки. Он красивый мужчина. Губы у него, как помятые лепестки. Когда-то они были полные и розовые, и сок юности еще течет в них, просвечивается сквозь годы. Левый уголок, неровный, резкий, дрожит и падает вниз, потом возвращается на место. Мужчина стоит на фоне кирпичной стены, немного рыхлый, но весь его силуэт собран жесткими очертаниями костюма.

- 15-е сентября – это тот срок, - наконец изрекает он, - который следует прибавить к 15-му июня, чтобы получилось сто восемьдесят пять дней.

- То есть… приходить все-таки 15-го?

Он снова смотрит на меня. Если заметите на себе тысячеокий взгляд, то знайте – перед вами сотрудник МВД. Пусть он даже не в форме – в трусах семейных стоит и пузо почесывает, не обманывайтесь этой непринужденностью. Что он видит, когда смотрит так? В каких образах предстают перед ним люди?

- Вы, девушка, кого угодно в гроб уложите.

- Да я просто не знаю, что мне делать.

- Значит так: пока ждем.

- А долго ли ждать?

Он собирается с мыслью.

- Пока дядя Вова из бункера не выйдет, ха-ха-ха!