Category: коронавирус

Category was added automatically. Read all entries about "коронавирус".

Чисто для нашей безопасности



В моем любимом КФС закрыли оба зала и торгуют на вынос. Всю толпу посетителей, которая раньше рассредоточивалась по большому пространству, согнали в крохотный предбанничек, выстроили в затылок друг другу и заставляют выстаивать десятиминутную очередь, чтобы сделать заказ. Дышать там нечем – это просто закуток небольшого торгового центра. Отстоял очередь на кассу – стой вторую, чтобы забрать заказ. В результате на небольшом пятачке скапливается куча народу, который дышит, сопит, пыхтит и плюется от досады – без всяких масок, разумеется.

[Spoiler (click to open)]
Нет, конечно, людей никто не заставляет. Им просто создали лучшие условия: вместо прохладного зала с кондиционером и сидячими местами через полтора метра – такую вот душегубку. Чисто для нашей безопасности.

Отстояла в этой очереди и я. Подхожу к кассе, делаю заказ – того, что я люблю, нет. "А что есть?" – спрашиваю. "Вот", - коротко отвечает кассир и показывает мне листочек А4, исписанный мелким шрифтом. Надо было добавить: «Всё перед вами!». Список доступных блюд прикреплен сбоку, где-то у ее плеча, от моих глаз метра на полтора. Интересно, это мне сейчас что предлагают, стоять и читать?

Конечно, разворачиваюсь и ухожу. С таким сервисом предприятие нужно закрывать. Какой в нем прок? Та же толпа, та же антисанитария, только теперь всё это вынесено на площадку, где люди стоят плотней, а воздух грязней и гуще.

Собственно, я зашла туда лишь по единственной причине – чтобы не есть стоя или на ходу. Ну а раз они не предлагают присесть, спускаюсь на первый этаж в узбекский общепит. Там тоже не присядешь, зато очереди никакой, выбор блюд представлен наглядно, а не в виде списка, и заказ выдают сиюминутно. Мимо патрулируют солдатики Росгвардии – ручки то-о-оненькие.

Есть выхожу на улицу, на лавочку. Там уже сидит девочка с самокатом лет 4-5, ну совсем кроха. Наверное, ждет, пока мама в очереди отстоит. А вокруг оживленная автомагистраль, потоки людей и машин с двух сторон. Сколько я там сидела, ела, столько сидела и девочка. Я встала и пошла, а она осталась.



В стоматологии



У меня откололась четвертая часть зуба. Когда я нащупала ее во рту языком и осознала это, всё поплыло перед глазами. Хорошо, что сидела на диване, а то бы упала. Как же так? живешь-живешь, и вдруг от тебя начинают отваливаться куски.

Пошла в интернет искать больницу. Врач – это твоя карма, а больница – твой крест. Если попадешь туда, жаловаться нельзя, чтобы не отвернуть от себя милость судьбы. Надо за всё благодарить, даже если кажется, что что-то пошло не так.

[Spoiler (click to open)]
Нашла одну стоматологию поблизости, поехала туда. Подхожу к зданию, которое указано в навигаторе – окна забраны частыми решетками. Ячейки такие мелкие, что пройти в них может разве что крупная мужская рука или голова младенца. Весь корпус белый, как сумасшедший дом, без единого опознавательного знака, без двери. Неужели стоматология может быть такой? Присмотрелась: есть крыльцо, а над ним вход, закрытый листом железа – тоже выкрашен белой краской, без ручки, без надписи. Как же люди попадают сюда?

Звоню администратору, описываю ей свою проблему.

– А вы с другой стороны зайдите.
– Так там вывеска «Детский клуб».
– Правильно, вот туда и поднимайтесь.

Зашла, заполнила кучу бумаг. Писала о том, что ковидом не болею, с носителями не контактировала, заграницей не была, с иностранцами не общалась, не привлекалась, не участвовала… Что-то мне это напоминает. Дальше меня завели в небольшую комнату, надели сверху одежды свинцовый фартук, засунули трубку в рот. «Стойте, - говорят. - Дышите, но не двигайтесь. Закройте глаза». Я закрыла.

Но чуть-чуть подглядывала, конечно. Женщина, сопровождавшая меня, вышла. Я одна. И вдруг аппарат, в котором я стою, белый, космический, говорит человеческим голосом: «Возьмитесь за поручни. Встаньте прямо, закройте глаза». Мне хотелось закричать «мама»! Вспомнился мальчик Коля с миелафоном, который нашел в подвале машину времени. Вокруг моего лица, справа налево, поехало что-то белое. Потом оно возвращается назад и говорит: «Изображение получено».

Нет, у нас в провинции всё было не так! Там со мной люди разговаривали, а машины молчали.

Когда я села в кресло, попросила, чтобы мне сделали наркоз два раза: в начале и в середине операции, потому что у меня быстро отходит, и я все чувствую. Но врач сказала, что и одного не нужно, в зубе нет нерва, и чувствовать там нечем. Только я все равно настояла, чтобы сделали хотя бы один укол для моего спокойствия. Пусть нерва нет, но ведь в соседних зубах есть? Они могут болеть от вибрации. Так оно и вышло. Всё было заморожено, но всеми зубами сразу я слышала, как идет сверло. Хотелось еще спросить успокоительного или хотя бы снотворного.

Всё прошло очень быстро! Уколы ставят нежно, по-матерински, как будто боятся мне боль причинить. Я за это очень благодарна. Раньше в меня тыкали иглой, как в свиную голову (на которых зубники тренируются), я и тут готовилась к страданиям. А со мной поговорили ласково, как бы между прочим что-то там поделали – вставайте. Удовольствие стоит 5 тысяч.

Во время процесса смотрела в лицо врача. «Ага, - думаю, - ресницы нарастила. И уже давненько, пора менять, кое-где отпали и выглядят неровно. Но в целом все же красиво и молодят». Выхожу из больницы, смотрю в телефон: «Наращивание ресниц в вашем районе… недорого… акция…»



Не больно



Я раньше думала, что в ковидные лечебницы забирают людей, чтобы они там умирали. Недавно у сотрудницы взяли туда пожилую родственницу и выпустили живой.

Изначально бабушку положили в обычную больницу с циррозом печени (65 лет по московским меркам это еще не бабушка), а по ходу лечения обнаружили ковид. Что интересно, тест на ковид она не сдавала – во всяком случае, родственники за него не платили и не знают о результатах – просто как-то определили и отвезли в Коммунарку.

Родных туда не пускают, лечащий врач не выходит, и если сам больной не очень понимает суть происходящего, он ничего не может толком объяснить. На все вопросы по телефону: лежу, плохо… А что именно плохо, какова степень поражения легких, какие перспективы лечения – ноль информации.

По правде говоря, ближайшие родственники, сын и дочь, не особо-то интересовались ею – попивали. Расспрашивала о здоровье одна только моя сотрудница, которая приходится бабке почти никем, и ничего не могла понять из ее сбивчивых рассказов. Больная только часто повторяла: "не больно". Что не больно? Уколы, дышать, умирать? Две недели провели в безвестности. Выйдет ли она оттуда вообще? Или отдадут вещи, а тело оставят для опытов. Но вот женщину выписали. Привезли домой как будто нормальную, а через три дня она скончалась.

Скорее всего, умерла больная от цирроза – вряд ли от ковида. Но в эти дни ухаживала за ней сотрудница, а после похорон сама слегла с острым ОРЗ. Вызвали скорую. Она спрашивает: "Может, мне тест сделать"? А они: "Не надо, нет у вас вируса". Видимо, на глаз определили.

Зачем нужны мигранты?

Хожу на работу дорогой, где идет капитальный ремонт здания. Вообще-то путь перегорожен и проход запрещен, но я и еще некоторые юркие граждане сетку вбок отодвинули и ходим. Пылищи там! Камней! Несколько человек, работая на приседках по 12 часов всю плитку со стен молотками отбивают и в мешки складывают. Дышат не воздухом - густой цементной пылью, от которой никакая маска не спасет.

А зимой узбек чистил снег у нас перед подъездом. 7 часов утра, ты только просыпаешься и варишь себе кофе, а человек уже в полном полярном одеянии – вжик-вжик. Голыми руками за лопату, потому что в рукавицах неудобно. Метель, снег с дождем, морозы – он на рабочем месте.

[Spoiler (click to open)]
Вышел из подъезда какой-то мужчина, накричал на него. Зачем, мол, ты, такой-сякой, на кустики снежный ком бросил, веточки пообломал? Веточки тонкие, а ты с ними небрежно. Вот я твоему начальнику пожалуюсь. И кричит, и бранит его, на чем свет.

Летом узбечка у нас подметала. Дитё ее рядом в коляске сидит, пыль глотает. Пряник грязный в руках елозит, кусать пытается, а не может. Мама ее, совсем молодюсенькая, с веником и рюкзачком за плечами, где, наверное, обед для себя и ребенка. Перед нашим подъездом убрала, к соседнему пошла. А девочка маленькая не плачет, не капризничает, к маме ручки не тянет, развлечений не просит. Сидит себе, пряник слюнявит. Это и еда, и игрушка у нее.

Правда, давно это было, позапрошлым летом, еще до коронавируса. Сейчас уже узбечки той нет – люди в маскхалатах дворы убирают. А может, кто-то пожаловался, что она с ребенком ходит, так и уволили.

С началом пандемии и карантина появилась у нас другая узбечка, только уже в подъезде. Нам ежедневную санобработку прописали, так ее присылали подоконники протирать и перила. Спускаюсь я как-то по лестнице, она что-то трет. А вода в ведре грязно-серая, тряпка такая же. Узбечка правильно санобработку понимает – как забаву властей и гигиеническую профанацию. А рядом с ней узбек крутится, и непонятно, зачем. Вроде, не делает ничего, но тоже как будто работает.

Сходила я в магазин, вернулась, поднимаюсь по лестнице – они целуются.

Как исследуют на ковид

К моей начальнице приезжала партнерша из крупной компании и рассказывала, как у них сотрудников исследовали на ковид. Пришли люди из контролирующей организации и сказали: пока все рабочие не сдадут кровь на наличие вируса, к работе допуска не даем.

150 человек в принудительном порядке были подвергнуты забору крови, из них около 50-ти оказались зараженными. Все чувствовали себя прекрасно, никаких симптомов в виде покашливания или температуры не наблюдалось. Объяснили, что у них бессимптомное течение. Что теперь с людьми делать? Непонятно. Договорились, что оставят их на работе... в ковидные только запишут для статистики.

Одна особо впечатлительная сотрудница из офиса бегала по этажу и кричала: «Я не хочу умирать»!! Она контактировала с этими рабочими.

Осталась еще пара сотен рабочих, которые в ближайшее время должны были приступить к своим обязанностям. Им всем приказали сделать тесты на ковид. Один тест – 2500 руб., всё за счет предприятия. Вот отдай полмиллиона за тест, который показывает 50% правды. В назначенный день для проведения теста приехала к ним медсестра – на порш кайене.