Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

Люся

Некоторые мои знакомства в общежитии начинались со скандалов (как с белорусом, например). Скандалила не я, но я оказывалась каким-то образом втянутой и даже притянутой за уши.

Утром, опять сидя в столовой, я услышала чьи-то крики. Было похоже на то, что орут две бабы. Ну орут, и пусть, я смотреть не пойду. Только крики становились все зловещей. Иногда казалось, так не может кричать человеческое существо, это было что-то звериное, как если бы, например, хищное животное научилось произносить отдельные звуки человеческой речи. В пустой столовой эхо отражало эти звуки от голых стен и высоких потолков. Было жутко. Хотелось сходить и убедиться, что никому там кишки на локоть не наматывают, но я удержала себя.

Скандал сам пришел ко мне. Вбежала девушка, и прямо к моему столу: «Помогите, помогите![Spoiler (click to open)] – она умоляла меня шепотом и даже ладони сложила, как будто молится, - помогите мне перенести вещи». Девушка эта имела телосложение здорового мужика, так что непонятно было, зачем ей моя помощь. Кроме массивных плеч о мужике напоминали бритые виски и прическа типа отросшего ирокеза. Забегая вперед, скажу, что она занималась боксом. Я, конечно, пошла, потому что выглядела девушка не совсем нормальной. Ее крупно трясло от испуга - казалось, еще минута и она лишится чувств.


Мы приблизились к комнате, где она жила – дверь стояла открытой настежь – и я тоже чуть не лишилась чувств. По комнате металась пожилая женщина смуглой наружности и в припадке ярости издавала животные завывания. Если прислушаться, в них можно было различить проклятия и стоны о попранной чести. Ну, это я обобщаю, потому что написать все, что там проговаривалось, невозможно даже под знаком 18+. Люди вообще не должны такого читать и слышать, они таких выражений знать не должны, если хотят оставаться людьми. Это не русский мат, который может быть задорным и незлобивым, это было нечто инфернальное, как канализационные отложения, как внутренности трупа, как гной и тление плоти.

Я не смогла войти в эту комнату, как ни просила меня Люся, и не потому что там бесновалась женщина с черными космами. Нет, я знала, что она меня не тронет, но мне было страшно попасть в пространство, где в воздухе висело вот это. Я остановилась в двух шагах от двери.

У Люси было много вещей. Она работала в клининге, каждый месяц им выдавали моющие средства и расходные материалы. Все это скапливалось, складывалось, заполоняло углы и место под кроватью. Носить было тяжело. Мы расстелили за порогом комнаты покрывало, Люся, насмелившись зайти, выбрасывала наружу бутылочки, баночки, пакетики, я сгребала их в одну кучу, а потом мы волочили этот узел к нам. Я не спрашивала, что случилось, а Люся не спрашивала, можно ли переселиться в нашу комнату – само собой понималось, что сейчас хоть куда-нибудь, а там разберемся.

Женщина продолжала метаться, и накал ее завываний не спадал. Я думала, человек так не может, у него должны лопнуть жилы, порваться голосовые связки или отключиться мозг от сильного стресса, но с ней ничего такого не происходило. Казалось, мы только добавили ей огоньку своим присутствием.

Ее звали Тамара, она приехала из Чечни ухаживать за своим сыном. Лом (так его звали, это не кличка) не был больным или немощным – наоборот, здоровый такой парень, работал охранником. Но почему-то считалось, что он себе покушать приготовить не может, одежду не может постирать, погладить, не знает как посуду за собой помыть. После работы мужчина должен отдыхать, а не заниматься бытом.

Как-то Люся поссорилась с Тамарой. Не знаю точно, за что, но в общежитии можно за тряпку поссориться, за веревочку, за коврик, за мусорный пакет. Люся начала выговаривать Тамаре, что она здесь не хозяйка, что нечего тут права качать и вообще, ее территория – это ее кровать, все остальное пространство – общее. Женщины стали наступать друг на друга, как борцы сумо, неожиданно зашел Лом и все это увидел.

Он толкнул Люсю, она упала на кровать, Лом занес над ней руку. «Еще раз тронешь мать – сказал он, - тебе не жить». Я спросила: «Почему ты уже тогда не обратилась в полицию? Тебе угрожали, к тебе применили насильственные действия.» – «Ты что, не знаешь? – ответила Люся, - он же любовник Ирочки».