Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Саша


Ходил к нам в библиотеку Саша, мужичок-шахтер, любил читать газеты. Он был одним из пострадавших на пожаре, когда одновременно погибло более 30-ти человек. Люди остались замурованными в шахте, счастливы были те, кто успел задохнуться, остальные горели заживо. Среди них, к несчастью, оказался и мой дядя. Несказанно повезло двоим, которые смогли выбраться из ада и подняться наверх. Одним из этих двоих оказался Саша. Ему и второму спасшемуся выплатили баснословную по тем временам компенсацию и отправили на покой. В обеспеченной безмятежности Саша тихо пропивал остатки своей жизни.

[Spoiler (click to open)]

Была у него небольшая причуда: время от времени с утра, пока еще не успел напиться, он являлся в библиотеку и делал мне предложение руки и сердца. «Ты не будешь простой жизнью счастлива, - говорил он, - тебе деньги нужны. Выходи за деньги, никто тебя не осудит. А то что я старше, не смотри, я еще…» - и дальше начиналась похвальба своими достоинствами. Очень безобидно он все это произносил, даже жалобно. Как будто не пряник мне предлагал, а сам пряника просил. Я поняла, что у него после этой трагедии осталась боязнь замкнутых темных помещений, и узнала я это вот откуда.

Однажды на нашей половине города отключили свет (так бывало, и часто), а я как раз сидела на работе. Пара читателей, которые оставались в читальном зале, встали и ушли, а один из них так хлопнул дверью, что заклинило замок. Он давно заедал, и заведующая часто говорила, что надо бы поменять, а то когда-нибудь кто-то останется в ловушке. Ну вот мы и остались, Саша и я.

Он подошел к двери и попытался открыть ее, ничего не получилось. Я тоже попробовала. Мы стояли в темноте перед дверью, я присвечивала телефоном, и это всё, что я могла сделать в тот момент. Я услышала, как он шумно и быстро дышит и пошла в подсобку за отверткой. "Вот, - говорю, протягивая ему, - может, попробуете разобрать замок?". Шахтеры, они рукастые. Прошло минут пять, замок он разобрал, но дверь не открывалась.

Саша начал весь дрожать и вести себя странно. Он явно паниковал в темноте и хотел вырваться. Тогда я принесла ему монтировку и говорю: "Держите. Ломайте дверь". А что было делать? Я сама не боюсь ни темноты, ни замкнутых помещений, но человек рядом был на грани истерики. Он выломал одну доску, и мы вышли. Дверь в библиотеку я прикрыла аккуратно, доску приставила. Если не приглядываться, снаружи создавалось впечатление, будто она цела.

На следующее утро я пришла на работу, ступила на порог и тут включилась сирена – это кричала заведующая, Римма Николаевна. Слов разобрать было нельзя, все они сливались в длинное протяжное стенанье о погубленной двери. Выла она так, будто доску выломали не из двери, а прямо из ее сердца.

Я, как могла быстро, чтобы прекратить эти потоки горя, рассказала ей о случившемся. В библиотеке за эту ночь ничего не пропало, да и пропадать там было нечему. Разве что гнилым полам, которые могли бы разобрать по половицам для топки печей – но они остались на месте. Трухлявые книги еще советского издания тоже никого не интересовали. Я искренне не понимала, в чем проблема.

Оказывается, проблема была в моем распутном поведении. Я закрывалась здесь с мужчинами «а, еще и Саша был!», и непонятно чем занималась. Всё это было брошено мне в лицо не прямо, но ядовитыми намеками. Римма Николаевна приказала мне идти сейчас же, где угодно брать материалы, строителей, купить новый замок и починить дверь в самый короткий срок.

Я пошла, плача. Не представляла, где искать этих мастеров, Путь мой проходил мимо гаражей, иду и вижу, какие-то мужички что-то мастерят, и как раз по дереву. "Вы сможете доску в двери заменить, замок вставить"? – "Да легко". Я тут же кошелек открыла, денег им дала на замок, а за работу пообещала заплатить после. Направила их в библиотеку, а сама пошла домой. Я не могла вернуться на работу, мне казалось, там сидит страшный зверь. А ведь на самом деле это была просто сухонькая старушка.

Дом напротив

Когда архитектор проектировал этот дом, острая льдинка застряла в его сердце. Иначе откуда эти углы, о которые можно порезаться, и которые сами режут пространство так, что страшно мимо пройти?

Впрочем, прохожих здесь нет. Живые обходят это место стороной.

[Spoiler (click to open)]
Всё туловище дома изогнулось буквой Зю. Он стоит, разбитый на два корпуса, которые не вместе и не раздельно, как два неудачно сросшихся в материнской утробе уродца. Какая внутренняя трагедия водила рукой архитектора, когда он чертил эти линии?

Снаружи дом оформлен в особые тона. Нет, я не смогу назвать этот цвет. Представьте себе медицинскую униформу – зеленовато-голубую стерильную материю; разбавьте эту краску до водянистого состояния и получите вид здешних балконов. Они сделаны из стеклопластика и кажутся очень хрупкими. Выйди на них кто-нибудь тяжелее кошки, тут же вместе с балконом обрушится вниз.

Поэтому не выходит никто. Поздно вечером в окнах черно, не светится дом ни единым глазом.

Я подумала было, это роддом или что-то связанное с материнством и детством – здесь есть детская площадка. Окна идут полосой вдоль стены, как в казенных заведениях санаторного типа. И шторки везде одинаковые. Каждое утро площадку подметает старательный узбек, только что там подметать? Желтые листья еще не летят, игрушки не валяются. Песок не рассыпан из песочницы.

К тому же, я увидела двух женщин. Они вышли незаметно из боковой двери, и пошли, размахивая сумками, в трико и футболках. Видимо, нянечки здешние или санитарки - в восемь утра сдали смену и уходят домой усталые и довольные.

Но по вечерам в одном из окон стал появляться мужчина. Немолодой, в майке и больничном халате, накинутом на плечи, незапахнутом. В глубине его комнаты серо; он стоит, не включая свет, и подолгу смотрит на улицу. Страшные больничные шторы убрал, на их место повесил жалюзи.

Вскоре на втором этаже, слева от него, появился еще один больной. Видимо, родственники привезли ему телевизор, потому что в окне показывался не человек, а яркий экран в полстены.

Так у дома открылось два глазика – один, мерцающий цветными красками, второй – полуслепой, смотрящий будто из-под бельма.

Долго я гадала, что это за больница. Хоспис? Пристанище для обреченных или что-то безобидное типа института профзаболеваний?

А вечером возвращалась с работы, и уже на въезде в комплекс, там, где мусорные баки, со мной поравнялась машина. Притиснулась вплотную, стекло опустилось; за рулем женщина.

- Извините, - сказала она, - что-то не сориентируюсь. Вы не подскажете, где здесь новостройка? Мне квартиру посмотреть.