Государственная Дума


Фото из интернета

Даже хорошо, что вся интеллигентная публика на меня накинулись – и русские, и украинцы. Это дает ощущение, что ты не в стаде. А хуже нет, чем чувствовать себя частью толпы, хоть украинствующей, хоть агрессивно-патриотичной. Только бактерия может быть счастлива этим чувством.

Я имею в виду комментарии к посту, где я писала про беляши на Красной площади.

Не скрою, мне хотелось бы понимания, но если его нет, я переживу. И конечно, это не остановит меня в дальнейших наблюдениях. Тем более, что аргументация моих оппонентов была убийственной, например:

Ты нерусская - не смеешь писать о русских.
Ты нерусская - убирайся вон из России.
Ты не москвичка, не смеешь писать о Москве.

[Spoiler (click to open)]Это я в очень вежливой форме изложила, опустив оскорбления по национальному признаку и маниакально-сексуальные фантазии отдельных комментаторов, которые мне пришлось удалить.

Друзья, я не скрываю свою национальность. У меня давно еще когда-то был пост о родине. Родилась я в России, в Иркутской области, Чунского района в селе Бунбуй.



Моя мама бурятка, а папа украинец. Даже не знаю, на что я имею право в ваших глазах, но Конституция РФ не запрещает мне свободу слова.

Неужели вы не понимаете, что своими претензиями к моей русскости/нерусскости вы льете воду на мельницу врагов? Они в этот миг ручки потирают: «О, русские фашисты! Окраины, вставайте! Откалывайтесь от России, вас скоро будут жечь в газовых камерах». Им и придумывать ничего не надо, вы сами всё за них написали. Осознаете ли вы это? Или тот «глубинный народ», который набежал ко мне, писал это сознательно?

Кстати, о глубинном народе. Если уж рассуждать о глубинке и народности, то я и есть самый «правильный» их представитель. Вы моё село на карте не найдете, в такой глубине оно затеряно, от него три дня лесом, два дня полем до ближайшего города. А выросла я на Украине, которую тоже считаю глубинкой России, такой же, как Сибирь.

Вот что я хочу сказать, друзья. Если вы будете кричать всем полукровкам «вон из России» - так это ведь половина Сибири. Вы на лица посмотрите, начиная от Урала: таких, как мое – большинство. Вы действительно хотите раскола страны?

Допустим, вы ненавидите какую-то нацию, считаете ее ниже, менее достойной, так имейте хотя бы ум скрыть это. Ведь нельзя так откровенно фашиствовать в наши дни. Действуйте тоньше, что же вы, как дети малые, всё о себе рассказываете?

И еще о москвичах. Ну как можно носить такую корону на голове? Не москвичка – не смеешь писать о Москве. Фантастический по своей глупости аргумент. Писать о Москве может кто угодно, на то она и столица мира, и вы ничего не можете с этим поделать. Англичанин, швед, француз, бурят, хохол и даже тот, кто Москву никогда в глаза не видел. Другое дело, что ценность этих писаний будет разная. Кстати, судя по вашей реакции, друзья, ценность моих описаний для вас довольно велика, я даже не ожидала, польщена. Несмотря на оскорбления и ругань в мой адрес, ни один френд меня не удалил, а наоборот, добавились новые. Удивительно, не правда ли? Ну и за рекламу на Перемогах спасибо, популярность моя растет. Я там почитала обсуждения немного, и вот что меня удивило. Какие-то партийные работники (иначе не назовешь) притащили мое фото с георгиевской ленточкой и всерьез обсуждали: «их» я или не «их». С чего бы меня в таком аспекте рассматривать? Черная я или белая, левая или правая… Что, грядет военная диктатура, и пора готовиться? Но потом поняла: когда одна клетка в мозгу, ее ведь надо куда-то определить, налево или направо, иначе человеку беспокойно.

Впрочем, я ушла слишком в сторону от цели своего письма. Ведь в этот раз я хотела писать о Государственной Думе.

К явлениям антиэстетичным я остаюсь непримирима: считаю, ларёк и храм не должны стоять рядом. Считаю пространство одним из важнейших составляющих красоты, это тот самый воздух, без которого нет дыханья. И если почавкать пирожками на Красной площади – это народная традиция (ладно, убедили), то что заставляет так небрежно относиться к зданию Государственной Думы?

В тот же день мы проходили мимо нее с тыльной ее стороны. Не знаю, как вернее описать, но это не там, где площадь, а там, где просто улица. Золотые буквы сияют на входе; я глянула вверх, на красоту эту полюбоваться, где наши головы светлые заседают, жизнь нам лучшую придумывают, а там мрак. Окна пыльные, мутные, сквозь них не проникнет и лучик света. Как же они думают там? Какие мысли в голову придут при темных окнах?

Можно было бы предположить, что окна мылись прошлой весной, а сейчас холодно, и еще не сезон. Но нет, я вижу, что мылись они лет пять назад, иначе такой слой пыли не образовался бы. Но даже если весной, почему их не мыть пять, шесть, десять раз в году? Перевелись мойщики окон в Москве? Или это шторки такие?

На Красной площади



Полтора года жизни в Москве, а на Красную площадь я выбралась совсем недавно. Муж туда и раньше ходил – пешком от Курского вокзала, а на праздник решил повести меня. Мы шли по каменным улицам без единого деревца, очень красивым, но будто не для людей сделанным, а потом он сказал:

- Вот и площадь.
- Где? - впереди вижу башенки, но это не те, которые по телевизору показывают. - Где звездочки? Где часы? - думала, О. меня неправильно привел, он может так пошутить.
- Сейчас будут и звездочки, и часы.

[Spoiler (click to open)]Идем, идем, вот уже брусчатка московская вековая и Исторический музей (я подумала, это католическая церковь), и вдруг начались ларьки. Маленькие курятнички стоят, всю площадь загромоздили: беляши с мясом, беляши с картошкой, кукуруза, чебуреки, чай.. Наверное, и шаурма есть.

- Что это? А башня где?
- Сейчас дойдем, за ларьками…

Я эти ларьки никогда не забуду. Оформленные в виде аляповатых халабуд, так, как нерусские люди представляют себе русскость; из них торчат торговкины лица – красные опухшие. А ведь здесь они символизируют лицо страны. Не знаю, как чувства верующих, а мои были оскорблены. На кой ляд, скажите, на главной площади России, рядом с собором Василия Блаженного и Спасской башней, устроили торжище? Что, беляшей не наелись? Кукурузы вареной не видели?

Где площадь, где, собственно, пространство? Чтобы увидеть ее всю, окинуть взглядом и восхититься. Нет, по кусочечку смотрю: вон башенка, а вон еще, так, идем дальше; стена, Мавзолей, башня с часами, а там, если глянуть поверх торгующих – ГУМ, а там, если обойти торгующих – собор… Это какой-то вредитель устроил.

Я живу на окраине. Однажды у нас закрыли метро и вместо него пустили автобус. Одна женщина, видимо, из центра, не сориентировалась сразу, встала в отчаянии и кричит в толпу: «Как выбраться с вашей чёртовой Щёлковской?!». Так вот, на чёртовой Щёлковской, где одни гастарбайтеры живут, нет киосков – ни единого. Все шаурмичные и чебуречные культурно под красивые витрины спрятаны, все к стеночкам магазинов или домов лепятся, на виду никто не стоит, свои беляши в лицо не тычет. Запахом жареного масла не несет. И только на Красной площади – гуляй, рванина!

Москвичи, наверное, привыкли, а для нас, провинциалов (Украину я считаю провинцией России) Красная площадь – это прекрасное далёко. Мы ее по телевизору смотрим. И вот, приходишь туда, а там ларьки...

Москвичи

Полтора года я не ходила в спортзал. Не сказать, что стала выглядеть сильно хуже, но тонус уже не тот. Две недели назад записалась в ближайший к дому клуб, хочу восстановиться до былой формы. Только если раньше я занималась по принципу: быстрее, выше, сильнее, то сейчас – не навреди. Слушаю свое сердце (в прямом смысле слова) и если бьется тяжело, на тренировку не иду.

[Spoiler (click to open)]Пока приседаю с грификом на 18, о большем не загадываю. А все-таки, как зал в Москве отличается от зала на Украине! Какие здесь все разные! Ходит один мужчина, лет ему примерно… не знаю, сколько, но он весь седой. Волосы свои длинные, вьющиеся откидывает небрежно назад, и что-то есть в его жесте то ли от художника, то ли от манекенщика. Интересно, кем он работает? Очень плотная мышечная масса, плывет по залу упругим карасиком, аж весь трепыхает. А вокруг расходятся волны обаяния.

При таком рельефе мышц он не надевает ничего обтягивающего, как другие качки. На нем свободные брюки, не пойму из какой ткани, но выглядят, как холщевые, и рубашка с длинными рукавами. Ткань тонкая и по виду очень мягкая, лишь только намечает контуры тела, но не показывает их.

А вот классический Дрыщ. У него все на месте: и острые локотки из-под обвисшей футболки, и коленки дрожащие, покрасневшие, когда он пытается взять штангу, и шорты – наверное, мама шила по выкройке папиных семейных трусов. Как можно настолько соответствовать образу из комиксов? Он как будто взял и намеренно его скопировал – даже очки в толстой оправе, даже выражение лица. У нас, в провинции, такого не увидишь – такой парень просто не пойдет в спортзал. Побоится, запьет, уйдет в компьютерные игры, - но не пойдет.

Ходит один узбек – гора мышц и сала. Из-за этого его можно принять за японского борца сумо.

Почему-то мало женщин. Занимаются девушки, их немного, но они и так с хорошими фигурами. Правда, есть некоторые с проблемой, как и у наших, провинциальных: попу накачала, а спина колесом. А вот дам между 40-ка и 50-ю годами с телами, требующими срочного физкультурного вмешательства, практически нет. Я уж не говорю о женщинах постарше.

В чем я вижу московскость? В огромном разнообразии типажей и личностей, в том, что люди не стесняются быть собой. В Москве на улицах я видела мужчину с усами, как у Сальвадора Дали и парня в юбке; мужчину в котелке и с тросточкой, мужчину в плаще времен А.С. Пушкина. Женщины, правда, меньше выделяются. И именно благожелательные тётеньки то и дело пытаются мне впарить: в Москве нельзя так, в Москве нельзя эдак, того не говори, этого не пиши, москвичи тебя не поймут… Страх быть непонятым и есть самый тяжелый, самый душный провинциализм. Почему иные дуры пишут мне в комментариях: мы не понимаем тебя! Они думают, что для меня это будет трагедией. Я не знала, что они не понимают, а вот как узнаю, спохвачусь.

Провинция сама по себе не может быть плохой, потому что это соль земли. Но стесняться своей провинциальности, ужимать себя (отсюда «ужимки»), пытаться влезть в шкуру «москвички», - это как раз та деревня, которую нельзя вывезти из девушки.

Почему люди с таким упорством стремятся быть похожи друг на друга? Мы ведь и так похожи, нам бы различиться немного, но нет – слиться с толпой, войти в стадо, приобрести окрас окружающей среды. И хоть москвичами это стадо назови, хоть инопланетянами – лишь бы туда, в густую массу сородичей, в тепло их тел, как в родильные воды.

В раздевалке_1_1.jpg

Учительница английского



Не могу умолчать еще об одной «бедной женщине», которая приехала в Москву на заработки. Она из России. Мы жили вместе в хостеле, моя кровать была наверху, ее – внизу. Катя занавесила ее легкой шторкой, и получилась клетушка-домик.
[Spoiler (click to open)]Всего в нем было вдоволь: на коробе для электрических проводов стояла косметика; в корзинке, подвешенной на пружинке, лежали расчески, фен, зеркало, выпрямитель и разные причиндалы для волос (волосы у нее были шикарные); на подоконнике, который являлся продолжением кровати, она расставила кастрюльки, дощечки, мисочки и чашечки; одежда Кати висела не в общем шифоньере, а здесь же, на раскладной вешалке. Катя попросила себе у администратора второй матрас и второе одеяло – так мягче и теплей. Несмотря на обилие вещей, всё у нее было аккуратно, чисто, уютно. Спала она тихо, просыпалась беззвучно, разговаривала мало.

Встанет утром, копошится в тумбочке, как мышка, шелестит пакетиками. Там у нее тоже целая кухня собрана, и всё крошечное, почти игрушечное: сковородка порционная, кастрюлька на пол-литра, соковыжималка для цитрусовых, овощечистка, овощерезка; коробочки, баночки, пузырьки, мочалочки. По количеству ее вещей (уложенных в строгом порядке) можно было подумать, что женщина эта обосновалась здесь на годы, но со дня на день шли разговоры о том, что Катя съезжает; что работы нет, денег нет, перспективы никакой, и вообще, жить в Москве тяжело. Поговорив об этом, она собиралась в магазин за очередной салатницей/теркой для овощей, которую приглядела в ближайшем хозмаге, а заодно заглянуть к администратору (та обещала ей вторую подушку). Мне кажется, Катя могла бы вить гнездо, живя на вулкане.

Я не помню, чтобы Катя работала. Знала я о ней не много: у нее интеллигентная семья, и в своей провинции она была учительницей. В Москву приехала потому, что школа ей осточертела, а больше пойти было некуда. Была у нее здесь работа какая-то, но она ушла – там несправедливость. Когда я поселилась в этот хостел, Катя как раз была в поиске вакансии (забегая вперед, скажу, что в поиске она была все три месяца, пока я там жила), так чтобы не терять время даром, пришлось ей накупить себе пряжи и засесть за вязанье.

Приду с работы, а Катя сидит в своей клетушке со спицами: щечки набухшие, губки надутые – петли считает. В Москве она поправилась, но ничуть не печалилась об этом; про свои щеки, которые мешочками свешивались по бокам лица, говорила «у меня скулы».

Незаметно закончились деньги, и Катя запаниковала. Бросилась искать работу, но теперь уже не сидя на кровати за вязанием, а сидя в интернете. Нашла место секретаря в юридической конторе. Сокрушалась, что работа сидячая, а у нее спина больная, но все же отправила резюме. Она очень высоко ценила свою грамотность, умение формулировать мысли, знание английского (Катя была учительницей английского языка) и начитанность. На эти качества она упирала в резюме, но работодателю показалось недостаточно, и он запросил еще и фотографию.

- Зачем ему моя фотография? – спросила Катя немного испуганно.
- Сейчас ко всем резюме фотография прилагается, - сказала я.
- Но я написала, сколько мне лет.
- Поэтому и запросил.
- Да какая разница, как я выгляжу?
- Ему же общаться с тобой изо дня в день. Боится, вдруг человек неприятный.
- Но он написал, что резюме понравилось.
- Резюме понравилось. А теперь еще ты ему понравься.

Она была в возмущении, но сфотографироваться согласилась. Для фото решила надеть свежесвязанный голубой шарфик – под цвет глаз. Катю можно было бы назвать хорошенькой, если бы, уйдя с учительской стези, она не забыла стереть с лица учительское выражение. При разговоре с ней мне все время казалось, что где-то за спиной у нее припрятана указка, и если ты говоришь что-то неправильное, она сейчас достанет эту указку и тихонько тебя ею стукнет – не больно, но так, чтобы ты поняла, как следует отвечать. Кате было 36 лет. Ни детей, ни мужа у нее за эти годы не завелось. Не знаю, смотрели ли на нее мужчины, но знакомиться не пытались. Она, впрочем, отвечала им тем же – не улыбалась и не заговаривала. Никуда не ходила, на сайтах знакомств не сидела, все вечера проводила в своем гнездышке с пряжей и спицами. Иногда я думала, что Катя не работать в Москву приехала, а устраивать личную жизнь, но и здесь мои предположения разбивались о вязаные шапочки

Я взялась ее фотографировать и никак не могла поймать момент, когда бы она не вглядывалась в камеру с видом «Иванов, к доске!». По себе знаю, что предлагать в такие моменты расслабиться и улыбнуться бессмысленно, нужно просто чем-то отвлечь человека. Так, отвлекая Катю разговорами, я сделала с десяток кадров. Мы выбирали из них самый лучший, и нашли, наконец, один, где она была испуганно-злая.

Работодатель в ответ на фото замолчал. Катя написала ему один раз, второй, - сообщения остались без ответа. Она хотела поехать на фирму и спросить лично, но я ее отговорила. Пришлось ей идти продавцом-консультантом в бутик.

Там было непросто. По двенадцать часов на ногах, каждую минуту кого-то уговариваешь, он: да-да-да, а потом нет. Бегаешь за ними, высунув язык, и чувствуешь себя собакой. Хозяин недоволен, продаж нет, зарплаты тоже. В конце концов пришлось ей уйти. Десять тысяч заработала, семь отдала за общагу, пятьсот рублей положила на Тройку, две с половиной осталось на продукты.

Нет, у родителей она не просила, но по телефону у нее был такой умирающий голос, что они сами догадались и выслали. На месячишко хватило пропитаться. И снова поиски работы: пряжа, спицы и корпенье над новым рисунком для вязанья. В этот раз у нее вышел чудесный нежно-голубой чехол для головы-шеи (или как называется эта накидка, которая сразу всё закрывает?). Катя несколько раз примеряла, наши женщины хвалили. Одна из них, Ольга-продавщица, сказала: «Вместо того чтобы вязать, шла бы в клининг. Тебя возьмут в бизнес-центр хороший, офисы мыть, туда только наших берут, славянок. Вон, даже Юля подойдет, - уточнила она, приглядываясь ко мне. - А в офисах нетрудно, это тебе не квартиры драить. Там-сям тряпочкой махнула, туалетную бумагу доложила, мыла долила, мусор вынесла. Ни рыгачки тебе, ни помоев. Правда, Катя, шла бы ты». Катя промолчала. Но мне показалось, она навострила свою указочку и мысленно промолвила: «Шла бы ты, Оля».

Родительские деньги заканчивались, а работы все не было. Зато появились варежки – белое с голубым. Подключился брат. Где-то в глубоком Подмосковье он разыскал своего давнего друга, который снимает двухкомнатную квартиру, и, поскольку одна комната стояла не занята, Катя могла бы там какое-то время пожить. Вроде, дело было слажено, только друг, как тот покупатель: сначала да-да-да, а потом нет. Не знаю, высылала ли Катя ему свою фотографию.

На этом моменте я и попрощалась с ней, а заодно и со всем хостелом – я тогда съезжала на квартиру. В последний день своего пребывания пошла в банкомат денег снять, и Катя со мной. «Пойдем вместе, - говорит, - нам по пути». Близился Новый год, я спросила, какие у нее планы, не собирается ли домой. «Нет, - ответила Катя, - не собираюсь. Я сейчас иду кровь сдавать. Получу (она назвала сумму что-то в районе пяти тысяч), а на обратном пути хочу зайти в «Пятерочку» зажимов на пакетики купить. Видела, там продаются, цветные, такие, в наборах? Очень удобные для сыпучих продуктов».

Мы сами бедные



"Мы сами бедные"! - написала мне одна женщина в комментариях. Это, когда я говорила о том, что бывшие союзные республики едут в Россию зарабатывать. Сами россияне, - писала она, - на заработки ездят в столицу, потому что в регионах нельзя прожить. На днях мне как раз удалось познакомиться с одной из таких бедных женщин, ее приняли к нам на работу оператором.

«Эльмира Рамилевна», - представилась она руководителю на собеседовании. Хотя сама руководитель называет себя просто по имени.

Эльмира Рамилевна пришла на следующий день на работу с торбой, в которую уместился бы весь мой гардероб, с которым я приехала в Москву. Сквозь пакет просвечивалось что-то белое, не то коробка, не то листы бумаги, сверху они были закиданы каким-то тряпьем. «Куда можно поставить свои вещи»? – спросила Эльмира. Я подумала, что тумбочка около ее стола окажется маловата, и предложила поместить пакет куда-нибудь в шифоньер (там висит наша верхняя одежда и стоит обувь). «Будешь козенаки»? – предложила она, когда я налила себе чай. «Нет, я стараюсь сладкого не есть, - ответила я, - а так-то спасибо, конечно».

Мы сели рядом, я дала ей листочек со скриптом и начала объяснять суть работы. Что это за лицо! Приблизившись, я увидела все ее трещинки, а было их бесчисленное множество. Как пустыня не знает воды, так кожа этой женщины не знала увлажняющего крема. В тридцать пять лет еще не может быть такой сухости, изможденности и желтизны, разве только у тех, кто ни разу в жизни не очищал и не питал свое лицо. В каком медвежьем углу надо вырасти, чтобы так запустить себя? Эльмира говорит, что она из Астрахани.

[Spoiler (click to open)]
У нее крупные пухлые губы, причем, свои, не надувные. Обычно, к таким губам, если они естественные, прилагается довольно громоздкая нижняя челюсть – у Эльмиры все было в комплекте. Ничего, это можно было бы обыграть как-нибудь, если бы хоть иногда заглядывать на себя в зеркало. Но губы, покрытые шелухой отслоившейся кожи, даже если они очень полные и очень большие, не сделают из тебя Анжелину Джоли. Когда я объясняла ей по работе, Эльмира приоткрывала рот, и мне казалось, это большущая рыба сидит напротив меня, вся в чешуе и налипших крошках (она все-таки поела с утра козинаков).

Кое-где у нее уже пошла седина. Это довольно толстые восточные волосы, и седые волосины лежали поверх головы, словно спутанная леска. Нет, все-таки, что ни говорите, а отказ от косметики и прочий бодипозитив нашим женщинам не идет. Мне кажется, европейки не только примерили на себя простоту, а сделали из нее образ – как актер играет на сцене дурака, не являясь дураком на самом деле. А наши женщины поняли всё слишком буквально.

Пришла начальница и возмутилась: кто занял в шифоньере место для ее сапог? Эльмира убрала свой пакет, поставила его под стол. Я думаю: что в нем было? Она как будто жить сюда, в офис, переехала.

Эльмира начала общаться по телефону, и выяснилось, что говорить она не может. Голос у нее мягкий, нежный, но она как будто впадает в ступор при разговоре. Руководитель предложила ей читать с листочка – Эльмира читает по слогам! Как такое возможно? Ладно, двадцатилетние, жертвы ЕГЭ, но она должна была еще в нормальной школе учиться.

Когда ей сказали больше не приходить, Эльмира посмотрела удивленно. По взгляду ее читалось, что она видит себя вполне успешным оператором, а тут ее как-то не оценили. Наверное, и внешне эта женщина находит себя вполне привлекательной, ведь черты лица у нее неплохие. Мне отчасти жаль – она живет сейчас у знакомых, а денег на обратную дорогу у нее нет. Скоро знакомым приживалка надоест, съехать будет некуда и не за что, а где она заработает с такими задатками?

Я могла бы обучить Эльмиру за день. Скрипт у нас дурацкий: эти витиеватые фразы, которых никто не слышит, приветствия, объяснения. Там можно всего с пяток слов говорить в разных вариациях, в зависимости от того, кто берет трубку, и этого будет достаточно. Хотела предложить это начальнице, но у нее был слишком непримиримый взгляд.

Когда женщина - начальник



Начальница на работе хочет взять второго сотрудника. С нового года проводит собеседования, уже человек пятьдесят пересмотрела, никак достойного не найдет. Нет, взяла недавно одну девушку, три дня она отработала, в следующий понедельник прихожу – ее нет. Я не стала спрашивать о причине.

И вот на днях звонит парень. Я трубку взяла, голос у него молодой, приятный. Передаю телефон начальнице. Она: "А.. э.. мм.. У нас чисто женский коллектив. А вам будет комфортно? Да, но у нас одни женщины. А как вы здесь будете… Вы должны понимать, что если у нас работают женщины, то при рассмотрении кандидатур преимущество мы отдаем женщинам. Ну приезжайте, если… вам нечего делать у вас есть свободное время.

Так он на собеседование и не приехал. То есть она фактически отказала соискателю по той причине, что он мужчина.

Напомню, я работаю в колл-центре.
[Spoiler (click to open)]
А еще говорят, мужчины ущемляют женщин в карьере. Так, как может ущемить женщина, ни один мужчина не ущемит. Представляю, если бы я записывалась на собеседование, а мне сказали: "Вы знаете, у нас здесь одни мужчины, вам будет комфортно? Имейте в виду, мы отдаем преимущество мужчинам, потому что мужчины у нас везде. Как вы вообще в мужском коллективе работать собираетесь"? Я бы решила, что начальник псих.

А женщинам можно. Их никто ненормальными не объявит за то, что они хотят быть только с женщинами (само по себе это желание не кажется странным?). Я вообще заметила, что женщины в начальстве творят гораздо больше произвола. Мужчины хотя бы стараются втиснуть свой произвол в какие-то рамки, чтобы это выглядело прилично, законно, как минимум. Но если уж женщина станет у руля, она ни в чем себе не отказывает.

Когда я работала кассиром, у нас была менеджер Настя, девушка двадцати лет – очень, очень требовательная. Могла пройти мимо, когда ты сидишь и ешь на обеденном перерыве, и сказать: "Ты уже десять минут обедаешь". Вроде, обычные слова, но произносила она их так, что желудок останавливался. Голос у Насти тихий, а в нем клокочет ненависть. Кажется, где-то под рубашкой у нее припрятан стилет, и если ты сейчас же не закончишь обед, она подойдет сзади и проткнет тебя этим стилетом; тихо стечет струйка крови из уголка твоего рта, и никто никогда не узнает, от чего умер кассир. Мы называли ее гестаповка. Жесткость ее с персоналом доходила до того, что сами менеджеры, ее коллеги, пожаловались управляющей, что она разрушает коллектив. Кассиры с точки бегут, работать некому. У Насти начали волосы выпадать, пошла к врачу – оказалось, на нервной почве.

И вот пришел к нам некто Джавид. Трудно сказать, у нее вкус такой, или Джавид действительно обладал чарами, но Настю как подменили. Ходит с блаженной полуулыбкой на лице, ничего вокруг себя не видит. Скажешь ей: "Настя, у нас молоко заканчивается, морковки для сока нет, и миндальное печенье все поломалось". Она посмотрит на тебя, как из тумана, и ответит: "Да".

Все руководство по цепной реакции влюбилось (а в руководстве у нас были одни женщины от 20 до 40). Видят его и плывут. Чуть только больше одной соберутся: "Джавид, Джавид…" Не стесняясь, обсуждают, как у него тело сквозь рубашку просвечивается, как глаза горят, какие руки, улыбка, взгляд. И еще, что к нему все клиентки тянутся и льнут, и какой он поэтому ценный кассир.

Ценный кассир между тем охамел. Недели не проработал, но его уже назначают старшим, когда менеджера нет в зале. А он по-русски едва-едва! Настя отдает ему карту для отмены операций, и он не на кассе стоит, а только ходит между нами, отменяет, когда ошибка. В знак особого доверия Настя посылала его за сигаретами. Магазин был напротив, три минуты до него, но Джавид ходил примерно час. У нас горячая пора, народ так и валит, Насте приходится самой за кассу становиться вместо него и обслуживать. Придет довольный, а она злая, но слова ему сказать не может, а то обидится. А раз высказала, так потом полдня сама не своя ходила, пришлось его с собой на перекур звать, чтобы там объясниться.

Все кассиры терпят, чтобы два раза в день сходить покурить, а Джавид с Настей ходят вместе – когда вздумается. Мне-то все равно, я не курю и карьеры делать там не собиралась, мне это даже удобно было – Настя, наконец, перестала следить за тем, сколько я ем. Но понятно, кого из кассиров возьмут на место менеджера, если оно освободится? И главное – за какие заслуги?

Я уж и так, и эдак к тому Джавиду присматривалась И в глаза его заглядывала, и на руки – обычный! Парень лет 25-ти, черненький, белозубый. На такого белую рубашку надень – вот он и красавчик. Этим ты, что ли, голову всем задурил? Поговорила с ним немного: че делаешь, как живешь. Он рассказывает и улыбается - на всякий случай, всегда одинаково любезно. Кукла с глазами. Впрочем, он, может быть, заметил, что я к нему как дознаватель подхожу, и отгородился. Но объективно - от чего там таять, от чего млеть? Объяснение у меня одно – дуры.

Надоело убивать людей



Верите ли вы в предначертание? Когда человек не убийца, не военный, и даже не врач, а вполне мирной профессии, но несет с собой смерть. Я, когда в Москву возвращалась, сидела рядом с мужчиной в автобусе. Мы оба с Украины, и от моего до его города можно пешком дойти. Он работал на нашей железной дороге машинистом.

Первого человека убил в детстве – играли с мальчиками в пекаря (это такая игра, где пытаешься сбить палкой консервную банку), он неудачно бросил свою палку и попал товарищу в голову. Там она и осталась. Это была железная трубка, тонкая, с палец. Скорая приехала, но было уже поздно, мальчик умер на руках у матери, было им обоим лет по 8.

Дальше, как говорится, учился, женился, и жил без происшествий. Пока не начал работать на железной дороге. Подъезжал к станции, с одной стороны стоял состав, а с другой – станционная будка. И к этой будке, будто ослепленный, бежал парень с цветами. Букет белых цветов взлетел вверх вместе с парнем до самых проводов. Не знаю, правда так могло получиться? Разве от удара поезда на скорости 80 км люди взлетают? Или рассказчик мне приврал для красоты. Было назначено следствие, на три месяца отстранили от работы, но в действиях машиниста не нашлось никакого криминала, его невиновность была слишком очевидной.

Третья смерть случилась при более странных обстоятельствах. [Spoiler (click to open)]
Дело было в посадке, а посадка та – в чистом поле. Кругом ни души. В три часа утра перед рассветом ехал он на приличной скорости, путь был чистый. Вдруг, как во сне, смотрит: впереди женщина – идет, спиной к нему по железнодорожному полотну, идет неторопясь. Видел он ее две секунды. Тормозной путь состава - километр, колеса стёр на семь миллиметров (он говорил, как называется этот ущерб, за него тоже какое-то наказание назначают). Едет, женщина исчезла под тепловозом, а он о колесах думает и о том, что ему теперь за это будет.

Остановился, пошел ее искать. Обошел состав с обеих сторон – нет. Но где-то же она должна быть – или колеса зря испортил? Глянул, а прямо перед ним из-под тепловоза рука торчит. Он потянул ее на себя – так она у него в руках и осталась. Ну что, вызвал полицию. Опять следствие, допросы… Но колеса как неоспоримый факт – с какой силой он тормозил и как пытался спасти человеческую жизнь.

Да, забыла сказать. Перед тем случаем, когда он парня с цветами сбил, с ним самим несчастный случай произошел. Игрался с девушкой (как он сказал), и она его царапнула длинным ногтем. Царапнула за палец. Ну и, естественно, какой мужик побежит в такой момент палец зеленкой мазать? Он тоже не побежал.

Через месяц палец загноился, и до такой степени, что пришлось кончик отрезать – одну фалангу вместе с косточкой. Он к врачу пришел со своим новокаином для местного наркоза, а лекарство не подействовало. Чуть-чуть только вначале прихватило, а к середине операции отпустило почему-то. Говорит, что привязанный лежал по рукам и ногам, и даже голова была пристегнута ремнем, потому только и удалась операция. Просил дать хоть тряпку в зубы , чтобы друг о дружку их не искрошить. Это ему первая зарубка была.

А вторая – ровно перед вторым несчастным случаем за несколько месяцев. Тот же палец загноился в том же месте – спустя годы! Пошел к врачу – надо резать. Ну и опять… только на этот раз лекарства уже хорошие были, боли он не чувствовал, только всё лежит и ту боль переживает, холодным потом обливается. Двух человек нет – двух фаланг на пальце.

"Надоело, - говорит, - людей убивать". Решил он судьбу переменить, поехал в Москву. Хотел там в метро машинистом устроиться, а его не взяли – негражданин. И пошел он по второй своей специальности – электриком на завод в Подмосковье.

А, еще рассказал, как он кур через границу вез. У него дом, а во дворе птичье хозяйство. Он, когда в Москву переехал, решил их всех порубать. Порубал, попотрошил, сумки ими набил, и вышло тех кур сорок килограмм. Пограничник спрашивает:

- Что там?
– Куры.
– Да ты с дуба рухнул? Назад заворачивай или уничтожим.
– А куда мне их было девать? Я теперь в Москве, а они с голоду умрут…

На косаре сошлись.

- А что на заводе? – спрашиваю. – Все в порядке?
- Да, - говорит, - начальство меня ценит. Только по правилам нас трое должно подстанцию обслуживать, а я один. Еле-еле себе второго выбил. Так этот помощник чуть меня не погубил.

Они шкафы распределительные ремонтируют, и ремонтировать их надо при полном отключении, что значит, на некоторое время завод должен стать. Конечно, начальство этого не допускает, и говорит: делай так, аккуратно как-нибудь. Он начал делать (не запомнила, что именно, там много словечек разных электрических. Рассказываю, как поняла). Внутрь шкафа залез, а там шланг висит. Он видит: сейчас этот шланг упадет. Только подумал – он и упал. Вспышка была, как при сварке – зайчика споймал, сетчатку повредил. Хорошо, успел рукой лицо прикрыть. Лицо не пострадало, а вот курточка загорелась, и до самого тела прожгло, на животе остался ожог.

А напарник видит, что такое дело, схватил скорей ведро с водой, и к нему. Он только успел крикнуть: "Назад"! Говорит, если бы напарник плеснул, оба погибли бы. А так он огонь с себя сбил и еще на шкаф ту курточку кинул, чтобы там потушить.

Смотрю на этого электрика-машиниста, он без задней мысли мне все это рассказывает, и думаю: ожог, конечно, не палец, но все-таки что-нибудь да значит?

Об угрозе терактов



Я вижу, тема с фиктивными регистраицями не раскрыта. Это я поняла по тому, что многие написали мне, будто выявление фиктивных регистраций как-то способствует их безопасности. К сожалению, это иллюзия. Я не писала бы так, если бы сама не попала в ситуацию и не увидела ее изнутри.

Говорят, введение уголовного наказания за фиктивную регистрацию помогает находить преступников, которые, проживая в России тайно, планируют теракты. Хотелось бы понять, каким образом?

Представьте, что я такой преступник. Я фиктивно зарегистрировалась у Ани, когда на самом деле проживаю у Наташи. Проживаю тайно – но не потому, что я так хочу, а потому, что Наташа отказывается регистрировать меня. Даже если я буду умолять ее, стоя на коленях, и приплачивать за это, она откажется. Наташе не хочется афишировать, что она получает от меня арендную плату, ведь тогда придется платить налог.

[Spoiler (click to open)]
Вопрос: кто в данном случае укрывает преступника? Аня, которая меня раз в жизни видела, или Наташа, в квартире которой я реально проживаю и готовлю бомбу для взрыва в метро? Просто ответьте себе честно на этот вопрос. Напишите, уважаемые владельцы недвижимости и арендодатели, здесь есть кто-нибудь, кто ставит на учет своих арендаторов и платит налоги? помогая таким образом государству заботиться о своей же безопасности. Любопытно, сколько человек скажет да. (Хочу напомнить, что миграционному учету подлежат не только иностранные граждане, но и россияне, прибывшие из других регионов России).

Но вернемся к Ане. Вот ее квартиру накрыли, выявили тридцать таких же, как я, преступников. Двое из них (я и еще один парень из Луганска) пришли добровольно сдаваться. Я рассказала сначала участковому, а потом и дознавателю, где я реально живу, назвала дом и квартиру. Думаете, хоть кто-нибудь из них озаботился фиксацией моего действительного местопребывания? Ничуть. Им дела нет. По суду меня снимут с регистрации у Ани и дальше я иду, куда моей душе угодно. Ну да, впаяют 7000 штрафа. Зато я могу свободно возвращаться в квартиру к Наташе и продолжать готовить теракт. И не надо винить полицию – по данному закону (322.2 УК РФ) они и не обязаны меня ловить.

Зато поймали Аню! Ура, теракт предотвращен!

Нет, с поганой овцы хоть шерсти клок. Какая-то копеечка пойдет в бюджет от Ани, а от множества таких Ань и рублик наскребется. Только при чем здесь безопасность?

Закон о постановке на миграционный учет есть, а механизма, который обеспечивал бы его исполнение, – нет. Исполнение этого закона пока что лежит на доброй воле и совести тех арендодателей, которые поселяют у себя мигрантов, отказывая им в регистрации.

Я считаю, образцом здравого смысла в этом отношении был закон о прописке в Российской Империи. Ты приезжал в город, отдавал паспорт дворнику, через день он возвращал тебе его с печатью регистрации. Всё. (Источник).

Убили старушку на Гороховой улице, и у квартального не было вопросов, где искать Раскольникова. Тут же к нему Порфирий Петрович: а поди-ка сюда, Родион Романович, расскажи, милчеловек, где пребывал в таком-то часу в такие-то дни? Да не обманывай, голубчик любезный, весь ты у нас, как на ладони. И как еще решались старушек убивать?

Причем, основную ответственность за неявку паспорта нес хозяин жилья, а не квартирант. Хозяин за отсутствие регистрации платил штраф 50 коп., а квартирант только 15. А сейчас? Я (квартирант) плачу 7000, Аня, которая здесь не пришей кобыле хвост, – 500 000, а моя хозяйка – ничего. Вопрос: чьи интересы защищает статья 322.2 УК РФ?

Вот, говорят, Путин тиран. А в чем тирания? Да он народ распустил, в Москве людей сосчитать не можем.

Суд



Аню отдали под суд. Сейчас она собирает справки – о том, что беременна, и что нигде не работает. Взяли подписку о невыезде. Я спросила, нужно ли мне на суд являться, она сказала, что Алёша (участковый) насчет меня пока молчит.

Нет, свободы ее не лишат, но все же получить уголовную статью за фиктивную регистрацию – это жестоко (речь идет о статье 322.2 УК РФ). Ну что она такого сделала? Воровала, убивала, расхищала бюджет? Назвать это преступлением язык не поворачивается.

Немного об ее обстоятельствах: девушка лет 20-ти с ребенком, муж не работает, сама она, видимо, еще в декрете. Жили, наверное, на детские, плюс зарабатывала она тем, что давала фиктивную регистрацию иностранным гражданам (в том числе и мне). Да, незаконно, но - не преступно! Это все равно, что в тюрьму за три колоска сажать.

[Spoiler (click to open)]
Наказание по статье предусматривает лишение свободы до трех лет. Только вдумайтесь! И хуже всего то, что статья уголовная – ведь это вся жизнь под откос. На тебе будто печать стоит – была под судом. Как можно в один кодекс помещать убийство и незаконную прописку? Аня брала за нее 3,5 тыс., всего в ее квартире оказалось зарегистрировано чуть больше 30-ти человек. Таким образом прибыль от «бизнеса» составила что-то в районе 90-та тысяч – это за несколько месяцев. А если учесть, что ей приходилось делиться с женщиной, которая поставляла клиентов - ну баснословные заработки! Да разве она у детей малых тянула, у пенсионеров, вдов, у инвалидов беспомощных? Нет, у здоровых людей, которые приехали в Москву зарабатывать. Детишкам на молочишко. Кого она обидела своим заработком, кого обокрала?

Одним словом, считаю, что статья эта неоправданно жесткая.

Ну и еще о полиции. Аня очень доверяла своему участковому, который, как ей казалось, ее прикрывал. А на самом деле пас. При этом она не платила ему – это мое личное мнение, отношения их были основаны на моральных долгах. Как я поняла из ее сумбурного рассказа, Алёша этот был обязан кому-то из ее родственников, которому раньше принадлежала квартира. Его пустили пожить, когда он только приехал в Москву – уж на каких там условиях, не знаю. Может, обидели чем? Только, когда квартира стала принадлежать Ане, она рассчитывала на его лояльность. Да, он и был какое-то время лоялен, закрывал на фиктивные регистрации глаза, а потом, когда накопился достаточный материал, и вдобавок поступил сигнал из ФМС, который он не мог игнорировать, он молча собрал свидетельские показания и передал материалы в дознание.

Когда я давала показания, я думала, что действую в интересах Ани. Она к ним в участок заходила на чай, фильмы там смотрела, разговаривала, как с друзьями, - мне показалось, они одна контора. Так чего я буду возникать? Тем более, как-то подозрительно вовремя Аня забеременела, перед самым открытием дела, уж не Алёша ли ей посоветовал? Получается, Аня сама собрала против себя свидетелей, сама привела их к участковому, и сама в эту петлю влезла, думая, что ей на пользу. Они сварили лягушку медленно.

Да, я могла бы и не ехать на опрос, а потом на допрос. Но в чем тут бы была для меня выгода? Нежели трудно человека в Москве найти, если он нужен следствию? Тем более, такого, как я, у которого нет навыков скрываться, прятаться и бегать от полиции. Надо реально оценивать своё положение. К тому же, как ни крути, а правда на их стороне – мы нарушили закон. Да, я с данной статьей (322.2) не согласна, но пока что она существует и является частью законности.

В таких ситуациях единственный вопрос, который стоит задать себе: на чьей стороне сила? И если не на твоей, то сиди и не вякай. Проявляй всяческую лояльность и помогай следствию. Я иностранная гражданка, работаю нелегально, живу по фиктивной регистрации – сейчас приду и начну перед ментами пальцы гнуть: а подайте мне сюда мои права! Это будет адекватное поведение? А то мне начали писать на Дзене: такая-сякая, где твое самоуважение, почему не послала их, овца, избавь от себя жизнь, - это самое вежливое, оскорбления пришлось удалять. Кто все эти люди, почему они до сих пор не на баррикадах? Сидит такое создание за компьютером, забилось в щёлку, хило-щуплые подмышки почёсывает и прогибает, и прогибает мир под себя.

На допросе



В этот раз участковый повел меня в другое здание, посерьезней. Пропускная система, забор из железных прутьев, высокое крыльцо. Над дверью висит реклама (как мне показалось). Интересно, что здесь могут рекламировать? Приглядываюсь к буквам: «Доверие народа – сила полиции». По дороге сюда участковый предложил мне сигарету, я отказалась, и хоть он пытался непринужденно болтать, я чувствовала себя немного под стражей.

А внутри вдруг открылось такое, какое я видела только в фильмах: железная решетка до потолка, железные двери. За решеткой сидит некто в спортивных штанах с испитым лицом и что-то буровит себе под нос. Потом поднимается, рычит, делает два нетвердых шага по коридору, цепляется за решетку и виснет на ней. За стеклянной стеной сидит дежурный и мрачно смотрит на нас.

[Spoiler (click to open)]
Участковый кивает ему: это со мной. Мы проходим мимо пьяного, заворачиваем за угол, там две двери: «Дознаватель N» и «Дознаватель S». Мы зашли к тому, который N.

В этом кабинете было все в порядке – и шапка, брошенная на стол донышком вниз, и початая бутылка вишневого сока, вертикальные жалюзи с жирными пятнами от пальцев, чьи-то сапоги в углу – смотрела и не могла понять, мужские или женские. Стены внизу пообтерты шарканьем ног, а вверху попорчены дырками от гвоздей. Чувствовался жилой дух. На одном стекле в шкафу наклейка – олени с ветвистыми рогами увозят вдаль новогодние сани, на втором – кружевная снежинка; И повсюду, куда ни глянь, горы и горы бумаг. Ими плотно уставлены оба шкафа, на столе дознавателя громоздятся стопы, на полочке книжной, на стульях. Сверху на сейфе несколько папок приткнулись между горшками цветов, тут же брошена связка ключей. Видно - работают парни.

Тут нужна отдельная комната под архив, почему им не выделят? В кабинете стояла такая теснота, что проползти к дознавателю можно было только ужом. Мы с участковым выстроились гуськом и так стояли в затылок друг другу, пока мне не сказали сесть. Участковый сам устроился на стульчик у двери, потеснив на нем кипу папок с делами. Передо мной лежал огрызок карандаша и листочек с каляками-маляками, - видимо, мой предшественник черкал на нем что-то в минуты тревог. Три сломанные ручки; впрочем, нет, одна из них писала.

- Олежа, ты можешь все отсюда переносить, – сказал мой участковый, подавая дознавателю стопку исписанных в тот раз листов.

Так они и называли друг друга: Олежа и Алёша. Здесь немного отступлю, упомяну о наших соседях. К ним приходят друзья, так вот они друг к другу обращаются: Димас, Каримас, Игорян, Вован, Миха. А Астафьеву дали кличку Остап. Я привыкла к таким названиям, а тут вдруг Алёша, Олежа… причем, полицейские это не с иронией говорят, а серьезно, и мягко так, по-домашнему.

- Алёша! Ты не мог мне на флешке принести?
- Эх, я не подумал.
- А мне теперь набирать.

Дознаватель Олежа поворочался на стуле, из-под стола выглянули его длинные ноги. Он был очень высоким и довольно молодым. Спросил мой паспорт, я подала.

- А отчество ваше?
- Александровна.
- Но здесь написано…
- Это по-украински.
- Ага!

Он начал быстро набирать на клавиатуре. Вошел еще один полицейский, румяный с морозца, довольный. Окинул нас взглядом и спрашивает весёленько так:

- Опрашиваемся, допрашиваемся?
- Допрашиваемся, - отвечает в тон ему участковый, - опрашивались вчера.

Так я поняла, что присутствую на допросе, и допрашивают здесь меня.

Весёленький прошел, стараясь не задевать наши ноги, по узенькому проходу, потом влез в узкую нишу между столом и шкафом (запнулся и чуть не упал) и уселся на второй незанятый стул. Видно было, что он здесь гость и зашел на огонек. Он все порывался что-то рассказать, начинал и смолкал, видимо, я его стесняла.

Наконец, дознаватель закончил печатать. Это время я просидела, не шевелясь, не проронив ни слова. Всё в природе ведет себя одинаково при опасности: жук притворятся мертвым, а человек – несуществующим. Два раза дознаватель распечатывал документ, но найдя там ошибку, разрывал листочки и бросал их в корзину. На третий раз получилось.

- Республика Украина, - читаю я о месте своего постоянного проживания. – Это не ошибка? – спрашиваю.

Дознаватель задумался.

- Украина – это государство, - торопясь, сказал весёленький.
- Республика Беларусь, республика Молдова, республика Украина, - дознаватель загибал пальцы и внимательно смотрел на него.
- Не республика, а государство, - с веселенького даже румянец сошел.
- Мы всегда писали республика.
- А правильно – Украина. Просто Украина.
- Степаныч не пропустит.
- Ты два экземпляра сделай. Скажи ему, что так правильно.
- Ну, это будет перебор.

Я подписалась, что живу в республике Украине. И хоть больше он ничего не говорил, но по лицу веселенького я поняла, что в коллективе у них есть тайный хохол.

Я подписала все листочки, напротив моей подписи стояло «свидетель». Участковый сказал, что все будет в порядке, и чтобы я обращалась к нему, если что. «Если что» – это что? Но я не стала выяснять.

Мне и хочется верить, что дело закроют, и сомнения берут. А еще приметы меня смущают. Когда я уже вышла на улицу и направилась к метро, звонит участковый:

- Юлия, вернитесь. Вы забыли свой паспорт.

Вертача-неудача! Возвращаюсь, забираю паспорт, еще раз прощаемся и на прощанье говорим друг другу всякие любезности. Опять через КПП прошла, и далеченько уже. Но, чтобы закрепить эффект, звонит дознаватель:

- Юлия, вернитесь. Мы написали, что вы гражданка РФ.