Агрессивный хутор
На Украине, если разобраться, идет не спецоперация, а война деревни и города. Город там, где научно-техническая среда не просто есть, а находится на высоком уровне. Если этого нет, культура отомрет, искусство не зародится. А как только из местности уходит культура и искусство, начинается село: вышиванки, чубы, мусорные баки, раскрашенные в цвета национального флага, суржик, - всё это объявляется главным достоянием народа.
Прогнать город легко – вернуть его назад очень трудно. Без малого сотню лет (если считать от 1917-го) несколько поколений наших предков трудились над тем, чтобы сделать из Украины не окраину, которой она была всегда, а полноценную индустриальную страну; чтобы из села вывезти ее в город, и у них получилось. В 2014-м неблагодарные потомки, онижедети и настозачто, в одночасье всё развалили.
Развалили, и слезинки не пролили. По-прежнему с шашкой на голо воюют с москалями, празднуют свое безумие.
Они думали, что можно сделать город, но украинский – принудить всех здравомыслящих людей перейти на мову, заставить носить вышиванки и чубы, плясать гопака и бренчать на бандуре. Не заставили. Индустриальные центры Донецк, Луганск, Мариуполь не желают иметь с селом ничего общего. Остальные города на очереди.
Не стал интеллигентный человек плясать гопака и на мове корячиться не стал – он просто отошел в сторону. А на его место пришел хуторянин – дикие нравы! На улицах хватают людей, раздевают, привязывают к столбам, плюют, избивают. Что дальше? Публичные казни, аутодафе?
Сам по себе хутор ничего плохого не несет – там на природе живут милые добрые люди, трудяги. Но хутор хорош и не опасен до тех пор, пока в нем три домика, пока простоватые и грубоватые проявления человеческой психики корректируются личными взаимосвязями. В деревне так просто человека на улице не изобьешь – ответка прилетит. В деревне все друг ко другу уважительно, потому что все друг другу соседи, все друг от друга зависят: ты мне морду набил, а я тебе хату подожгу.
Хутор становится опасным, когда разрастается непомерно, выходит из своих территориальных берегов. Когда личных взаимосвязей уже нет, а дикие нравы остались, возникает безнаказанность – самое сладкое состояние для людей, не обремененных мыслью. В городе миллион жителей, он безличен. И хутор вползает в него, как дикий зверь, которым руководит не разум, а инстинкт. В лице Украины мы теперь имеем дело с животными инстинктами, поэтому голос логики и здравого смысла там почти не слышим.