Домой вернулась вечером, наши соседи тусили на кухне. Девушка сидела за столом, а парни стояли. При виде меня, не сговариваясь, молча исчезли, как ветром сдуло. Они думали, что я приеду через две недели, а я неожиданно уже здесь. На вещества денег нет, так они покупают иногда водку. Девушка харкает кровью (вся раковина в туалете заплёвана), но пьёт с парнями наравне. Закуски толком нет – я по холодильнику сужу. Под водку нужно сало, колбасу домашнюю, котлеты, а они покупают селедку и соленые огурцы. Много ими закусишь? С виду Вика здоровая, белолицая, но явно с ней что-то не то. Кашель у нее начинается с утра и не прекращается, пока не заснет. Отхаркиваться бегает в туалет по нескольку раз в день. Боже, куда ты еще водку пьешь? Это напиток для здоровых мужиков, даже молодым парням будет слишком. Слушают песни «Владимирский централ, ветер северный, этапом из Твери зла немеряно…» и Аллу Пугачеву. Вика подпевает, она знает слова. Когда они успели полюбить такое? Им же по 20 лет. После выпитого Вика немного смеётся, повизгивает, постепенно голос её стухает и переходит в кашель. Не работает, не учится. Отпустили родители дочку «в Москву». Парни вырвутся из этого, на то они и сильный пол – для девушки такой образ жизни может быть губительным. Не моется. Ходит босиком, ноги черные. Влажная уборка у нас раз в неделю – мою всё я, больше здесь некому. А если бы я не мыла, то месяцами бы квартира стояла в грязи. Конечно, это вовсе не той чистоты полы, по которым можно босой ходить. Вика шлепает по ним голыми ногами; на кухне лежит керамическая плитка, возле мойки пролита вода. Она становится прямо в лужу (не чувствует?), с помощью своих пяток замешивает в ней жидкую грязь, с этой грязью идет в туалет, залезает в ванну… Принимает душ, но выходит чудесным образом опять с черными пятками. Возвращается на кухню, заваривает чай; использованную заварку, крупные листья, выбрасывает прямо в мойку, как будто это мусорное ведро. Я сказала, что так у нас скоро забьются трубы, вызов мастера стоит денег. Тим (хозяин квартиры) пошел выгребать за ней всю эту мачмалу; Вика хихикала. Принесла из своей комнаты стопку грязных тарелок. По кухне пошла такая вонь, будто здесь протухли продукты. Наверное, посуда у нее там уже с неделю стоит, остатки пищи присохли, закаменели. Вика поставила их отмачивать под струю воды. Я открыла форточку настежь, чтобы было, чем дышать. Думаете, девушка приехала в Москву из деревни? Нет, из областного центра. А недавно взяли какую-то тихую дурь. Шуметь они боятся, не смеются, не визжат, как раньше, а сидят всю ночь напролёт и говорят, говорят, говорят… как заведенные. Это не беседа, а у каждого свой набор слов. Иногда бывает хохот, но тихий, как будто внутренний, когда человек про себя чему-то смеется, вспомнив что-то хорошее. Кто там вместо них говорит и хохочет? Я так понимаю, идёт поток сознания, и они его озвучивают. Наверное, в обычном состоянии этот поток тоже есть, но ты не падаешь в него, не растворяешься, а здесь полное погружение в мыслеобразы. Химически созданное вдохновение. Жаль, отключен мозг, который мог бы переварить эту кашу и превратить ее в интересный сюжет. Как очухаются, едят гадость из пластиковых коробочек – Вика разогревает их в микроволновке. Ей звонит мама по видеосвязи. - Мам, не мешай мне, я готовлю. - Вика, я тебя не вижу. - Я тебя тоже не вижу, мам, выкинь свой сраный телефон. - Ты прививку сделала? - Нет. - Почему? - Я записалась. - Доченька… - Мам, я занята! Я тебя не слышу, я сейчас ухожу! У меня всё хорошо, мам, пока, я сломала себе ноготь!