September 3rd, 2021

Бегство из офиса



Сегодня не успела доехать до работы, как получаю сообщение от начальницы: "В офис не входить, всем собираться около метро". Как интересно. Так бывало в школе, когда учительница объявляла, что в классе занятий не будет, встречаемся в школьном дворе и идем на экскурсию.

Выхожу из метро, стою. Я работаю на одной из центральных станций, здесь очень красиво кругом. Прелесть старины немного нарушают бродяги, которые собираются тут каждой утро. Обычно я пробегаю мимо, не заметив, а сейчас была возможность приглядеться.

[Spoiler (click to open)]

У них деловые, нахмуренные лица, и выглядят они как бизнесмены, которые волею судьбы оказались на дне. Московский бродяга – это совсем не то, что бродяга провинциальный. Провинциальный, он, скорее, философ, Сократ наших дней, для него смысл жизни – поток ощущений, естество, бытие. Бытие же московского бродяги не располагает к философии. Его жизнь – это схватка с жизнью.

Обычно они собирались вокруг лавочки, а сегодня перешли почему-то к парапету, что около здания. Наверное, там больше солнца. Самый высокий расхаживает крупными шагами вдоль парапета и что-то говорит своим товарищам. Они, присев на корточки, слушают. Вот он остановился, посмотрел на них. Лицо его скомкано, на нем застыли следы борьбы. Мне представляется, так Ленин с соратниками на заре революции обсуждали, как обрушить мировой капитал.

На гранитном камне без всякой подстилки лежит полбуханки хлеба с вывороченным мякишем. Видно, только что его ели, причем вырывали куски руками. Наглый голубь, проскочив между ног бродяги, склевывает оброненные крошки.

Пока я рассматривала их, ко мне подошел какой-то в сандалиях, животик тощенький. На нем застиранная маечка, в руках блокнот. Разворачивает блокнотик, а там слова в столбик выписаны непонятные. Он что-то бубнит, тычет пальцем в одно из слов; из его речи я смутно понимаю, что это музыкант, ему требуется серьезное лечение, а это слово – название лекарства, которое необходимо купить.

- Пошли! – хватают меня сзади за локоть.

Это Наташа. Она заметила нас с музыкантом и поспешила вмешаться.

- Ты что, первый день в Москве?!

Тут я вижу всех сотрудников в сборе во главе с Фаридой Гусмановной; она объявляет, что сейчас все едем на Лубянку.

- А что там? – спрашиваю я у Наташи по дороге.
- Говорят, наш второй офис.
- Почему туда?

Она только плечами пожимает. Поездка наша похожа на бегство. Все бумаги, папки с файлами, так называемая «база» и телефоны остались там, в офисе. А без них как мы будем работать?

Нас завели в какой-то сарай: коридоры узкие, потолки низкие. Мне дали липкий телефон. Он был с кнопочками, но без цифр. Кругом пыль: на столах, стульях, на стеклах окон; сумку поставить некуда. Сказали, что сегодня наш рабочий день пройдет здесь.

Фарида выдала на всех рулон серой туалетной бумаги, ею мы вытирали мебель. У окна стоял единственный компьютер, она включила нам музыку, там звучал Есенин: «Я иду, головою свесясь, переулком в знакомый кабак…»

Из шепотков сотрудников я поняла, что в наш основной офис нагрянула проверка Роструда.

Нас не трогают, чтобы не пугать



Вчера, после нашего побега, омоновцы взяли руководительницу второй смены и допрашивали её, но она ничего не сказала. Спрашивают: "Кто вы, и что вы здесь делаете"? Она: "Мимо проходила." – "На пятом этаже"? – "Я искала туалет". Так их разговор ничем и закончился, и сегодня она снова на работе.

Неприятная очень женщина, кстати. Я с ней не сталкивалась, но если бы вы увидели ее, никогда не подумали бы, что это руководитель женского коллектива. Лицом она похожа на заматеревшую, опухшую от долгого вранья базарную торговку. Впрочем, наша Фарида не многим лучше. Их по каким-то физиогномическим признакам на эту должность подбирают?

Из офиса были вынесены все стулья. Компьютеров у нас нет, поэтому остались только голые столы и уродливые стены, и весь кабинет в целом походил на склад старой мебели. Докажи, что здесь кто-то работает. Табличка с именем организации на двери отсутствует, двери офиса не пронумерованы, просто наклеена бумажка: «Вход только в масках и перчатках». А название нашей фирмы вместе с указанием часов работы висит совсем на другой двери, которую мы никогда не видели открытой.

От старых сотрудников мы услышали, что тот рабочий день засчитают только нам, новеньким, остальные за него ничего не получат. Они это знали, не в первый раз бегают от ОМОНа, но отказаться работать было нельзя, потому что тогда им поставят прогул и штраф 1000 рублей. «А вас не трогают, чтобы не пугать».