julija_welboy (julija_welboy) wrote,
julija_welboy
julija_welboy

Менты



Неожиданно я попала в полицию. Позвонила Аня, которая давала мне регистрацию, и говорит:

- Надо к участковому приехать
- Зачем?
- Ну так, он пару вопросов задаст и отпустит.

И отпустит…

- Случилось что-нибудь?
- Да не, все нормально.
- А что за вопросы?
- Легкие. Да ты не бойся, он хороший. Только надо срочно приехать, сегодня-завтра. Сможешь?

Я взяла на работе выходной.

Аня встретила меня у метро. Я слишком критично описала эту девушку в прошлом посте – при дневном свете она оказалась гораздо симпатичней. Да, глазки подкачали, зато кожа нежная, юная, и зрачки так наивно выглядывают из-под век, как будто сегодня в первый раз белый свет увидели. Нет, она может чем-то зацепить. Волосенками тонкими длинными, что висят сосульками по спине, жалконько так висят, брошенно; или ртом шепчущим маленьким – шепчет беззвучно разорванные слова, глядя себе под ноги. Пальто на ней то ли грязно-белое, то ли светло-серое, в цвет промокшего снега, - дешевой тканью шуршит.

[Spoiler (click to open)]
- Как дела? – спрашиваю, - все у тебя в порядке? – и пытаюсь понять, что же происходит там, на границе законности и беззакония, куда мы вместе с ней попали.

Но по Ане ничего не поймешь. Она идет медленно, вяло, тяжело наклонившись вперед, как будто сейчас сложится пополам и упадет, и мне придется подымать ее с этой снежной каши и на себе тащить в участок.

- Все хорошо, - отвечает она. – Я беременна.
- О, поздравляю.
- На пятой неделе.

Молчим.

- Аня, ты регистрациями больше не занимаешься? – я все пытаюсь вернуться к нашей теме.
- Нет, работу ищу. Мне так выгодней будет в декрет уйти.
- Да, конечно, - поддерживаю я, хоть ничего в этом не понимаю.

На пути нам встретилась ее подружка, женщина лет тридцати. Они пошептались немного в сторонке.

- Ой, ну еще бы, - говорит подружка, - твой не работает. Тебе, конечно, надо.

Аня беременна вторым.

По железной лестнице поднялись в участок. Это обычный жилой дом, где с торца вход в милицию. Я от страха сама не своя. Так и вижу, как на меня надевают наручники и отправляют в тюрьму. Не знаю, как я там не упала в дверях. А участковый говорит так ласково:

- Здравствуйте! Как хорошо, что вы приехали.

А что, можно было не приезжать? Как бережно он меня на стульчик усадил, как мягонько попросил показать документы – вы бы видели! Я все достала, показала ему: гражданский паспорт, заграничный паспорт, регистрацию, миграционку. Он при каждом движении благодарит и чуть не пылинки с меня сдувает. Ловкий, изящный, как артист кино, ни один его жест не пропадает даром. Нас снимает скрытая камера? Смотрит своими голубыми глазами мне в глаза – благожелательно, понимающе.

- Юлия, - спрашивает, рассматривая мой паспорт, - а отчество у вас…
- Александровна.
- А здесь написано…
- Да это по-украински.
- А!

Я уже привыкла, что нас всех обозвали теперь, клички дали, но для постороннего уха все еще странно звучит - Олэксандривна.

Начал спрашивать, как мы с Аней познакомились, как я регистрацию получила, и живу ли по тому адресу, сколько заплатила. Я ему рассказала всё, как в том посте, только сжато, а он быстро-быстро по клавишам ноутбука стучит – слова мои записывает..

А Аня, пока я здесь сидела, пошла в другой кабинет. Дверь туда стояла открытой, и я слышала, что там тоже разговоры ведутся, причем говорила Аня примерно так же, как со мной на улице, будто со знакомым встретилась и рассказывает ему про жизнь. Потом этот второй полицейский в наш кабинет зашел, и начали они с участковым переговариваться. Я ни слова не понимаю из того, что они говорят, только медленно до меня доходит, что на Аню заведено уголовное дело, и я в этом деле в качестве… даже не знаю, кого. Свидетель? Соучастница?

Слово «дело» полицейские не произносят, как и «уголовное» - а только «материалы», «надо закрыть», «закроем».

Я ничего не спрашивала, но, видимо, участковый что-то на моем лице прочел, потому что начал успокаивать меня. Когда тот, второй вышел, он говорит: «Вы не переживайте так, вы даже в протокол не войдете», - и дальше еще несколько подобных фраз, в которых я ровным счетом ничего не поняла. Сижу в уголке, голову к шкафчику приклонила, а в шкафу том всё дела, дела.. Стол у него, как корабль, - огромный, новый. Ножки четырехугольные, будто их из цельных бревен вытесали, в пол вросли. Хорошо тут у них, чисто: окошечки сверкают, ламинат лоснится, стены благородным матовым окрашены, чтобы глаз не уставал. К углам присмотрелась – там первозданная чистота. А участковый всё пишет. Но чего-то в этом кабинете не хватало – открыточки, там, календарика, карандаша обгрызанного, наклейки нелепой; в конце концов шарф бы бросил небрежно, перчатки на столе забыл – нет, кругом был такой порядок, хоть плачь. На столе, кроме ноутбука, принтера и бумаг ничего больше не было. Причем, бумаги именно те, которыми он в данный момент занимался. Ни единой лишней вещи или безделушки. Нет, я не сторонник того, чтобы на стол ставили фото любимых в рамочке, - это слишком интимно, но что-то должно говорить о человеке? Ну хоть пачку сигарет на стол положи, бутылку воды поставь.

- Надо будет еще на неделе подойти, сможете? – спрашивает он. – Тоже вот так, в это время, минут на пятьдесят-сорок.
- Конечно, смогу, - отвечаю я. – Скажите, я вот на гражданство подала. Мой визит к вам, он повлияет как-нибудь так…
- Ну что вы! Я же вам объяснил… - и дальше опять поток непонятных фраз.

Он дал мне прочитать то, что было записано с моих слов. «Все верно», - сказала я и подписала. А ниже приписку поставила: «Русским языком владею, в переводчике не нуждаюсь».

Когда шла на выход, увидела Аню в другом кабинете. Она сидела за вторым столом напротив полицейского и смотрела с ноутбука сериал.
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 48 comments