julija_welboy (julija_welboy) wrote,
julija_welboy
julija_welboy

Categories:

Астафьев

С нами жил еще один парень, я про него раньше не писала. Получается, чем приличней человек, тем меньше о нем можно рассказать. Из его жизни не вытянешь сюжета ни для драмы, ни для комедии, с ним не происходит историй, он не бывает героем скандалов – разве что объектом пересудов. Так и Серый – сам молчит, о нем другие говорят. А фамилия, знаете, как у Серого? Астафьев *.

У Астафьева есть бумер, и бумер этот - предмет зависти его друзей. Наверное, так женщины не меряются красотой, как мужчины автомобилями. У Сани тоже машина есть, но попроще, у Романа вовсе нет никакой. Когда Астафьев на работе (а он на работе почти всегда), только и разговоров о нем: зачем ему этот бумер, он парковаться толком не умеет; а зачем ему квартира в Рязани, всех денег не загребешь; а зачем матери купил однокомнатную в городе, ей и в селе было неплохо; да зачем он жадный такой, всё ему мало, полторашку жалко на бухло кинуть, нет бы с нами посидел как человек, а то с утра до ночи на работе, не спит не ест, питается всякой дрянью. С ним уже никто из нормальных пацанов разговаривать не хочет, ему и позвонить-то некому, в С---во приедет, а друзья его видеть не хотят.
[Spoiler (click to open)]
Вот так и узнаешь о человеке всё, ни разу с ним не поговорив.

Вообще-то, в этих разговорах была часть правды. Астафьев работал без выходных, и под глазами у него залегли темные круги. Возвращался домой к 12-ти ночи, приносил с собой пирожные или кекс, садился на подоконник в кухне и ел их, флегматично запивая газированным напитком. Так он мог съесть целую коробку сладостей. Потом шел в душ, и уже около часа ночи я слышала, как он пшикает утюгом. Каждое утро Астафьев надевал свежую рубашку, идеально отглаженную, белоснежную. Эти рубашки тоже ставили ему в вину.

Когда он брал себе выходные, то целыми днями спал. Если хорошего человека должно быть много, то хорошего соседа – мало. С этой точки зрения Астафьев был идеальным соседом – живя в нашей квартире, он практически в ней не жил. Мы встречались только утром на кухне: я собиралась на работу, а он медленно просыпался. Много курил, много пил кофе, молчал, смотрел в окно. Он выезжал обычно к одиннадцати, поэтому уступал мне душ. Летом отключили горячую воду на профилактику, все подогревали себе на кухне большую кастрюлю, а он так и мылся под холодной, и не бегом-бегом, а минут по 15-20. Я спросила, не боится ли он заболеть, а он ответил, что с 14-ти лет жил по вагончикам на стройках, а там в октябре у них был летний душ на улице.

Астафьев был очень учтивый – перед тем как закурить очередную сигарету, каждый раз спрашивал, не против ли я. Хотя я раз сто ответила уже, что не против, и при мне можно курить. Он всё замечал. «Ты уставшая сегодня», «ты что-то бледная», «ты плохо спала»? «Они не дали тебе поспать!» - сказал он, когда наши парни дебоширили всю ночь. Я спросила: «Как ты с ними живешь»? – «Если бы у меня была девушка… я бы снял отдельную квартиру». Астафьеву было 28 лет.

На самом деле я хотела спросить другое. Я хотела спросить: как ты оказался в их компании? Что у вас общего, почему ты держишься за них? Ведь они тебе и о тебе слова доброго не скажут, они смеются над тобой и сплетничают. Но так далеко наши разговоры не заходили.

В одно утро пришла я на кухню, а они все трое там. Астафьев курил, отвернувшись, в окно. Роман и Саня со мной поздоровались, мы что-то сказали друг другу – неважное, словечком перебросились. Потом я поставила чайник, достаю чашки, - в общем, нельзя сказать, что я вошла незамеченной. Тут поворачивается Астафьев и говорит: «О, Юля! Ты сегодня тоже выходная»? Те двое заржали, как кони. «Человек-загадка», - сказал Роман язвительно. А Астафьев ничего… сделал вид, что не заметил ни этого ржанья, ни колкости.

Не так давно вечером он вернулся с работы необычно рано и как будто пьяный. Наклонился в прихожей, разувается, а сам шатается, вот-вот упадет. Я обошла его осторожно. И на старуху бывает проруха, вот и Астафьев напился. После этого его не было видно несколько дней. Наверное, взял выходные, отлеживается. Только что-то совсем уж необычно он из похмелья выходит – не курит, кофе не пьет.

Оказалось, он и не ел все эти дни. Лежал с температурой сорок. Роман сказал:

- Пришел с работы и свалился. Глаза гноятся у него и кровью налились. Еле домой доехал.
- Так ему врача надо вызвать!
- Он не хочет.
- А вы у него еще спрашиваете?
- Ну а чо, спросили, да. И поесть предлагали. Что мы, нелюди?
- А он что?
- Умереть, говорит, хочу, больше ничего.

Тем не менее, на следующий вечер они вызвали скорую. Наверное, сами испугались. Таблеток ему купили, порошков по рецепту. Слышала, как за дверью Роман уговаривает: «Покушай, Серый, покушай…» Через несколько дней вижу: идет старик по коридору, черный, высохший, за стеночку держится. Это был Астафьев. «Глаза прошли», - прошептал он.

Толком не долечившись, он вышел на работу. Вернулся в тот же день хуже, чем был – на этот раз ноги стали отниматься. Лежал. Опять врач, таблетки. Начал потихоньку на кухню выходить: покурит в окошко и бредет назад. Такой походкой люди в больнице ходят после тяжелой операции, со взглядом, в котором еще теплится жизнь. Если случалось идти за ним по узкому коридору, так и идешь шажочками мелкими, слушая, как он переводит дыхание после каждого метра.

В это же время к ним пришли гости, которые мне нагрубили, и по моей жалобе вся их комната попала под выселение. Роман и Саня со мной здороваться перестали, это понятно. Но и Астафьев тоже… Нет, его вежливость не изменила ему, он по-прежнему говорил мне «привет» - как кость бросал. И кроме этого «привет» до самого выселения я не услышала от него ни слова.





__________________________________________________________
* Конечно, я не реальную фамилию написала, а подобную. У него известная русская писательская фамилия из того же времени, когда жил Астафьев.
Tags: Коммуналка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 105 comments