julija_welboy (julija_welboy) wrote,
julija_welboy
julija_welboy

Алёша

Все лето 2017-го года и половину сентября в «Семи озёрах» отдыхал мальчик Алёша. Они жили с бабушкой уединенно в самом лесистом уголке базы, в дорогом коттедже на шесть человек. На втором этаже три спальни, диванная, большая веранда с перилами и резными балясинами, на первом – гостиная, кухня, камин из камня с кованой решеткой, сауна, туалеты, душ. Здесь могла бы разместиться большая компания или пара семей с детьми, и никому не было бы тесно.

Один раз в неделю к ним ходила убирать моя соседка по комнате, Тома. Бабушка была очень приветливая, усаживала ее пить кофе, расспрашивала о жизни. Когда убираешь, видишь, как живет клиент. Например, кровати смяты только две, причем, в одной спальне. Двумя другими спальнями не пользуются. Туалет посещали тоже всего один, в одном и том же кресле любила сидеть бабушка, а в другом – внук. Тома любила там убирать. У нее была примочка – начищать зеркала рукавом. Брызнет стекломойки, разотрет тряпкой, а потом для пущего блеска рукавом его, рукавом. Она надевала на работу старые хлопчатобумажные кофточки, которые не жаль.

- Зачем вам двоим такой большой дом? – спросила она однажды у Алёши, - вы ведь даже спите в одной спальне.
Он был мальчик разговорчивый и всегда поблизости вертелся, когда Тома убирала.
– Почему в одной? – ответил Алеша. – По воскресеньям приезжает дедушка, и они с бабушкой уходят спать в ту комнату, - он кивнул на спальню, где стояла большая двуспальная кровать.

Ему было лет десять. Светловолосый, светлоглазый, таких мальчиков в России миллион. Только когда улыбался, в его лице появлялось что-то от старичка. Мы познакомились в конце лета, когда база начала пустеть. Я мыла полы в «Романтике», а он слонялся поблизости, явно не зная, чем себя занять. Дверь в номер была приоткрыта, я домывала коридор, Алёша встал на порог и заглянул.
- Что, все выехали? – спросил он.
- Да.
- Мы тоже уезжаем через месяц, 17-го сентября.

Я заметила, что обувь у него не очень чистая, он лазил по лесу, видимо, а здесь всегда влажная почва с хвоинками и опавшими листьями.
- Сойди с порога, - говорю, - ты нанесешь мне грязи.
Он сошел.
- Как вас зовут?
- Юля.

[18+]
По нескольким его фразам я догадалась, что это Алёша из 51-го коттеджа, который убирает Тома. Аренда этого дома на лето стоила более полумиллиона рублей. Он подождал, пока я домыла.
- А теперь вы куда идете?
- В 10-й.
- Можно вас провести?
- Можно.
Мы пошли. Одной рукой я тянула тележку с бельем, в другой у меня было пустое ведро, а через локоть перекинут свитер, я таскала его с собой на случай плохой погоды. Это был свитер-талисман, связанный мамой. Когда я надевала его с утра, день выдавался солнечным. А их было так мало в этом краю. Белья сегодня было под завязку, я тяжело втаскивала тележку на ступеньки мостика, перекинутого через ручей, и брякала ею о камни, когда мы спускались с него.
- Можно вам помочь? – спросил Алёша.
Я дала нести ему пустое ведро. Мне показалось, он понял, что от него отделались.
- Можно с вами? – спросил он, когда мы подошли к 10-му.
- Нет, тебе сюда нельзя.
- Почему?
- Ты можешь увидеть изнанку нашей жизни.
- Изнанку жизни?
- Да.

Я закрывала дверь у него перед носом, он стоял.
- Постойте, постойте..
- Что?
- Можно, я буду здесь вас ждать?
- Как хочешь.
Алёша ждал меня часа два с половиной. Потом проводил до следующего коттеджа и снова ждал. На следующий день уже махал мне рукой, как старой знакомой.
- Вы знаете Иру? – спросил он у меня.
- Кто это?
- Это аниматор из детской комнаты.
- Нет, никогда ее не видела.
- Она красивая.
- Да?
- И веселая. С ней никогда не скучаешь.
Он помолчал.
- Она скоро уезжает. И больше никогда не вернется сюда.
- Почему?
- Из-за Даши. Даша не любит ее, а Ира плачет.
- Ты знаешь Дашу?
- Нет, но я ее ненавижу.

Как-то он узнавал, в каком коттедже я работаю, и подходил туда, всё хотел помочь. А однажды действительно помог. У меня была напарница из Белоруссии, моя тезка. Нас было две Юли среди горничных, и, чтобы не путать, меня называли Юля Украина, а ее – Юля Беларусь. По пятницам нас ставили работать вместе, и более неподходящих сотрудников трудно было найти. Мы никогда не могли договориться, кто что моет, кто что берет, кто чего куда несет. Каждый раз сплошная путаница и накладки. Я с трудом принимала ее претензии, а она так и вовсе заявила, что ее от меня «клинит». От одного моего присутствия она перестает соображать и не может работать. В тот раз мы с ней перепутали упаковки белья, вернее, это я перепутала – нечаянно захватила ее упаковку, а ей оставила свою – и разошлись по разным концам базы. Она звонит мне:
- Это блядь что за хуйня?
- Убирай пока, - говорю я. – Потом я принесу и разложу твое белье.
- Нет, блядь, я хочу видеть свое белье сейчас. Я его укомплектовала, а ты забрала! Я блядь сейчас хочу его видеть, свое белье. Дай мне мое белье!

Я положила трубку. Когда Юля говорила, она жестикулировала всем лицом, мельчайшей его черточкой. Не нужно было слышать слов, чтобы понять ее, достаточно было видеть движение глаз и бровей, губ, носа, щек, подбородка. У обычного человека маски лица сменяются одна за другой, если вообще сменяются, на ее же лице они жили все сразу, борясь друг с другом и друг друга перекрикивая. Лоб ходил, как живой, будто он лично имел какое-то мнение, отдельное от мнения своей хозяйки. Наверное, от такого же сверхтемпераментного господина сбежал когда-то гоголевский Нос. Глядя на Юлю, как-то верилось в это происшествие.

Я думала, что делать. У меня не было ни минутки лишней, чтобы идти к ней в «Аврору», это было довольно далеко от того места, где я работала. На ходьбу туда-сюда потеряю минут 20-ть, на объяснения с ней еще пять, а за это время можно вымыть кухню. Из тех же соображений она не шла ко мне. Каждые двадцать минут были дороги, даже десять, даже три.

А тут Алёша. Я дала ему пакет с бельем.
- Только никому не говори, куда ты и по чьему поручению.
- Нет, всем расскажу.
- 76-й номер, в «Авроре». Просто зайдешь и отдашь. Я сейчас бегу в 14-й, если что-то не получится, придешь туда и вернешь мне, хорошо? По главной улице не ходи, если Даша вычислит нас по пакету, она меня распнет.

Он пошел. Коротким путем, огородами. Беларуссия осталась довольна. Следующий дом мы должны были мыть с ней вместе. Встретились на улице, пошли туда. Алёша за нами. Он начал проситься, чтобы мы пустили его внутрь. Я сказала, нельзя.
- А долго там мыть? – спросил он.
- Че там мыть-то? – ответила Юля, подкуривая. – Хуй да нихуя. Заходи.
Но я настояла, чтобы Алёша остался. Кажется, изнанка жизни начала приоткрываться перед ним уже на пороге.

- Можете показать мне Дашу? – спросил Алёша на следующий день.
- Как ты себе это представляешь? Мы зайдем в администрацию, и я укажу тебе на нее пальцем?
- Я туда сам загляну. А вы опишите, какая она.
- Черненькая, с длинными волосами.
- Там две таких.
- Которая постарше.
- По-моему, они одинаковые.
- Высокая.
Алёша озадаченно молчал. Десятилетний мальчик – безупречный джентльмен. Ему любая девушка кажется высокой, а восемнадцать ей лет или двадцать пять не имеет совершенно никакой разницы.
- Я ей что-нибудь сделаю, - сказал Алеша.
- Например?
- Подожгу администрацию.
- Хаха. Ручки коротки.
- Не верите? Найду средство для розжига, куплю дров, обложу ими ночью вход и подожгу.

Я подумала, что план не такой уж неисполнимый. Средство для розжига можно было взять почти на любой мангальной площадке после отъезда жильцов. Редко его использовали полностью, оставалось по полбутылки и больше, и при желании, за какое-то время можно было насобирать пару литров. Дрова запросто покупались в администрации, а сама администрация, как и все дома здесь, была сложена из бревен.

- А пока что я засунул им в замочную скважину грибы, - подытожил Алёша.
- Давно ты здесь? – спросила я, чтобы отвлечь его от злодейских мыслей.
- Всё лето. Мы приезжаем сюда с бабушкой каждый год.
- А где твои родители?
- В Англии.
- Вот как?
- У меня двойное гражданство – России и Великобритании.

Если бы у меня было лишних полмиллиона рублей, я никогда бы не сняла коттедж, в котором жили Алёша с бабушкой. Он стоял в лесу, как в темном чулане. Подходишь, и даже в солнечный день на тебя повеет холодом и сыростью. Полумрак, черные ели поломанными лапами заслоняют небо. В окнах днем горит свет, на одном из подоконников стоит утюг, и от этого становится не по себе – место нежилое, а внутри кто-то есть. Только приблизишься, и хочется бежать оттуда, как от чертова логова.

В воскресенье мыли допоздна. Был большой заезд, горничные бежали с базы, и вся работа ложилась на плечи оставшихся. Уже темнело, когда я возвращалась с работы, Алёша не отставал. Обычно он незаметно исчезал под вечер, а сегодня миновал белую медведицу – эта фигура служила у нас как бы границей между коттеджным поселком и службами – и направлялся со мной в общежитие. Отсюда дорога становилась хуже, она была уже не асфальтированной, а из корявых бетонных плит, и резко уходила вверх. Я громыхала по ней пустой тележкой.

- Тебя бабушка не хватится? – спросила я.
- Нет, она знает, что я гуляю.
- Дотемна?
- Бывает, и до ночи.
- Алёша, нас, наверное, уже заметили.
- Заметили?
- Да. Что мы ходим вдвоем. Понимаешь?
- Понимаю.
Но он ничего не понимал.
- Кто нас заметил?
- Да не важно. Кто бы нас ни заметил, этого нельзя.
- Даша?
- Надеюсь, что нет. Другие люди, которые могут Даше рассказать.
Он проводил меня еще немного темноте, молча. Потом резко остановился.
- Я пошел.
- Давай.
Приближались фонари общежития. Хорошо, что мы расстались, еще не выйдя на свет.

За несколько дней до своего отъезда Алёша стал моим спутником. Как нельзя представить Землю без Луны, так нельзя было представить меня без него. Мне вспомнилось, что пару лет назад я затеяла писать фантастический роман, главным героем которого был мальчик лет 17-ти, я назвала его Алёша. И сам роман назывался «Алёша». О. сказал, что это не звучит, но никакого другого названия я не хотела. Я написала страниц пятьдесят, О. прочитал и вынес приговор, что это все никуда не годится. Я удалила написанное, было немного жаль. А теперь этот Алёша… материализовался в Семи озёрах, как мое порождение, и никак не хотел удаляться.

Мне поставили дежурство, было много беготни. Дежурить – это значит мыть дома, которые у тебя по плану, и одновременно ходить по разным поручениям: кому-то требуется долить жидкого мыла, кому-то принести дополнительное спальное место, детскую постель, туалетную бумагу, кастрюлю, полотенца, застелить по просьбе клиента кровати, перемыть ему пол, разнести обед и ужин в администрацию и охране. При этом никто с тебя твоих основных обязанностей по мытью коттеджей не снимал. Дежурство продолжается до ночи, пока не уляжется последний клиент.

Я забегалась в этот день, ничего не успевала. Алёша бегал со мной. Мы почти не разговаривали. По звонку я выходила из коттеджа, в котором мыла, он ждал меня на пороге, и мы вместе куда-то мчались. Он только спрашивал меня: «В какой»? Я называла номер, и мы бежали.

Случилось так, что основная часть поручений была в тех домах, которые стоят на виду у администрации. Рабочее место администраторов расположено так, чтобы они могли видеть всё и всех. Огромные окна, которые начинаются почти от цоколя и заканчиваются где-то под крышей, дают обширнейшую панораму, ни одна мышь не проскочит. Мы с Алёшей прошлись перед ними раз пять. А еще, как назло, меня послали в кафе, оно стоит точно напротив окон, и весь наш путь туда и обратно был виден, как на ладони. Я представила себе лицо Даши при виде нашей парочки, мысленно ужаснулась и одновременно захохотала. Ну, что она может мне вменить? Ведь не тяну я мальчика за собой на аркане, не веду за руку, даже не поворачиваюсь к нему. А он клиент, волен ходить, где хочет.

После кафе я хотела вернуться к своей работе, но мне позвонила Даша с просьбой зайти. Да, я предчувствовала этот звонок. Алёша пошел со мной. Мы прошли через огромный зал администрации, я впереди, он чуть сзади, и остановились перед ней. Несколько мгновений Даша оглядывала нас и зловеще молчала. Мы стояли, как на страшном суде.
- Какое отношение вы имеете к нашему гостю? – спросила она, наконец, каменным голосом.
- Никакого, - ответила я.
Опять молчание. Наверное, Даша ждала, что я брошусь что-то пояснять. А мне самой было интересно, как она вырулит. Ведь не будет же кричать на клиента?
Нет, она не кричала. А прошипела холодно и зло:
- Не ходи за ней, слышишь?
Алёша не отвечал.
- Ты слышишь меня? – казалось, она хочет проглотить мальчика, как удав. Даже мне было жутко смотреть в ее лицо.

Зачем она мучила ребенка? Через пару дней он уезжает, неужели нельзя оставить его впечатления светлыми? Поскольку Алёша молчал, Даша продолжила пояснять ему, что за мной ходить нельзя, что я работаю, а он мешает, что сотрудники должны работать, а гости – отдыхать!
Алёша стоял маленький, испуганный. Слова ее падали на него, как удары.
Наконец, мы вышли.
- Теперь ты понял, кто такая Даша?
- Да.
Мы постояли немного на крыльце. Мне нужно было отправляться в недомытый коттедж. Я пошла, Алёша не двигался. Но не сделала я и десятка шагов, как он бросился за мной. Мы снова шли вместе, как ни в чем не бывало.

Потом была суббота – наш законный выходной, и мы с Алёшей не виделись. А в воскресенье он уехал. В этот день я до обеда провалялась в постели, работа начиналась с двух, по выезду жильцов.

- Знаешь, что Даша вычудила? – спросила Тома, валяясь на второй кровати.
- Что?
- Сказала Алёше «я тебя скоро возненавижу».
- Ого. По поводу чего это?
- Он что-то нашкодничал в администрации вчера.
- Что именно?
- Не знаю. Ходил там, где склады.
- Но ничего не поджег?
- Нет, просто ходил. Чего-то искал как будто. Она выгнала его, наругала, а в конце: «я тебя скоро возненавижу».
- А Алёша?
- Вернулся домой, передал ее слова бабушке. Она обиделась. Сказала «ноги моей не будет на этой базе».
- Эта Даша им всех клиентов разгонит.
- Горничных уже разогнала.
- Буфетчица, - сказала я. - Ей пьяным мужикам водку наливать, - и пошла собираться на работу.

Tags: Семь озёр Ленинградская область
Subscribe

Posts from This Journal “Семь озёр Ленинградская область” Tag

  • Гастарбайтер. Начало

    Мне было бы очень горько, если бы вокруг я не видела наших людей, если бы поехала на заработки не в Россию, а куда-нибудь в Польшу или подальше.…

  • Говорящие поросята

    Какая причудливая форма жизни, а обречена лишь на то, чтобы служить источником белка для высших существ. Вот, каких симпатяг мы объедали! Это…

  • Скромное очарование бомжизма

    Моя мама устроилась работать в магазин уборщицей (привет всем, кто скачет по поводу повышения украинских пенсий, так повысили, что пришлось искать…

  • Баня на озере

    Хочу рассказать, как мы мыли бани, это нечто особенное. Баню заказали для какого-то важного клиента, придирчивого, который любит, чтобы все было…

  • Семь озёр. Специальное предложение для корпоративных клиентов

    Я как-то подзабросила писать о Семи озёрах, но я продолжу, хочу закончить эту поэму. Сегодня расскажу о постельном белье. С постелей в номерах…

  • Администратор Даша

    Имя пишу настоящее, эта девушка достойна быть упомянутой в моем блоге. У меня с ней было два столкновения, мелких, в общем-то. Один раз она приказала…

  • Пара добрых слов о питерцах

    Что это я все о плохом да о злом? Было же и хорошее. Например, клиенты Семи озёр. Все-таки культурная столица накладывает свой отпечаток. Питерцы…

  • Семь озёр. Отношение к персоналу

    Половая жизнь горничных для руководства Семи озёр - первостепенной важности вопрос. И непонятно, почему. Проблем на базе более чем достаточно:…

  • Семь озёр. Столовая

    При устройстве на работу питание в Семи озёрах обещают бесплатное. И так оно и есть. Кормят вкусно. Меню расписано на неделю вперед, и ни одно блюдо…

promo julija_welboy march 4, 2017 23:44 83
Buy for 10 tokens
"J & J" - это роман о любви. Мы написали его совместно с французским переводчиком и психоаналитиком Жаном Легенэк. Наверное, больше понравится женщинам. Но, может быть, и мужчинам, кого интересует тема отношений. Чтобы долго не рассказывать, о чем роман, приведу ниже отрывок, из…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 86 comments