Уже неделю у нас в квартире стоит нежилая тишина. Мы ходим друг мимо друга, как враги, да мы и есть враги. А все началось с того, что я открыла дверь не тому парню.
Он позвонил, а наши соседи… у них там то музыка, то телефонные разговоры, то разговоры на повышенных тонах, а часто всё вместе, и они ничего не слышат. Я была на кухне и пошла открывать. Видела его второй раз в жизни, это был их друг. А могла бы сделать вид, что не слышу его звонка.
[Spoiler (click to open)]До этого мы жили хорошо. Стали немного разговаривать, и даже – иногда они покупали мне вкусняшки. Нет, не просто так, а в качестве извинения за шумно проведенный вечер. Была пара случаев, всю ночь не давали спать. Пригласили в гости двух друзей – Альберта и Колька, пили-веселились, а потом вывели их на улицу и побили. Альберт за деньги заикнулся, мол, должны вы мне, ну и получил. А жаль его, такой спокойный мужчина был, даже солидный, - больше не ездит к нам. Колька побили за компанию. Ему никто ничего не должен, но он такой тихонький, скромный, как его не побить?
Во второй раз они сами между собой подрались, два лучших друга, Роман и Саня. В два часа ночи вдруг слышу – сцепились. Мебель падает, что-то раскололось в щепки, рычат. Вывалились в коридор, кубарем покатились, я дверь закрыла на замок от греха подальше. Думаю, хоть бы за ножи не взялись, не хватало нам полиции. Никто разнять их не мог, а звуки стояли такие, будто дикие звери рвут друг друга на части.
Утром встаю – весь туалет в крови. На стенах, на умывальнике бурые потеки, а на полу брошена кровавая простынь. Ушла на работу, вечером прихожу – они как огурчики! Как так люди умеют? Слышала, что после драки дружба прочней. Якобы подерутся двое, потом мировую выпьют и становятся неразлей вода. Но это был не наш случай. Вижу, вроде, и примирились, но холодок между ними пошел, претензии какие-то на ровном месте.
А потом пришел этот гость и напугал меня. Жилистый, с большими кулаками, говорил со мной невежливо. Я пожаловалась хозяйке.
Теперь Роман остался в комнате один. Пригласил к себе Колька, чтобы не так одиноко было. Колёк ему в магазин ходит, чай заваривает, еду подогревает на кухне и в комнату носит. Сидят у себя бесшумно, только слышно, как телевизор работает. Сейчас столкнулась с ними в коридоре – Роман обошел меня по стеночке, а Колёк за дверь спрятался, пока не пройду.
Еду в метро в окружении читателей. Справа от меня сидит девушка с распечатанным романом на А4 - что-то из Джона Фаулза, слева - мужчина с историческими исследованиями. Причем, он не просто читает, а делает пометки на полях карандашиком, подчеркивает отдельные строки. Я заглянула в текст - он был о короле Филлипе (если я ничего не путаю. Есть такой?). Напротив еще одна девушка - тоже с романом из зарубежной литературы.
Все трое с бумажными носителями, не электронными. И хоть я сама уже лет -надцать как ничего не читаю с бумаги, такое отношение к книге подкупает. Все-таки приятно находиться в читающем обществе, даже просто ехать в транспорте с такими людьми приятно. И конечно, у страны с читающим народом большое будущее.
Несколько лет назад я была в Киеве и тоже ездила там в метро. Возможно, тогда политическая ситуация не располагала, но все же я не видела ни одного - ни одного - читающего человека. Я думаю, это и есть причина, по которой Украина никогда не будет целым, а всегда - только частью.
Я читала раньше каждый день, теперь могу позволить себе только по выходным (имею в виду книги, литературу, а не соцсети). А вы?
Ходили встречать золотую осень в Измайловский парк. Пешком пошли, замерзли, а там, оказывается, нет ни одного кафе. Но у нас была с собой бутылка коньяка! Все-таки пришлось пройти парк насквозь, чтобы поесть. Поели (и попили), пошли назад.
Темнеет. Обратной дороги я, конечно же, не узнаЮ. Со мной двое спутников, один уже 17 лет в Москве, и может водить по ней с закрытыми глазами. Мы углубляемся в какую-то лесную чащу, достаю навигатор. "Мы идем не туда"! - "Да выбрось ты навигатор, я летучая мышь, у меня навигатор внутри", - говорит он.
Петляем по тропинке, которую ежи протоптали, светим фонариками в темноте. Под ногами зачавкало, это болото. Я зачерпнула грязи, мои спутники тоже. Холодно! Коньяк из горла... Навигатор показывает, что скоро ручей. Вышли к ручью. "Сейчас налево, - говорю я, - там будет мостик". Тот, который летучая мышь, в этот раз согласился - видимо, сам устал. Пошли, а берега все болотистые, вязкие.
Намотали мы по парку 10 км. У О. отвалился каблук, и остаток пути он шел голой пяткой по голой земле, разбил ногу в кровь.
А так мне все понравилось, и запахи леса, и листики желтые кленовые, и то, что на джинсах у меня не осталось ни единой - ни единой - капельки грязи, как будто я посуху шла, и теплое такси, когда ехали домой. У меня зуб на зуб не попадает, губы синие. А на фотографиях - это я еще свеженькая, перед походом.
Если бы мне нужно было воплотить медведицу в человеческом обличье, я выбрала бы эту женщину. У нее всё крупное и сильное. Разглядывая ее тело, убеждаешься, что человек состоит из мяса и костей – широких костей, твердых, предназначенных для опоры и нанесения ударов. Нет, она фигуристая, но обнимать ее за талию, все равно что обнимать дуб. И главное сходство с медведицей: в ней есть свирепость. Когда эта женщина смотрит на тебя своими круглыми черными глазами, - кажется, попробуй возрази ей, и она тебя порвет.
Бывают такие люди, рядом с которыми понимаешь, что ты лилипут. И даже не в росте дело, а в их необъяснимом психическом превосходстве.
Такая женщина сидела в столовой, когда я туда вошла. Да, забыла сказать: чтобы подчеркнуть крупные черты лица, ее волосы завиваются в крупные тугие кудри и стоят над головой в виде шапки. Ни одной черточки в ней нет мелкой, пусть бы хоть носик или ушко – нет. Природа создала ее как образец на выставку достижений народного хозяйства.
Впрочем, зачем я так много о ней? Ведь она сказала мне всего две фразы:
- Ты в какое время обедаешь? - В десять. - Что-то я тебя здесь не видела.
По ее интонации я отчетливо услышала, что она оговорилась. На самом деле женщина хотела сказать «чтобы я тебя здесь не видела», и лишь остатки приличия помешали ей. Ее взгляд подтвердил мою догадку. Я взяла свою кружку и баночку с кофе, которые уже выставила было на стол, и ушла. Она сидела в компании еще двух женщин, тоже не мелкого десятка, - наверное, они вели какие-то свои разговоры, а я их стеснила.
Как бы там ни было, мне пришлось идти обедать в другое время. Я выбрала его наобум, пытаясь угадать, когда в столовой совсем никого не будет. Захожу, а там молодой человек.[Spoiler (click to open)] Не помню, во что он был одет, но такое ощущение, что во фрак – так прямо он сидел и так бесшумно ел. Согласитесь, когда вы едите ножом и вилкой, нет-нет, да и звякнете ими о тарелку? А он – ни разу. У него маленькая светлая бородка, а смотрит он так, будто спустился сюда прямо с неба – господи, сколько в нем печали! Я спросила, не помешаю ли ему, а он ответил: «Нет, что вы, ничуть». Ответил так кротко, что от его слов размяк бы и камень. Откуда ты взялся здесь, Дориан Грей?
Женщины говорили, что у нас здесь где-то есть художники, так вот это, наверное, один из них. Художники проектируют изделия, которые мы шьем, - некоторые довольно необычны. Например, недавно был мужской плащ с большой серебряной звездой на спине - звезда четырехугольная на черном фоне, будто на небе. А сам плащ тоже необъятный, как ночной небосвод. Рукава, как крылья.
С тех пор этот молодой человек стал иногда появляться у нас в цеху со своим другом, Ванечкой. Ванечка не такой красивый, зато спортивный. Когда он заходит, длинные волосы его развеваются от быстрой ходьбы, смотрит вдаль. Он пружинистый и ловкий, хочет казаться деловым. Пожалуй, с этих двоих станется придумать такой плащ.
Они похожи, как братья. У обоих в волосах золотая волна, только у Ванечки они еще шелковистые и до плеч. Есть у них и сестра – секретарь Александра. Она могла бы быть очень худеньким угловатым юношей, в ней ничего не пришлось бы менять, кроме одежды. О том, что это девушка, напоминают лишь длинные локоны и длинные юбки. Одевается она так, чтобы ни в коем случае не подчеркнуть свой женский пол. Юбки простые, как носили курсистки в 19-м веке, - до щиколоток и без всякого кринолина. Блузы – просторные, не оставляющие и намека на то, что под ними кроются изгибы и округлости. Жакеты – на два размера больше, и хоть по покрою они приталенные, талию у Александры никто не заподозрит. Особенно любит она носить широкие четырехугольные блузоны, они из жесткой топорщащейся ткани и скрывают сразу всё, от ключиц до бедер. Даже обтягивающие джинсы не обтягивают ее. Есть ли у этой девушки тело?
В тот же день я столкнулась с директором нашего предприятия, он же владелец. Как понять, кто главный руководитель на фирме? Ищи самого крупного, это и будет он. Не знаю, почему, но у меня всегда так. Самый высокий или самый полный, а обычно то и другое вместе. Немелкий, одним словом.
Иду я вечером пить кофе, а проход к столовой узкий, весь заложенный рулонами ткани. Склада как такового здесь нет, но он везде: начиная от входных дверей и до туалета, во всех мыслимых коридорах, переходах и закутках лежит материя. Пройти-то, конечно, можно, но два толстых человека разойдутся с трудом.
На это и рассчитывал наш руководитель, когда бежал – на то, что я не полная, и сейчас он легко меня минует. Мы сошлись как раз в том месте, где коридор поворачивал на выход. Мужчина тоже повернул и сделал уже шаг от меня, но вдруг дал задний ход и наступил мне на ногу. По ощущениям – как будто на меня наехал грузовик.
Он стал ловить мою руку – подумал, что я падаю (так оно где-то и было). Поймал за три пальца и начал тянуть их куда-то вверх и в сторону, да так, что в суставах у меня хрустнуло.
- Ой! – закричала я. - Ой! Ой! Ой! – крикнул он, отрывая мне пальцы по одному.
Да что же это такое?! Мужчина смотрел на меня испуганными глазами – видимо, не понял, что произошло (я тоже). Наконец, мы как-то расцепились, и он убежал вдаль.
Когда я стала увольняться, мне женщины советовали, как лучше забрать свои деньги. - Ты, - говорят, - заранее скажи Анне Александровне, каким числом планируешь уволиться, чтобы она включила тебя в список и подала Венечке. Ванечка деньги заказывает в банке по списку. - Ванечка? – спрашиваю я, - при чем здесь Ванечка? - А от кого ты денег ждешь? Он, Иван Владимирович, тебе и заплатит. Собственник наш, больше некому. - Так это Иван Владимирович? - А кто же еще? - Я думала, он художник… - Ху-дож-ник! Ты, Юля, где все это время была? - А художник кто? - Да кто. Знаешь, тут толстый один носится? - Ааа! - Вот он.
К нам пришла новенькая – женщина с интеллигентным лицом. Спрашивает у меня в столовой: - А вам на телефонные звонки разрешают отвечать? - Конечно, - говорю. - А я слышала, как Таня… да? Или как ее? - Таня. - Ругалась, что по телефону разговаривают. - А, ну это если ты постоянно. Есть такие, которые телефон из рук не выпускают, на тех – да. А если тебе просто что-то сказать, то, конечно, можно. Мы же не в тюрьме.
В этот раз с нами сидела та женщина, которая не котик. Я впервые видела ее так близко, она по-прежнему молчала. Ела поодаль от нас, на торце стола, и даже не смотрела в нашу сторону.
- Меня Людмила зовут, - сказала моя собеседница. - Очень приятно. Меня Юля. - А меня Инна, - послышалось вдруг с того края.
Голосом корявым и гулким, почти замогильным, она так выговорила свое имя, что мы чуть не вздрогнули. Он звучал, как будто из ада.
[Spoiler (click to open)] Я ответила, что мне приятно познакомиться. Инна сидела, низко наклонившись над тарелкой. Было заметно, как она дрожит.
- Вы в какое время обедаете? - продолжила Людмила после паузы - Я в 10:20 и в 14:20. Но бывает, и в любое время прихожу. - Не ругают? - А… - я махнула рукой. - Только в три не приходите и в одиннадцать, когда обедает бригадир, а так можете нарушать. - Всего два раза перерыв? - Нет, ну девчонки ходят еще на перекур. А я около шести иду кофе пить. Это не положено, но мне тяжело до восьми без кофе.
Пока я говорила, Инна-зэчка следила за мной, как в оптический прицел. Ее взгляд весил тонну, и не почувствовать его было нельзя. Чтобы как-то стряхнуть с себя это, я повернулась и говорю:
- А вы в какое время обедаете, Инна? Мы раньше как будто не встречались.
Лицо ее разорвала страшная гримаса. Губы расползлись, как черви, открылась черная дырка рта. Каждое слово давалось ей с муками, причем мучалась не она, а кто-то внутри нее. Раздирая кожу несчастной женщины, к нам лез черт.
Люди верующие сказали бы, что она одержима. А я считаю – в нее вселился чужой. Часть всеобщей отчужденной души, которая живет там, в тюрьме, и наделяет собой всех, кто с ней соприкоснется. Это вовсе не метафора, а самая настоящая реальность. Раньше я думала: что объединяет их, зэчек? И вот теперь поняла. Я смотрела чужому в глаза, и не сомневаюсь – он тоже смотрел на меня. Он видел, что я его вижу.
Инна говорила самые обычные вещи: что рада познакомиться с нами, и мы с Людмилой – хорошая для нее компания. Она благодарит меня за разъяснение здешних порядков, и если я позволю, тоже хотела бы приходить около шести пить со мной кофе.
Надеюсь, мне удалось сохранить спокойное выражение лица, я даже попыталась чуть-чуть улыбнуться. По сути ничего страшного эта женщина не сказала.
- Конечно, - ответила я, - вы можете приходить пить кофе. Кто угодно может приходить сюда, для этого мое разрешение не требуется.
Когда Инна закончила свою речь, она еще немного дергалась. Сидит, а лицо ее прыгает, и вижу, тошно ей. Потом она помрачнела, сквозь зубы процедила: "Пойду покурю", - и вышла. Наверное, мне нужно было для Людмилы хоть что-нибудь пояснить, но я не люблю таких разговоров (обсуждения зэчек) и никогда не поддерживаю их. Мы посидели еще немного в молчании, и я тоже вышла.
На следующий день Людмила не пришла. Бригадир спрашивает: - Юля, а где новенькая? - Я не видела ее. - Она не придет? - А я откуда знаю. - Ты общалась с ней.
Хотела сказать: с ней сам черт пообщался.
С тех пор Инна следит за мной. Не то что бы выслеживает, но взгляд ее, как фотокамера, настроенная на непрерывную съемку: она хочет запечатлеть посекундно, как меняется мое лицо в разговоре, какие я делаю жесты, как улыбаюсь, как смотрю. Эта женщина просто впитывает меня. Если бы было возможно, она бы, наверное, записала на диктофон мои интонации. Подхватила одно мое словечко и вставляет его, куда надо, и куда не надо.
К нам на работу пришли две женщины, и поначалу в них не замечалось ничего особенного. Вернее, не замечала только я – другие сотрудницы по углам шушукались: зэчки, зэчки..
Первой приехала темненькая, я увидела ее утром в раздевалке. На ней была кофточка навыпуск и брючки. Кофточка у новенькой была такая, которую может носить только очень, очень положительная женщина – домохозяйка, верная жена и мать троих детей. Она стояла, прижавшись к стене, а у другой стены стоял, прижавшись, ее чемодан. Ей не выделили шкафчик, и женщина не знала, что делать. Я сказала, что нужно спросить шкафчик у бригадира, а то так ведь можно до вечера простоять, никто и не заметит. Женщина засмеялась, и по ее смеху я поняла: она чего-то очень боится.
Она и дальше смеялась так, будто в нужный (а на самом деле ненужный) момент в ней нажимали кнопочку, и загоралось табло «опасность». Кажется, ее звали Зоя. Если представить, что каждый год после 25-ти приносит женщине по морщине, то на ее лице отобразились не годы, а прожитые дни – мелкие и мельчайшие трещинки, их было слишком много на квадратный сантиметр кожи. Ни один день не миновал для нее безболезненно, каждый оставил по себе зарубку. Что это была за жизнь?
[Spoiler (click to open)] Характер ее был дрянной. Она то молчит и смотрит тусклыми глазками, то поддакивает, то подскуливает, то вдруг гавкнет, огрызнется, зыркнет злобно. Причем в те моменты, когда этого совсем не ожидается. Я тогда перестаю с ней разговаривать, и вот она уже снова подползает, в глаза заглядывает. Удивляюсь, как при таком характере ей удалось расположить к себе бригадиршу, и не просто расположить, а как будто даже взять ее в покровительницы.
Они по сигаретке скурили, и вот уже подруженьки. Зоя эта наделала 200 единиц брака, а я увидела. Она заготавливала т.н. флажки – это бирка-размер, которая крепится на спинку изделия, под горловину. Зоя их стачивала, а я притачивала. Флажки были косые, грязные (торчали нитки) и сделаны не по технологии. Если отдел качества решит придраться, то все эти 200 единиц вернут мне с формулировкой «Ты видела? Зачем ты пришивала?»
Я показала бригадирше. Эта девушка, которая в нормальном состоянии мечет громы и вызывает молнии, изобразила вдруг на лице своем неловкость и мягко сказала: «Надо будет пересмотреть… Зоя». Зоя и не подумала сдвинуться с места. «Все двести единиц», - добавила я, глядя на нее. Нехотя Зоя встала, пошла к столам, где лежали ее изделия. «Так не делается, Юля, - прошипела она на ходу. - Надо было мне потихоньку сказать, а не объявлять при всех.» - «С какой это стати, - спросила я довольно громко, - мне покрывать твой брак»? Вообще, слово «брак» лучше не употреблять, оно означает обвинение и наезд. Лучше говорить «косяк» или как-нибудь матом выразиться, это звучит лояльней. К нам поспешила бригадир: «Юля, ну что ты? Устраиваешь истерику на пустом месте».
Эффект подруженек на работе поразителен. Если уж он замешается, гори огнем производство, пропадай качество, сдохни заказчик – лишь бы подруженька была не в обиде.
Позже приехала ее настоящая подруга, зоновская. Помните Маньку Облигацию из «Места встречи»? Представьте, что тогда эту девушку все-таки посадили лет на десять. Ее холеная шкурка в тюрьме подпортилась, и лаковые, лоснящиеся когда-то шерстинки превратились в слежавшиеся чешуйки. Но она видит себя прежней, обесцвечивет волосы до состояния сухой соломы и завивает их в крутые кудряшки. Носит кофточки с вырезом, открывающим начало грудей. Много говорит по телефону, и всё манерным голосом, протяжными звуками подчеркивая, что говорит она с мужчиной.
Чем эти женщины отличаются от нас? Вульгарность? Но и среди нас есть вульгарные. Есть горластые, грубые, пошлые, глупые. Есть овчарки – это такие агрессивные женщины, которые своей агрессией гордятся. Есть трамвайные хамки, есть базарные хабалки – но это все не то.
В мужском обществе не принято осуждать отсидевших. Мужчина может не скрывать этого, никто от него не отшатнется, пальцем не укажет, не будет глазами провожать, шептаться за спиной. Это не порок. А в женском мире срок заключения - это днище, ниже которого упасть нельзя. И неважно, что там она сделала: украла побрякушку или убила человека – она побыла на той стороне реальности, на которой нормальная женщина быть не должна. Самые злые из нас – котики по сравнению с ними.
Видели в интернете картинку: несколько котиков сидят в ряд, а между ними затесалась собачка? Она такая же пушистая, с такой же милой мордочкой, маленькая и ласковая, но это совсем другой вид животных, совсем другой – так и эти женщины. Теперь уже и я отличаю их.
Эти две быстро ушли, а сейчас пришла третья. Она худая, как хлыст, все время молчит. Если отвечает, то очень вежливо, у нее есть какая-то преувеличенная деликатность, как будто она за версту хочет обойти все возможные недоразумения и претензии на свой счет. Но это не обходительность хорошо воспитанного человека, это – как забор. Я здесь, вы там, - как бы говорит она своей вежливостью, - и вы не достанете меня. Одевается лучше, чем все мы. Женщины с воли сидят в непритязательных футболках и спортивных штанах, на ногах тапки. А у нее стильный спортивный костюм, модная оправа для очков, хорошая обувь. В нише стола стоит ее яркая сумочка, из которого она достает новенький ежедневник, чтобы записывать работу. Но я вижу – не котик.
Наверное, эта девушка в прошлой жизни была пиратом. Я думаю, внешность не дается просто так, она отражение опыта, который ты пережил, и энергий, которыми научился управлять. Если у тебя шрам, который идет наискось через лоб, бровь и скулу к мочке уха, как пиратская повязка, это о чем-то говорит? Глаз не задет, и слава Богу, а то бы пришлось носить повязку настоящую. Склонность к татуировкам, которым уже мало места на туловище, и они, охватывая шею, подползают все ближе к лицу – лицу красно-рыже-рябому, как будто обожженному солнцем. Где, как не в скитаниях по океанам, можно приобрести эту дубленую кожу, этот хриплый голос? За 30 лет жизни в женском теле в обычной городской среде ты не станешь такой.
Служить боцманом на корабле, управлять командой полубандитов-полуматросов, тренировать глотку, перекрикивая ветра, железной рукой подавлять пьяные бунты – вот обстановка, в которой эта девушка смотрелась бы захватывающе и остро. В такую можно было бы влюбиться, во всяком случае, восхищаться ею. А что предлагает ей жизнь?
[Spoiler (click to open)]Вписанная в картину зауряднейшего швейного цеха, в котором она поставлена бригадиршей, среди дюжинных женских лиц, которые не оценят ни ее героизма, ни воли, ни борьбы со стихией, девушка теряет всю свою красоту. Вот так неподходящая рама губит гениальное полотно.
Творец нарисовал портрет, а плохой ремесленник сделал ему оправу - и получилась обычная человеческая судьба. Вместо парусов – груды тряпок на столах, вместо палубы – производственное помещение размером с корабль. Боцманиха ходит из одного его конца в другой, покрикивая на команду. Она носит коротенькие облегающие шорты (не удивлюсь, если видит себя сладкой девчушкой), из шорт растут крепкие мужские ноги. Сильные икры, плотные ляжки, широко поставленные ступни. Зачем она так расставляет их, когда стоит? Наверное, кармическая память подсказывает ей, что нужно быть настороже, ненароком корабль качнется, и неустойчивых смоет волной. Она и ходит так, что с ног не собьешь.
Но довольно о ней, ведь я хотела рассказать о футболках. Нам дали заказ – партию бело-синих футболок, в маршрутном листе изделия написано «Футболки. Яндекс». Зачем Яндексу столько футболок? Всей компанией, что ли, станут носить? Ткань дешевая – трикотаж с нулевым содержанием хлопка, с лица гладкая, с изнанки с напылением. Напыление это призвано сохранять тепло, а на самом деле оно будет способствовать лишь сильному потоотделению. Наверное, Яндекс решил этими футболками поощрять худших сотрудников.
Но это не просто футболки, а с выдумкой. Модельер разработал для них фигурный рукав, состоящий из двух половинок, белой и синей. Половинки эти состыковываются не ровно, а образуя тупой угол, низок рукава тоже оформлен в виде углов. Вот эти углы мне и дали вытачивать.
Боцманиха посмотрела мой рукав и говорит: «Делай строчку меньше». Выражение это бессмысленное. Можно сделать мельче стежок, можно уменьшить ширину шва (отступ от края до строчки), но саму строчку, вот это переплетение нитей на ткани, ты никак меньше не сделаешь. Уточнила у нее, что она имеет в виду. - «Будешь умничать, не сработаемся». Я сделала мельче стежок. Боцманиха разозлилась, села за мою машину и показала, как надо – оказывается, она имела в виду ширину шва. Словами же сказать нельзя. Ширина шва в трикотаже составляет от 0,7 до 0,5 мм. Обычно на производстве технические характеристики где-то указываются или хотя бы проговариваются вслух, но не у нас.
Дальше она перешла к таджичке, тоже новенькой. Стала кричать на нее, почему та не выделывает угол на рукаве, как следует? «Почему угол, как кишка»? Села показывать сама. Углы у бригадирши выходили не намного лучше. Они, конечно, больше похожи на углы, чем на кишку, но все равно очень страшные. Короткими негнущимися пальцами она прихватывает рукав, как будто собирается высморкаться в него, и никак нельзя понять, что же там, собственно, происходит. Виден лишь конечный результат, а он печальный. «Следи за руками», - говорит боцманиха таджичке, но и эта фраза бессмысленна.
Я поняла, в чем там проблема – она не дорезает надсечку. Чтобы обтачать хороший угол, ткань в месте поворота строчки необходимо надсекнуть – попросту разрезать. Разрезать ее надо, не доходя до самой строчки 1-1,5 мм. Расстояние это следует выдержать безупречно, потому что если будет больше 1,5 мм – угол не вывернется и останется «кишкой», если меньше 1 мм, в этом месте может образоваться маленькая дырочка, а поскольку трикотаж легко тянется, то со временем и большая дыра. Тебе эту футболку придется купить и сносить самой. Таджичка просто боится разрезать больше, чем нужно.
А бояться не надо. Достаточно в моменте поворота строчки упереться рассекателем (это инструмент типа ножниц одновременно похожий на щипцы) в иглу и сделать одно точное короткое движение. Игла служит естественным ограничителем, дальше которого рассекатель не пойдет, он не дорежет ровно 1,5 мм. Вот это все я бы показала своей коллеге, но только не на глазах у бригадирши. Вижу, как в остервенении она пытается объяснить таджичке что-то словами, но та плохо ее понимает.
Что там говорить, я сама ее не понимаю, как будто говорим мы не на одном языке. С самого утра, еще до того, как сесть за работу, боцманиха пыталась научить меня, как задавать программу, чтобы машина сама делала закрепки. Программа состоит из двух кнопок – я ее не освоила! Я катастрофически не понимаю речи своей начальницы. Даже не берусь описать наш диалог, потому что весь он состоял из междометий, восклицаний и немых вопросительных знаков.
- Поняла? - спросила она меня в конце. - Нет. - А телефоном ты пользоваться умеешь?
В глазах ее я заметила что-то вроде классовой ненависти.
У нас в коммунальной квартире опять кавардак. Догадайтесь, почему? Шерше ля фам.
Долго наши парни выбирали себе соседку, и наконец-то выбрали. Бывает, женщина выглядит молодо, присмотришься, - а она старая. А есть наоборот: смотришь – старая, а присмотришься – она молодая. Вот второе – про нашу новую жилицу.
Как бы описать женщину сорока лет… Она уставшая – это главное в ее облике. Она недостаточно спит, и это делает ее кожу несвежей, она попивает – и от этого оплывают черты лица, она много курит, отчего голос ее становится рваным и сиплым. Она ходит по дому в старом халате, а под него зачем-то поддевает спортивные штаны. Даже в тридцатиградусную жару она в них.
Когда я встретила Свету в первый раз у нас на кухне, я ее так и увидела. А потом поняла, что взгляд мой слишком критичен. Мужчины смотрят по-другому. Судя по тому, как охотно наши парни выпивают с ней и принимают в свой круг, они видят ее природную худобу, подтянутый овал лица без второго подбородка и обвисших щек, светлые волосы и большие зеленые глаза.
Чей взгляд более верный?
По вечерам Света развешивает на сушилку для полотенец свои потные носки. Здесь же, под сушилкой, стоит стиральная машина. У Светы комната с балконом, где есть натянутые веревки. Постирать и высушить носки можно так, что этого никто не заметит, но не это ее цель. Мне кажется, цель Светы – сделать так, чтобы ни малейший кусочек ее жизни не прошел для нас незамеченным.
[Spoiler (click to open)] После ужина Света бросает на кухне посуду с объедками. Объедки она счищает в раковину, сток забивается, и всю ночь в раковине стоит помойная вода. Убирать ей некогда, ведь она очень устает – работает в "Магните" кассиром. Впрочем, все это такие мелочи по сравнению с тем, что Света держит двух кошек, и блохи от них пошли по всей квартире. Кошачьи миски она моет в той же раковине и теми же тряпками, что и человеческую посуду. А иногда, не помыв, просто ставит миски на обеденный стол, насыпает своим кошками еды и уносит в комнату.
Сказать ей что-то по этому поводу я не вижу возможности, разве что максимально изолировать свою посуду и не есть за общим столом. Но от блох все равно никуда не денешься, да и от носков тоже.
Кроме двух кошек у нее есть еще сын лет 17-ти. Жил с ней, а потом куда-то исчез. Вместо него появился еще один, на вид, как сын, но держится не по-сыновнему. По вечерам они прогуливаются, держась за руки, чему-то смеются - я встретила их, возвращаясь с работы. Сын-2 застенчивый и худенький, не афиширует свое здесь пребывание. Только выйдет на кухню чаю вскипятить или в туалет и сразу юркнет в комнату. Вид у него такой, будто все существо его висит на волоске.
В один вечер Света пришла с работы, и он был дома. Она зачем-то стала выпивать с парнями на кухне, в то время как Сын-2 сидел в ее комнате совершенно трезвый. Парни наши к тому времени вернулись с шашлыков на бровях (я открывала им дверь, они даже ключом в скважину попасть не могли), поспали, немного протрезвели и накатили по-новой. Весь стол был уставлен бутылками с водкой. Я не пойму, они сразу из всех, что ли, пьют? Стояла еще бутылка коньяка, а в холодильнике много-много пива. Всё было так мирно и по-добрососедски.
Около 12-ти ночи я собралась идти в душ. Иду я, замотанная в полотенце, и вижу картину: на перекрестке, там где коридор расходится на туалет и кухню, стоит наш волосатый и Света со своим пареньком. Волосатый всей пятерней пытается схватить его за лицо и рычит: «Ты мусорскОй, да? Ты мусорскОй»? Глаза налиты кровью. На парне лица нет, но он не может бросить свою женщину и сбежать. Я спросила у Светы, что случилось. Оказывается, волосатый напился и начал стучать к ней в комнату, а парень сказал: «Прекратите стучать, иначе я вызову полицию».
Полиция здесь никому не выгодна, и мне в том числе – я живу без регистрации. Они хоть граждане РФ, а я иностранка, и меня в 24 часа вон из страны с запретом на въезд. Я попросила Свету уйти к себе в комнату и увести за собой парня, иначе волосатый не уймется. Она же, наоборот, стала его подзужживать, выкрикивая что-то язвительное. Я пошла в мужскую комнату и сказала: «Заберите Романа, иначе здесь будет полиция»! Парни лежали на кроватях полупьяные, но при слове полиция как будто протрезвели.
Дело в том, что все они сидельцы, и полиция им невыгодна еще больше, чем мне. Один из них вернулся из тюрьмы три недели назад, он у нас новенький. Парни стали уламывать (и в прямом и переносном смысле) Романа, но он только больше зверел. Я пошла в душ.
Когда я вернулась, все уже стихло. Ночью я проснулась от какого-то постукивания. Вышла в коридор: тот, который из тюрьмы вернулся, стучит в Светину дверь рукояткой ножа. Нож кухонный, большой, мы им хлеб нарезаем. Внутри комнаты слышу голос Романа, он по-прежнему рычит, но уже лениво, как будто устал. Утром я узнала, что они вломились в комнату Светы, барагозили там, а в 4 часа выгнали ее парня из дома – подняли с постели и швырнули за порог.
Они сами рассказали мне это, причем совершенно не стесняясь своего поступка, хохоча и вспоминая подробности. Им было так смешно. Как он не ожидал их прихода, как испугался, а потом летел, полуодетый, с лестницы. «А Света что»? - спросила я. «Легла спать».
Легла спать. Света спала до обеда, и Роман снова принялся стучаться к ней. Так и не дождавшись ответа, он выбил ей дверь.
Позвали хозяйку, она пришла с мужем, начали разбираться. Все вышли в общий коридор, поднялся шум, пошли угрозы. «Ты кто такой по жизни? – сказали парни хозяину - А ну пойдем, поговорим», - и увели его на кухню. «Ты переспала с Романом? – закричала хозяйка на Свету, - Признайся, ты спала с ним»?! Потом я услышала свое имя – кажется, у меня хотели взять свидетельские показания. Я закрылась на замок и решила ни за что не выходить.
Коты разбежались из открытой настежь комнаты, мяукали по всей квартире, голодные. Когда хозяева ушли, я приоткрыла дверь: в просвете коридора стояли Света с Романом, лицом к лицу, как в кинофильме, и что-то шептали друг другу.
Я все-таки вышла сегодня на работу, потому что нам обещали дать по 5 тыс. за май. Поднимаюсь на рецепцию, а там две девушки. Я поясню: мы работаем по двое. Но их и так уже двое. Догадаетесь, кто из нас лишний?
- Меня что, уже уволили? – спрашиваю, подходя. Девочки замялись: - Да нет, почему ты так решила, это просто Паша смены не согласовал. Может, кого-то из нас сейчас отправят домой… - Ты считаешь, нам троим оплатят этот день? - Да чего ты Юля прям так с утра…
Я и сама чувствую, что вызверяюсь, а девчонки-то не при чем.
Кое-как до часу дня дотянула. Пришел Паша, но с ним разговаривать бессмысленно. Пишу управляющему:
- Не ожидала от Вас такой подлости. [Spoiler (click to open)] Он: - Что случилось? - Если увольняете, хотя бы деньги заплатите.
Через двадцать минут прибежал испуганный Паша:
- Юля, давай поговорим!
Ну надо же. Вот и поговорить со мной захотелось. Отошли мы с ним в кафе, сели за столик.
- Юля, ты не подумай, ничего личного, просто у тебя украинский паспорт, а мы этого сейчас не можем себе позволить. Дело не в тебе, но если зайдут проверят ваши документы мы попадем на большие штрафы. Я не знал, когда пришел, что ты гражданка Украины, Кристина принимала тебя, а теперь у нас ситуация безвыходная…
Умом-то я понимаю, но мне хочется перекусить ему горло. Наверное, он что-то такое почуял, потому что заерзал на своем стуле, как червяк на игле.
Нет зрелища более жалкого, чем хитрый человек, который мнит себя утонченным, и разговор свой корявый, дуболомный пытается выдать за дипломатическую речь.
- А деньги? – спрашиваю я, когда он заткнулся. - Ну… как всем. За май в начале следующего месяца, а за июнь в августе.
На всякий случай я сообщила ему, что: 1. Я сняла клиентскую базу с личными данными людей, которые подтвердят, что я их обслуживала. 2. Я сняла видео, как я общаюсь с клиентами. 3. Я сняла видео, как я общаюсь с сотрудниками. 4. Я сохранила чат в воцапе, где мы обсуждаем рабочие вопросы. 5. Я человек злой.
Последнее он и сам понял. Сказал: «Деньги будут. Если не хочешь, можешь не дорабатывать этот день, иди домой, я тебе его засчитаю».
Подошла к управляющему спросить насчет зарплаты – он не в курсе. Ну это вкратце содержание его речи, а так-то он много слов произнес. И смотрел такими мягкими проникающими глазами, как будто все-все обо мне знает, каждую пичальку мою понял, каждую обидку принял, взлелеял и около своего сердечка сложил. Прям как я смотрю на посетителей, когда они просят полотенце.
Даже возмутиться не получилось. У него такая интеллигентная манера разговора, что возмущения мои из горла нейдут. Как я их подготовила, так они там и остались, непроизнесенные. Вот это управленец, я понимаю, вот это работа с персоналом. Ему бы не нашей дырой, а приличной сетью руководить. Как жаль, что его искусные речи на хлеб не намажешь и в кошелек не положишь.
К нам приняли новую девушку-стажера, она москвичка. Родители ее умерли и оставили квартиру в старинном доме с высокими потолками. Дом из тех, где стены в руку толщиной, как крепость. Квартиру Аня делит с бабушкой, братом, женой брата и мужем. Он такой юный, на мальчишку похож (я была у них, Аня нас познакомила). Спрашиваю: чего ты на эту работу подалась, для понаехов? Ты знаешь, что здесь денег не платят? Но она пока решила работать.
Так вот, вызвала она меня на улицу «покурить» и говорит:
– Юля, мне Лиля сказала, что Паша сказал, что будет тебя увольнять. [Spoiler (click to open)]– Это он Лиле сказал? – Нет, не Лиле. Но Лиля слышала и мне сказала. Только просила тебе не передавать, потому что если Паша узнает, что от Лили вышло, то Лиле ничего не заплатят. – А так заплатят? – Да, пообещали в августе… – Понятно. А за что? – Не знаю. Но сказал, что тебя здесь не будет. Лиля переживает. Говорит, как Юлю жалко. Она ведь ходит, ни о чем не догадывается, улыбается, разговаривает с нами... а сказать ей нельзя.
«Как Юлю жалко». На улице я еще как-то держалась, и пока в лифте ехала, а как поднялась на этаж и увидела наш клуб, стойку рецепции, у меня от бешенства в глазах потемнело. Бармен что-то сказал мне, проходя, я на него рявкнула. И никому ведь здесь не расскажешь, пар не выпустишь.
Поехала я на следующий день в Инспекцию по труду. Там девушка молодая консультант. Беседовали мы минут пять, она сказала, что дело мое безнадежное, денег я не добьюсь и лучше мне просто уйти из той компании, которой я даже юрлица не знаю, и больше никогда так не попадать. В связи с этим я хочу просить вас, друзья: не могли бы вы мне помочь деньгами, кто может? Мой номер карты Сбербанка
4817 7601 9226 0085
24-го платить за квартиру, а у меня на счету 5 тыс.
А тот рабочий день закончился плохо. Доработали мы смену, ну и я вместе со всеми, скрипя зубами. В 10 часов вечера пришел ночной администратор, Миша. Он на фортепиано играет, окончил музыкальную школу, сейчас самостоятельно учится на скрипке. В балетном зале у нас стоит пианино, Миша нам играл – свои произведения.
И в этот же момент пришел посетитель – нудный парень. Через день является и мозги компостирует. Да, есть за что. У нас тараканы раньше только в раздевалке бегали, а теперь дошли до рецепции. Ходят среди бела дня по полу – хорошо еще, не по столу. Мы их давим, но толку мало.
Ну и начал он за тараканов, за полотенца, за туалетную бумагу, - за все то, что нам оскомину набило, и над чем мы не властны. Посетитель этот не просто нудный, а нудно-агрессивный. Говорит он долго и вроде спокойно, но как-то сквозь зубы, будто сейчас плюнет в тебя. Бровью дергает, кадыком играет. Он раньше на меня попадал, и мне удавалось его успокаивать.
А тут Миша. Миша стал ему отвечать не как мы, девочки, а как мужчина мужчине. Без наезда, но жестковато. Адекватно отвечал, на мой взгляд, как следовало. А может, сыграло роль то, что рядом были девушки, и ему неловко было стоять и обтекать. После слов «не клуб, а говно», «в глаза мне смотри» и еще нескольких оскорбительных выражений, Миша сказал: «Ты свободен, тренировка сегодня пройдет без тебя». Посетитель размахнулся и ударил Мишу по лицу.
