?

Log in

No account? Create an account

Юлия Вельбой

ЖЖ Юли

Купуй українське
julija_welboy
Где та Европа, что скупает украинские продукты? Вот так выглядит сейчас урожай в наших частных хозяйствах.

DSC03177_1
Это осыпались яблоки с яблони, никто не собирает.


Фотографии публикую вдогонку посту о бесплатном укропе. Из комментариев: "У мелких селян агрокомпании на ура скупают и яблоки, и помидоры, и молоко..." Да неужели?
[Spoiler (click to open)]
DSC03189_1


DSC03187_1


Вот так мелкие хозяева утилизируют свой товар. Продавать бессмысленно, рынок перенасыщен. Бросают прямо в канаву близ огорода.
DSC03179_1


А вот кто-то культурно кучечкой сложил. Ну не везти же его на базар, в самом деле.

DSC03190_1


Некоторые не ленятся выносить на мусорник

DSC03184_1

Присмотритесь, здесь не только яблоки, есть помидоры, груши.
DSC03183_1

Бродя по окрестностям, из всего этого богатства я набрала себе с десяток яблок на шарлотку, столько же груш, слив и кистей винограда. Раньше бомжи бы все обобрали и продали на рынке, а сейчас и им не надо. Я, кажется, единственный потребитель бесплатных фруктов. Они все превосходного качества! Яблоки и виноград разные, есть кисло-сладкие и сладкие, а вот груши и сливы - мёд! Даже приторно от такой сладости. Сердце кровью обливается смотреть, как оно гниет, никому не нужное.

promo julija_welboy march 4, 2017 23:44 83
Buy for 10 tokens
"J & J" - это роман о любви. Мы написали его совместно с французским переводчиком и психоаналитиком Жаном Легенэк. Наверное, больше понравится женщинам. Но, может быть, и мужчинам, кого интересует тема отношений. Чтобы долго не рассказывать, о чем роман, приведу ниже отрывок, из…

Не наши в городе
julija_welboy
Вчера у нас был день города, на площади давали салют. На площади, где снесли Ленина. Я не была на салюте и не видела его из окна, но как же было неприятно это слышать! Моя собака пряталась в туалет. Не представляю, кто после всего произошедшего на Донбассе может наслаждаться звуками стрельбы.

Как изменилась Украина за эти годы. К магазину подъезжает машина без всяких опознавательных знаков, из нее выходят двое в черном с автоматами, куда-то идут. Никто не удивляется. Какой-то ребенок спрашивает у мамы: "Почему у дяди ружье"? – "У него работа такая", - отвечает мать. Ах да, это же так теперь выглядят наши полицейские. Они зашли в наш дом, в соседний подъезд. Интересно, зачем автоматы, если там живут одни старушки?

Впереди холод и голод
julija_welboy
У меня загорелся счетчик - натурально, с огнем и дымом. Мы его отключили, вызвали электриков. Пока они ехали, я подметала лестницу в подъезде. Думаю, буду здесь, чтобы их не пропустить. А то приедут, скажут, ничего не видели, ничего не знаем.

Поднимаются. Первым бежит молодой, резвенько так по ступенькам, на два пролета от него отстает второй, лет пятидесяти, с выражением лица «работа не волк…»

Начали чинить - молодой, конечно, старший стоял с отсутствующим видом. Влез на стул, показывает мне проводок, который стал причиной пожара. «Знаете, отчего это у вас? - говорит, - Оттого, что вы много всего включаете зимой, провод расширяется, контакт плотный. Летом вы даете минимальную нагрузку, контакт уже не такой хороший, и начинает подгорать. Не грузите зимой сеть, она на это не рассчитана». Если я правильно поняла его слова.

А как мне не грузить сеть? Отапливаемся мы электричеством, воду греем электричеством, готовим на электричестве и т.д.

«Сеть в ваших домах рассчитана на телевизор и утюг, - это уже старший включился. – Вы это помните. Сколько у вас выходит в месяц за отопление»? – «Тысяча гривен.» – «Везет. А у меня три, у нас газовое. И отказаться нельзя, это надо, чтобы весь дом отказался».

Надо же, я раньше думала, как плохо, что у нас нет газа. И все говорили, что топить электричеством, это все равно что топить денежными купюрами. А теперь, выходит, я в выигрыше. Еще в большем выигрыше я считала тех, у кого осталось печное отопление - они засыпали себе на зиму три тонны угля, и топят. А вот нет! Мужик тот сказал, что три тоны сейчас стоят 9 000. А ведь это неслыханно для нашего края, чтобы на угле сидеть и угля не видеть.

Услышала про повышение тарифов на электричество на 50%. Как жить? Я не знаю в округе ни одной семьи, ни среди соседей, ни среди знакомых, которые могли бы платить больше тысячи.

Чучело
julija_welboy
Я уже писала, что в учебных заведениях Украины сейчас принято устраивать музейные экспозиции, символизирующие Нэньку. Ну там горшки, рушники, забор из веток, вот это всё. Но одно учреждение пошло дальше. Там, среди жовто-блакитного благолепия, стоит чучело из соломы, обряженное в вышиванку.

Чучело сделано в человеческий рост - видимо, оно олицетворяет украинца. За годы стояния чучело припало пылью (вышиванка тоже), посерело и выглядит устрашающе. Из темного угла смотрит оно на посетителей пустым лицом.

Когда и как убедили украинцев молиться этим подгнившим божкам? Что нужно сделать современному человеку, чтобы он пошел на такое?

Хотя руководитель этого заведения на редкость вменяемый человек. В основном все вменяемые начальники вынуждены сейчас притворяться очарованными Украиной или же покинуть свой пост. Как, впрочем, и остальные вменяемые граждане. Быть активным в социуме, участвовать в жизни страны, строить карьеру, полноценно общаться (не дома на кухне, а на работе с коллегами, с государственными структурами) ты можешь, только отрицая всё русское и напяливая на себя шутовской колпак украинца. Отрицать русское ты должен словом и делом, понарошку не получится.

Так вот, мой муж спросил у руководителя и владельца чучела, как дела обстоят с украинским языком? Насколько строго придется придерживаться закона? Это спрашивает украинец в сотом, наверное, поколении, все предки которого вышли из этой земли, и которого душат украинством, как вонючим чулком.

- Ну, я начинаю лекцию на украинском… - ответил руководитель. – А потом, когда студенты округляют глаза и становятся похожи на болванчиков, я перевожу: это значит, что… и дальше на русском. Пока только так.

Киевские мошенники
julija_welboy
Не успела приехать, звонят. Номер киевский, стационарный + 38 044 3540340. Что-то блаблабла на державной, а потом: "Если не заплатите долг, на ваше имущество будет наложен арест". Сижу и думаю: я, как Кот Матроскин из мультика. У него из документов были усы и хвост, а у меня из всего имущества собака и муж. Ну, пусть арестовывают..

Еще смс-ку прислали: если есть вопросы, звоните по номеру ххх. Жаль, О. то сообщение удалил, а так бы я опубликовала и второй их номер. То, что это мошенники, не сомневаюсь, только один вопрос: они просто снимают деньги с телефона или разворачивают какую-то более сложную схему? Сталкивался кто-нибудь?

Обзвон этот массовый, потому что совершенно не фильтруют клиентов. Это надо быть совсем тупым, чтобы позвонить такому владельцу имущества, как я. А другой человек, более состоятельный, испугается, перезвонит. Еще и рад будет, если всего лишь деньги с телефона пропадут - зато избежал ареста имущества.

Назад в Неньку
julija_welboy
ДНР-цы очень долго проверяют на границе паспорта. У них, наверное, компьютеров нет, и они записывают данные паспорта вручную. Мы ехали из России, могли бы и побыстрее нас пропустить.

Еще такая особенность на границе ДНР - Россия. На российской стороне есть туалеты, а на ДНР-ской нет или же они закрыты. Если хочешь в туалет, заезжая из ДНР, скорее проходи паспортный контроль, мамы с маленькими детьми просились без очереди. А если едешь из России, то успевай воспользоваться туалетом, пока ты еще не прошел паспортный контроль. Такая вот странность.

На Южном вокзале (Донецк), как только подходит автобус из России, на пассажиров сразу набрасываются таксисты. Я сказала, что мне нужно на украинскую сторону, через блок-посты – они шарахнулись от меня, как от чумной. «Никто туда не поедет, - ответил их главный (по виду), - Можем только до блок-поста». А что я на том блок-посте буду делать? Стоять в миллионной очереди, пока не умру под палящим солнцем, как те двое несчастных в своих машинах? Нет, до блок-поста мне не нужно.

Таксисты отошли. А один, седой, остался.
[Spoiler (click to open)]
- Я попробую вас довезти, - говорит, - только это будет дорого.
- Сколько?
Он немного подумал:
- 4,5 тыс.
- Денег у меня нет, но за ваш риск заплачу по приезду 5.
Он поверил.
- Нужно будет еще косарь дать ребятам на блок-посте.
- Можете положить свои? Я компенсирую.
Он согласился. Так оно и выходило 6 000, как сказал таксист в Ростове.

Когда я села в машину, остальные водилы начали между собой галдеть. Мой водитель пошел укладывать чемодан в багажник. Они обступили его и что-то резко ему выговаривали. Как я поняла, он не должен был соглашаться меня везти. Вроде как, очередь не него. Только при чем здесь очередь, если все отказались? Или этот отказ был понарошку, просто хотели цену себе набить? Они обзывали его жидом и сказали, что перекрутят на еврейскую колбасу. Мне стало страшно от таких слов. Если они не дадут нам сейчас уехать, я пропала. Стая таксистов сгрудилась в двух метрах от машины. Окно было открыто; мне казалось, они и меня готовы вытащить и пустить на фарш. Водитель вернулся, сел на свое сиденье. Я спросила: «Чего они ругаются»? Он ответил что-то непонятное.

Познакомились, его звали Алексей (имя изменила). Проинструктировал меня насчет ленточек, орлов и прочих символов России.
- Знаю, всё знаю, - сказала я. - Ничего этого у меня нет, я гражданка Украины.
- Пропуск есть?
- Есть.
- Зачем ездили в ДНР?
- Проведать родственников.
- На блок-посту лучше сделать вид, что мы с вами знакомые, - сказал он. - Не надо говорить, что впервые встретились на вокзале.
- Понятно. А на самом деле я в России была, в Ростове.
- Незаконно пересекли государсвенную границу?
Ё.. об этом я как-то не подумала.
- Этого лучше не упоминать. – сказал он.
- А они могут как-то узнать, я ведь брала миграционную карту?
- Нет, не думаю. Не думаю, что ДНР сливает базы.
Заехали к нему домой, он взял тысячу, сказал сыну, что едет на Украину, и мы отправились.

Взятку нужно еще уметь дать, не у каждого возьмут. Надо иметь там руку, друзей или родственников. И с остальными людьми дружить, просто так тебя не допустят. Когда подъехали к блок-посту ДНР, я показала в окошко свой паспорт и лицо, это быстро, и вернулась в машину. А водитель пошел решать вопросы. На полпути какой-то военный остановил меня, начал спрашивать, что да что. Алексей сказал: «Это со мной», - и меня отпустили.

На украинском блок-посте нас допрашивали порознь. Водителя отвели в сторону, а со мной разговаривали в машине. Был там рыженький, с жиденькой бородкой. Это, знаете, когда у мужчины борода не растет, а он ее изо всех сил отращивает. Она неровная, клоками, а он ее подбривает фигурно, будто там есть что подбривать. И ходит с видом, будто у него есть борода. А на самом деле всегда ведь чувствуется, есть у мужчины борода или нет, даже если он идеально выбрит.

- Кто вам шофер? - спрашивает.
- Знакомый.
- Куда ездили?
Я ему выдаю версию про дядю-тетю.
- Что везете?
- Личные вещи.
Пошли смотреть. Я открываю чемодан, а у меня там на самом верху трусы и лифчики, все ими закидано. Посмотрел так… рыться не стал. Вернулась в машину.
- Открывайте бардачок, - говорит.
- Не могу, это не моя машина.
Тогда он сам открывает, в отсутствии хозяина начинает шарить по вещам. Достает какую-то книжечку, листает, а из нее выпадают визитки. Подхватил, рассмотрел. Присвистнул. «Это что»? – спрашивает.

Там были визитки военных, которые еще при Януковиче поднялись. Вот так. Алексей меня инструктировал, а у самого такое палево. Его подозвали. Как он может это объяснить? Он начал объясняться, а меня послали в координационный центр.

Координационный центр – это такая будочка одинокая, в ней сидит солдатик, задает вопросы. До нее было метров 200, издалека я ее видела, а когда подошла к тому месту, будочка как будто исчезла. Там их много оказалось. У меня в глазах всё стало одинаковое: будочки эти, дороги, машины, люди. Солдаты стоят, показывают мне рукой, я не понимаю ничего. Они засмеялись. «Вроде, не блондинка», - говорят. Я смотрю и вижу несколько одинаковых построек, разбросанных кое-как. Все кругом серо-камуфляжное, в глазах рябит. Они что-то крикнули мне, я не расслышала, но очень грубо. Потом заметила, как два глаза смотрят на меня пристально из окошка. А, - думаю, - мне сюда.

Возвращаюсь, машины нет. Нас задержали? Где водитель? У кого спросить, не знаю. К погранцам подходить боюсь, вдруг, водителя схватили, сейчас и меня схватят. Пошла его по рядам разыскивать. Ужасно то, что я ничего не узнаЮ, всё для меня новое, будто я здесь никогда не была. Иду куда-то вдоль дороги. Навстречу солдаты. Спросили, что я здесь делаю, я объяснила им, что потеряла машину, они давай ржать. Как смешно - человек сбился с пути! Смотрела в их рожи потные, ржущие, ждала, может, скажут, куда мне идти. Но они только тыкнули куда-то пальцем и по новой ухохатывались. Я повернула назад, все в глазах плывет от жары, чувствую себя на грани паники. Мне эти блок-посты будут сниться в страшных снах.

Когда слышу, кто-то меня по имени зовет. О, как я бежала к нему! Это Алексей меня искал. Его допросили и благополучно отпустили. Оказывается, после того, как я пошла в координационный центр, его машину отогнали в тупичок незаметный, так что я никак не могла ее видеть и прошла мимо.

Дальше ехали спокойно. Алексей рассказывал, как был здесь в 14-м году, тоже вез девушку, и они попали под бомбежку. Девушка кричит, а он едет вперед, потому что уже все равно. Я как-то поняла тех таксистов, которые отказались меня везти.

Это было за два дня до убийства А.Захарченко. А какая там жесть теперь, даже представить не могу.

Ростов-папа. Продолжение
julija_welboy
Он (блондин) начал расспрашивать, не плохо ли мне? Не хочу ли я есть, пить, чего-нибудь выпить? Почему я так долго сижу здесь, я кого-то жду? Может, мне нужна помощь? Я сказала, мне ничего не нужно, и пусть бы он лучше ушел. Он замолчал, но продолжал сидеть. Было уже около 10-ти вечера, я подумала, надо как-то самой отсюда уходить.

[Spoiler (click to open)]
Собралась с силами, встала. Иду, меня шатает. Слышу, таксист у входа в вокзал зазывает людей:
- Донецк, Донецк..
Я подошла, спрашиваю:
- Сколько в Донецк?
- Полторы тысячи.
Это были как раз те деньги, что оставались у меня в кошельке. Я сказала, что еду.
- Отлично, сейчас найдем еще человечка и тронемся. А пока подождите вон там, - и показывает мне на площадку, с которой я только что ушла.
- Нет, лучше я здесь с вами постою.
Мы разговорились. Он узнал, что из Донецка я планирую сегодня же добраться на Украину.
- Чем ты собираешься ехать?
- Такси найму.
Таксист позвонил своим друзьям, которые через блок-посты возят.
- Шесть тысяч, - говорит. - Только никто тебя сейчас не отвезет, движение закрыто. С утра езжай.
- Нет, я сейчас поеду.
- Ты хочешь ночевать в Донецке на улице?
- Ну и что. Везите меня сейчас.
- Здесь-то тебе чего не сидится? В Донецке вокзал закрывают на ночь, внутрь тебя не пустят, останешься на улице. С часу ночи комендантский час, тебя заберет патруль, ты хочешь в полицию?
- А что мне делать?
- Что тебе делать, я скажу. Иди вон, купи билет за 700 рублей, да езжай завтра на автобусе пятичасовом. В восемь будешь в Донецке. Там на маршрутку сядешь до блок-поста, и такси не нужно брать.

Я пошла покупать билет, мне досталось 13-е место. Вот как-то даже не ожидалось ничего другого. После этого у меня осталось 800 руб., и я решила все-таки поесть. Купила: большой хот-дог, большой молочный коктейль, стакан кофе и бутылку воды. Ем у кафешной стойки в центре вокзала, а рядом ходит голубь и подбирает оброненные мной крошки.

Откуда ни возьмись дедушка замшелый, спрашивает: «Девочка, какое сегодня число»? Я назвала ему число и день недели. «Охохо.. я еду четвертый день». Дальше он рассказал печальную историю. Будто бы лечился в Ростовской больнице после инсульта 4 месяца, злобная врачиха вытянула у него всю пенсию, он умолял ее оставить хотя бы на билет домой, а она сказала: «Будет тебе билет на тот свет». Теперь дедушка не может оплатить проезд. Место в автобусе стоит 219 рублей, а просить милостыню ему стыдно, ведь 84 года уже.

- Я вам куплю билет, - говорю. – Пошлите к кассам.
Тут дедушка замялся.
- Дак это… автобус только в два часа ночи приходит. А они продают билеты по прибытию.
- Вот и хорошо. Я как раз до пяти утра здесь. Еще помогу вам в автобус сесть.
После этих слов я даже не заметила, как он исчез.

Поднялась на второй этаж, здесь было жарко. Легла на железную лавочку, она теплая, широкая. Деньги забыла, зато подушка родная со мной. Две! Везла ее для лучшей жизни, а сплю на вокзале. Перевернулась на спину, сумку положила себе на живот и обхватила обеими руками.

Сном это можно было назвать лишь условно. Мне казалось или правда, но через каждые 20 минут я открывала глаза и проверяла, здесь ли сумка. Очень боялась проспать на автобус. Встала в 4 утра, огляделась вокруг: я спала в той части зала, где все лавочки были заняты мужчинами гастарбайтерского вида. Они лежали вповалку, разметавшись, один бедняга закинул ногу на спинку лавочки, как на женщину, и стонал. Я была среди них единственной женщиной. Докатилась. Другие ожидающие, более цивильного вида, сидели. Кто был совсем уж слаб, прикорнул, опираясь на сумки.

Спустилась вниз в половине пятого. Купила кофе, забрала чемодан из камеры хранения. Пошла к платформам междугороднего сообщения. Что интересно, автобусная платформа в Ростове называется «площадка». Подошла к охраннику, он открывал большие стеклянные двери по предъявлению билета. Ищу билет – нет его. Я покрылась холодным потом. Помню точно, что клала его в кошелек, как и все самые важные мелочи. Перетрясла сумку, выпотрошила кошелек – пусто. «Что мне делать? – спрашиваю. – Был билет у меня, был.» - «Может, обронили где? Где вы ходили до этого»?

Где я ходила? Да где я только не ходила. Оставила у него вещи, со скоростью космической ракеты облетела первый и второй этажи, заглядывая под кресла и под ноги людей. Чисто. Кругом чисто, как в больнице. Может, замели его при уборке? Подхожу к охраннику сама не своя. Без билета он не должен пропускать меня на «площадки».

- Идите, - говорит он, открывая двери. - Постарайтесь поговорить с диспетчером посадки, там девушка такая будет. Ведь у них в базе должно остаться, что вы покупали. А я скажу, что видел ваш билет.

Диспетчер посадки была такой строгой, что я не знала, как к ней подступиться. Смотрит на меня, будто видит насквозь мою порочную натуру. Ни в какие жалобные истории верить не намерена. «Ищите билет, - говорит, - без него посадка не будет производиться». Не знаю, что мне помогло, ее неумолимый тон или внутренняя паника, я стала перетряхивать свою сумку и кошелек с остервенением последнего рывка, я готова была разорвать их на клочки. Вышвырнула все, что было в них, на лежащий рядом чемодан. До отправления автобуса оставалось 3 минуты.

Когда сумка опустела, я заметила, что за время поездки в ней образовалась меленькая дырочка, точнее, щелочка между подкладкой и замком - совсем тоненькая, незаметная глазу. Рванула ее на себя, оторвала подкладку. Билет лежал там. Это надо было прицелиться и попасть, чтобы положить его туда, ну или мои вещи живут своей отдельной жизнью. Бегу к охраннику, машу ему билетом через стеклянные двери: нашла, нашла! Он смеется. И опрометью на посадку.

Несколько женщин, одна другой толще, влезли в салон. Они расположились в проходе таким образом, что места их находились в одном конце, а сами они – в другом. Каждая из них кричала, что другая заслоняет ей путь; каждая не хотела свернуть с дороги, а считала, что свернуть должна другая; ни одна не желала отклоняться от своей траектории. Мало того, что они не могли разойтись в узком пространстве из-за толщины, они и не желали этого делать. Более худые пассажиры, которые нечаянно просочились между ними, окончательно заблокировали движение. Крик стоял такой, что со стороны могло показаться, в нашем автобусе произошел теракт. Диспетчер пыталась пробиться в эпицентр конфликта, но ее не пускали.

Я только подошла к дверям, еще толком не оценила положение, а меня внесло внутрь человеческой волной и кинуло на какой-то ящик. Я огляделась и увидела, что рядом с ящиком мое сиденье. Попробовала протиснуться к нему. «Пропустите меня на 13-е место», - говорю, - но голос мой потонул в общем крике. Еще несколько раз попросила и принялась ждать, что будет, повиснув на других пассажирах.

Диспетчер штурмовала автобус. Это была угловатая шатенка с болезненным лицом. Вот она решила зайти с передней двери, худенький шофер расчищал ей путь. Унять взбеленившихся баб словами было невозможно - наверное, ей пришлось растаскивать их за волосы. Я ничего не видела за спинами людей. Наконец, толпа начала рассасываться. Женщины отдыхивались, бросали друг другу последние оскорбления, но уже почти без злобы. Они были в возрасте и сами устали. Я рухнула на свое тринадцатое место и отключилась.

Ростов-папа
julija_welboy
Перед поездкой я купила себе новый кошелек – розовый, мягкий. Когда подъезжали к Ростову, я вертела его в руках, любуясь, и вдруг мне стало не по себе. Даже не скажу, что меня встревожило. Всю дорогу я открывала и закрывала его, доставая и укладывая назад паспорт, миграционную карту и прочие важные мелочи и не видела – не видела – что в нем нет денег. Я вышла из машины на ватных ногах.

Я смотрела на пустые отделения, и падала в эту пустоту. Сразу же позвонила О. «Я забыла деньги», - говорю. Он: «Какие деньги»? Долго не мог понять, что речь идет о рублях. Проверил. Да, рубли остались дома, приготовленные стопочкой на зеркале. Сама с собой я проделала цыганский фокус: посмотрела на деньги, и подумала, что уже положила их.
[Spoiler (click to open)]

«Я тебе вышлю, только не сегодня», - сказал О. Сегодня был всеукраинский выходной по случаю дня Независимости, совмещенного с днем Шахтера, банки и почта не работали. «А куда ты мне их вышлешь"? – «Еще не знаю». Дальше я говорить не могла, потому что у меня пикнула батарея на телефоне. Дома нам не приходило в голову обсудить этот вопрос. Из обмененных еще в Донецке гривен у меня оставалось 1700 руб. Я подумала, что в любом случае нужно сдать чемодан в камеру хранения и купить себе хотя бы стакан кофе. На еду тратиться я боялась.

С горя подалась бродить по городу. Помню, куда-то шла, потом ехала, опять шла. Ростов похож на Донецк до войны: так же устроены улицы, так же одеты люди. Магазины, здания, кафешки – как будто я никуда не уезжала. Ростовчане очень отзывчивые, дружелюбные. Когда я спрашивала дорогу назад, добродушно отвечали. Выяснилось, что в Ростове два автовокзала, а какой мне нужен был, я не знала. Маршрутку, на которой ехала, не запомнила. Две женщины на каком-то перекрестке все мне подробно растолковали, смотрели сочувственно. Говор у них был тот же, наш, я не ощутила никакой разницы.

А все-таки некоторые традиции отличаются. Как только я вошла в городской автобус, сразу достала кошелек. Прочитала: «Проезд 24 руб», приготовила деньги. А никто не передает. Что за чудеса, бесплатно, что ли, возят? Когда заходит женщина кондукторского вида, плотная такая, с барсеткой на животе. А! - думаю, - вот оно. Сейчас будет обилечивать. Но она порылась в своей барсетке, достала какую-то мелочь, как я поняла, для сдачи, и успокоилась. Ни сама ни платит, ни с пассажиров не собирает. Странно.

Сначала от меня ускользнуло, а потом я заметила: люди отдают водителю деньги на выходе. А если кто-то не заплатит? У нас как принято: заходишь и сразу оплачиваешь, без этого тебя не повезут. Еще, если место сразу за водителем, так заколебают «передайте пожалуйста». работаешь кондуктором, собираешь деньги. А тут такое доверие к пассажирам!

Вернулась на вокзал, почувствовала сильную слабость. Села за какой-то столик под навесом. Думаю, сейчас меня отсюда прогонят, ведь я не могу ничего заказать. Рядом стеклянное кафе, это их площадка. Сижу и сижу, а никто не обращает внимания. Вокруг тоже люди, кто ест-пьет, кто просто отдыхает, как я. У нас бы такого не позволили – или плати, или вставай.

Просидела я так до вечера, пока не стало смеркаться. Встала, хотела пойти внутрь вокзала, пошатнулась и чуть не упала. Хотела позвонить О., спросить, что мне делать, а телефон разряжен. Тут на меня такой страх накатил, я бы закричала, если бы были силы.

Откинулась на спинку стула, закрыла глаза. Думаю, надо хоть немного поспать, иначе я просто упаду в обморок. С трех часов ночи на ногах. За все это время я съела два бутерброда с сыром, которые были у меня с собой, и выпила немного кофе. Но это был не сон, а полузабытье, потому что все время думала о сумке, которая у меня на плече, а в ней кошелек с последними деньгами, миграционка и паспорт, и пыталась щупать, здесь ли еще она.

Просыпаюсь, темно. Возле меня, на вплотную придвинутом стуле, сидит какой-то парень. Смотрит мне хищно в лицо и молчит. Я вспомнила, что видела его, когда засыпала, но тогда он сидел напротив, у стены, на приличном расстоянии - тоже смотрел, как будто хотел просверлить мне дырку в черепе. Это был блондин с орлиным профилем, тонкая бородка вокруг скул. Когда заговорил, у него проявился заметный кавказский акцент.

Слышали? Захарченко убили
julija_welboy
Мы, конечно, люди от этого далекие, но все же: кто и за что? Есть какие-то версии? И что теперь будет с Донецком? Только попрошу без пляски на костях. Захарченко был хорошим президентом своей республики, истинно народным. Как написали в комментариях к позапрошлому посту, город при нем выглядел достойно.

Какая же трагическая судьба у нашего региона, кто бы мог представить еще пять лет назад, что будет так? Всё катится в какую-то пропасть.
Tags:

Тридцать три несчастья
julija_welboy
Мой перевозчик отправлялся от "Юзовского Пассажа" – это место у "Золотого кольца", торгового центра. Я представляла себе маршрутку, а выяснилось, что мы поедем на нескольких легковых автомобилях. Подошла к площадке, диспетчер по телефону сказала мне номер машины, и я стала искать его глазами. Такого номера не было, я заволновалась. Перезвонить диспетчеру не могла - украинская сим-карта уже не действовала. Какой-то парень спросил:

- Вы не со мной едете?
- Нет, номер не ваш.
- Наверное, вы с Владимиром, он сейчас будет.

Я не могу стоять на месте, у меня внутри прыгают чертики.
[Spoiler (click to open)]
- Не волнуйтесь, без вас не уедут, - успокаивает парень. - Вы точно заказывали поездку в нашей компании?
- Точно.
- Давайте я посмотрю по базе. Как ваше имя, фамилия?
Я навала. Он полистал айфон:
- Вы есть.

Я подуспокоилась. Мы еще поболтали немного, потом я спросила, где можно купить местную сим-карту. Он указал на лоток невдалеке. «Присмотрите за моими вещами»? – «Конечно».

Купила, вернулась, Владимира всё нет. «Знаете что, - говорю, - я хочу еще сходить в обменник. Здесь же есть поблизости»? – «Есть», - он указал рукой направление. «А мои вещи..» – «Я присмотрю». У меня в кошельке было 1200 грн., я взяла их на всякий случай, вдруг придется за что-то гривнами платить. Пошла, поменяла их на рубли. Иду назад, вижу – а мой чемодан куда-то волокут! Здоровый парень такой, еще крупней того, первого. Я к нему. А первый стоит, посмеивается.

Это оказался Владимир, водитель. Он хотел угодить клиенту и погрузить мои вещи до моего появления.

Машины у этой фирмы вместительные, с «горбиком». Салон очень удобный. Садишься в кресло, а оно как будто всю жизнь ждало тебя единственную – так ласково принимает все твои изгибы и выпуклости, что кажется, ты не сидишь, а паришь. Нас было трое пассажиров всего: я с женщиной сзади и мужчина впереди. Цена такого удовольствия вовсе не высока – 850 руб. (для сравнения, на автобусе 700). До границы долетели, как мотыльки. Дальше нам предстоял пеший переход.

В Россию я взяла с собой две подушки. Не дорожных, а полноценных, домашних, для кровати. Не могу ни на чем уснуть, кроме них. Одну положила в отдельный пакет, а вторую засунула в чемодан. Из-за этой подушки у чемодана выдулось «пузо», и он перестал стоять на ножках. Ни на минуту нельзя было выпустить его из рук – он сразу падал ничком и лежал на пузе, безвольный толстый уродец. Мало того, его начало заносить при каждом шаге. Как толстый человек идет вразвалочку, так катился мой чемодан, с той лишь разницей, что часто переворачивался и заваливался на бок. Тогда мне приходилось останавливаться, поднимать его и катить более медленно

Какой-то пограничник, увидев как я иду, крикнул: «Почему его качает»? – «У него сместился центр тяжести»! – ответила я. Он проводил нас подозрительным взглядом.

Я пытаюсь опереть чемодан о пограничную будку. Достаю кошелек, а из него паспорт. Из сумки вытаскиваю справку с места жительства. Она выпархивает в воздух, ее уносит ветер! Бегу ловить справку, по пути теряя кошелек, а за ним и паспорт. Мне хоть плачь, хоть разорвись на три части. У будочки с окошком обиженно валяется покинутый чемодан.

Пограничник терпеливо ждет, когда я подберу документы и предъявлю ему. Какой-то парень смотрит на меня из машины и широко улыбается. «Кошелек»! - крикнул он, когда упал мой кошелек. Присматриваюсь и узнаю в нем водителя, с которым болтала на Юзовском. Он качает головой: «Тридцать три несчастья..» - говорит потихоньку, но я всё слышу.

Какими же пророческими оказались его слова. Дальше, друзья, начинается история, что и передать нельзя. Как со мной могло случиться такое? Напишу завтра, даже думать об этом нет сил.
Tags: