Дома не для людей



Почему около Кремля дома пыльные? Идешь по центру, и всё как будто нежилое. Я уже описывала этот эффект после своей первой (и пока единственной) прогулки по Москве. Отсутствие жизни – вот, что бросается в глаза, когда смотришь на эти здания и улицы. Ни деревца, ни кустика, ни цветочка; повсюду в воздухе серая пыль, мутные стекла окон.

А дома какие! Памятники архитектуры. В хорошем состоянии, даже прекрасном, но на них лежит дух заброшенности. Я все думала: почему там никто не живет?

Потом мне приоткрылось. Сомнительный отель, куда я пыталась устроиться, находился в одном их таких домов. Поднимаешься наверх – все двери под сигнализацией, но даже бросив беглый взгляд, понимаешь, что туда многие годы никто не заходил. Эти дома – размещение капитала, и только. Они не для жизни, а для сохранения средств к жизни.

Это подтвердил менеджер отеля. Когда я спросила, не будут ли постояльцы хождением туда-сюда мешать жильцам, он сказал, что никаких жильцов тут нет. Здесь покупают квартиры народные артисты и звезды эстрады - им есть где жить, просто надо куда-то девать деньги. Так что весь дом – в нашем полном распоряжении. Представляете?

Была еще в одном таком же доме постройки дореволюционной, в пятикомнатной квартире, где расположился так называемый «массажный салон» - на самом верхнем этаже в гулко-пустынном подъезде.

Что интересно, ни в одном из таких домов с работой у меня не сложилось.

Разбаловала людей Москва



Встречаю свою бывшую сотрудницу, такую же, как и я, понаехавшую из Незалежной, и вот, на что она жалуется: соседи списались в общем чате и договорились заварить мусоропровод, потому что из него идет неприятный запах. Теперь ей придется не сиюминутно мусор в ящик метать, а собирать его в пакеты и выносить на улицу. Это ж сколько труда!

- А я живу в доме без мусоропровода, - говорю. – И ничего. В округе три мусорника, до самого дальнего идти пять минут. Ближайший в минутной доступности. Хожу, выношу мусор через день.
- Так то ты! – ответила Люба.

Интересно, что она имела в виду?

По дальнейшему ее рассказу понимаю, что Люба устроила с соседями виртуальную склоку. Высказала им, какие они лентяи и грязнули. Вместо того, чтобы мыть свой мусоропровод белизной, они решили его заварить и носить мусор в контейнеры. Это же надо додуматься! Что ж ей теперь, своими ногами, что ли, ходить? С пакетами в руках?

[Spoiler (click to open)]
А я вспоминаю, как мы жили на Выхино, будучи еще гастарбайтерами, в доме с мусоропроводом. Там квартира была трехкомнатная, а в ней 21 человек. Ну и куда, вы думаете, мужская часть проживающих в туалет ходила? Правильно. Я удивляюсь, почему там не заварили. Не только не заварили, но, как я понимаю, и участковый не особо беспокоил. Только Люба сказала, что нет, у них дом не такой – старинный, с консьержем, кто попало не селится.

- Тогда зачем спорить с соседями? – спросила я. – Если они нормальные, то лучше понимают, что делать. Ты разве знаешь, как жить?

Грех жаловаться – ведь хорошо живем. И мусоропровода не нужно. В Москве даже самый бедный человек может достойно устроиться по части бытовых условий. Продукты здесь не дороже, чем в регионах, а комфорта гораздо больше. Если тебе в Москве не климат, отправляйся в окрестности Нью-Йорка, поселись там в трейлере или палаточном городке, почувствуй вкус лучшей жизни. Или возвращайся на Украину – уж там-то заживешь. Но нет, почему-то Люба спохватилась и гражданство оформляет по моему примеру.

Я не стала ей высказывать всех этих соображений, только спросила:

- А как же ты вплоть до 2000-го жила на Украине? Где не то что мусоропровода, а вывоза мусора не было месяцами, и города превращались в свалки.

Она чуть не захлебнулась. Я не уловила смысла ее речи, поняла только, что посягнула на святое. И, вроде, ничего не сказали друг другу плохого на прощанье, но чувствую, что расстались врагами.

Бить или не бить?



Когда говорят о недопустимости наказания детей, часто приводят тот аргумент, что ведь не бьем же мы своих мужа/жену, когда они нас не слушаются, тётю/дядю, соседей, коллег. И довод этот звучит на первый взгляд убедительно.

Действительно, дикость: сказать мужу «вынеси мусор», и когда он на третий раз не послушается, - дать ему подзатыльник. Или отходить жену ремешком за то, что она надела слишком короткое платье и вернулась домой после 12-ти. А как бить соседей? Они ведь заявят в полицию. За избитого коллегу и вовсе могут с работы уволить.

Но ситуация с ребенком отличается от ситуации со взрослым человеком тем, что за ребенка мы несем ответственность. Он на нашем попечении. Не только материально, но и морально, и нравственно. И недополученная в детстве оплеуха может во взрослости обернуться большой бедой – для него же. Тогда уже оплеуху ему даст сама жизнь, и это будет больнее и чувствительней и иметь более серьезные последствия.

Ответственность – вот ключевой момент, который позволяет бить или не бить.

Скажите, кого в детстве не били? Я такой человек.

Социопат



От одного вида Пети хотелось спрятаться. Теперь я поняла, почему его перевели на домашнее обучение, и что значит «конфликтует с одноклассниками». Позже я узнала, что он и парту в школе пытался переворачивать или даже перевернул, бросался стульями. Учителя начали ходить к Пете домой, но толк от такого учения был небольшой. Мальчик понял, что ему можно вести себя с другими, как угодно, а другим с ним – нельзя. Ведь он очень нервный и даже где-то «особенный».

[Spoiler (click to open)]
Мой муж всегда говорил, что Петя самый обыкновенный и совершенно нормальный парень, просто он нашел у мамы кнопку. И жизнь это полностью подтверждала. Однажды мужу приснился сон про Марину, будто она в страхе бежит к нему и кричит: «Спрячь меня», а за ней гонится Петя. Через пару дней приехала Марина и привезла к нам своего сына, а сама исчезла. Не помню уже, чем она отговорилась.

Думаю, обстановка у них стала невыносимой, а может, и опасной, и какую бы причину не придумала она, настоящим ее желанием было оставить Петю на моего мужа для перевоспитания. Она раньше открыто просила его об этом, но муж считал это блажью. Марина верит в его чудодейственные педагогические способности – трудные дети рядом с ним становятся нормальными, а нормальные – увлеченными и мотивированными на учебу и труд.

Да, действительно, мальчик с нами стал внимательным и вежливым. Муж ничего не делал, мы общались, как всегда, и жили обычной жизнью, никто никого не воспитывал, но, мне кажется, Петя как-то понял, что разговор с ним здесь будет простой: если он швырнет чашку в угол, его самого швырнут в другой. И получился золото, а не ребенок.

Конечно, это был лишь временный эффект. Вернувшись домой, Петя взялся за старое. Марина повезла его по церквям отчитывать, по монастырям к монахам, чтобы они над ним помолились. Только это всё было зря: на службе в церкви он баловался, и их выгоняли, а поездку в монастырь Петя воспринимал как скучное развлечение. Молитвы не помогали.

В 18 лет познакомился с девушкой в контакте, начали общаться. Ей было 16, она написала, что приедет и выйдет за Петю замуж. Марина схватилась за голову, как-то уговорила сына ответить девушке вежливым отказом. Он согласился, - наверное, сам испугался.

Кое-как отучился на рабочую специальность и поступил на фабрику по маминой протекции. Всё это было из-под палки, мучительно для него и для матери и очень разорительно для кошелька. Чтобы как-то привязать сына к жизни, Марина купила ему машину. Поначалу Петя увлекся, даже пару раз вывез нас на природу, но потом компьютерные игры взяли своё.

Сейчас у него отдельная квартира. Марина отселила сына и втайне готовит его в сумасшедший дом. А за что? Он по-прежнему ни с кем не общается, не моется; дома, как в сарае, - конечно, потерянный для общества человек, но ведь никому не мешает.

История особенного мальчика

hello_html_m51c8b9d9.jpg

Его мать - женщина мечтательная. Нельзя сказать, что она хотела сыну зла, просто все время плела кружево его судьбы – необыкновенной судьбы. И конечно, мальчик необыкновенной судьбы должен обладать необыкновенными способностями.

Она с колыбели учила его английскому: по всей квартире развешивала английские буквы и слоги. Везде, куда мог упасть взгляд ребенка были видны английские слова. Даже погремушки у него были в виде букв. Отец появлялся в их жизни эпизодически, ему не нравилось всё это, но он считал, что воспитание детей – задача женщины.

[Spoiler (click to open)]
Я не знаю, пыталась ли Марина говорить с младенцем на английском, когда прикладывала его к груди, чтобы он, так сказать, впитал с молоком, но разговоры об этом велись. Почему я сомневаюсь: она сама не очень-то даровита по части языков. В результате ребенок вообще никак не говорил, когда подрос. С одноклассниками общался взглядом, а если делалось что-то не по его – бил.

Нет, речью мальчик владел вполне. Если ему было что-то нужно, умел доходчиво объяснить, но понапрасну не баловал разговорами окружающих. Дома краткие фразы в приказном тоне, иногда просто слова: «пить», «есть». «Сама», - это в ответ на просьбу, чтобы он убрал свою комнату. «Нет» - (переоденься, помойся, давай я тебя подстригу?).

О гигиене особая речь. Подросток категорически отказывается менять белье, мыться, приводить в порядок ногти и волосы. Ногти он просто обкусывал, волосы кое-как подстригал раз в полгода, когда мама начинала рыдать. Нет, не от жалости к ней он шел в парикмахерскую, а чтобы она «прекратила эти звуки».

Но перед тем, как пойти в парикмахерскую, нужно, как минимум, помыть голову? Оставались еще запахи нестираной одежды, немытого тела, заскорузлая от нечастого мытья кожа рук. При том что мать его – нормальная, даже щепетильная в этих вопросах женщина. Да, сейчас уже и сама она ходит с грязной головой, с седыми обвисшими прядями, но это от горя. А на старых фотографиях я видела ее хорошенькой, со стрижкой и макияжем.

Марина, как Мерлин Монро: с юности носила шатеновые кудряшки, а в зрелости стала платиновой блондинкой. Почти такое же беспечно-влюбленное лицо. Только у Мерлин это был сценический образ, а у Марины – правда ее души. Не знаю, влюблялась ли она в мужчин, но я бы сказала, она была влюблена в жизнь и ожидала от этой жизни чего-то неведомого. Жила, заглядывая судьбе в глаза: что-то ты мне приготовила?

Когда Петя был еще подростком, они пришли к нам в гости. Мы, взрослые, стали пить чай, а Петя сел играть в игры. Пришло время уходить, и Марина пыталась оторвать сына от компьютера. Она просила его мягко, нерешительно, так уговаривают опасную собаку, чтобы она выпустила из пасти твой палец. Петя не поддавался. Мать решила чуть поднажать и сказала, что игры – это зло, и по приезде домой она отключит ему интернет. Тогда Пётр встал, подошел к маленькому столику, за которым мы пили чай, и перевернул его ножками вверх.

Всё разлетелось в стороны: чашки, блюдца, чайник; скатерть-вышиванка была заляпана коричневыми пятнами. Но этого Пете показалось мало. Когда Марина от страха подскочила и начала будто приседать перед ним и оправдываться, он схватил кресло, в котором она сидела, и резко толкнул его. Кресло завалилось набок. Петя стоял возле матери лицом к лицу и ничего не говорил, только мне показалось, он готов напасть.

Не повезло с детьми



Женщина, про которую я писала, что она взяла двух приемных девочек, все же начала от них потихоньку избавляться. Прошел год с тех пор, как они живут у нее. Раньше "дочки" просто воровали деньги и пропадали ночами, хамили бабушке, а теперь выяснилось, что старшая, которой уже 15 лет, употребляет запрещенные вещества. Из дома исчезло всё: электроприборы, одежда, старые обои.

За год жизни с девочками дом, который купила эта женщина для своей новой семьи, превратился в коровник. Я смотрела фотографии, такое впечатление, что они даже стены разбирают и выносят потихоньку. Старшую пришлось сдать в специальный диспансер, который работает с зависимыми подростками.

[Spoiler (click to open)]
Младшая, 13-летняя, на время потеряла интерес к компаниям, стала больше проводить время дома и даже делала попытки учиться (возможно, испугалась, что ее тоже куда-то упекут). Но постепенно, видя, что мама ослабила контроль, снова начала гулять и ночевать непонятно где. Чтобы как-то ее вразумить, приемная мать отправила девочку в лагерь на всё лето – пусть ее там общественная жизнь перевоспитает. Вокруг будут нормальные дети - возможно, она у них научится чему-то хорошему.

Осталась третья проблема – сын. Он родной, взрослый, живет отдельно, отучился на рабочую специальность, но работать не хочет. Пропускает смены, ему угрожают увольнением, а мать бегает, заносит начальству и тратит уйму денег. Это довольно угрюмый молодой человек, ни с кем не общается, сутками играет в игры. Друзей у него нет, девушки тоже.

Я знакома с ним: неплохой парень, но очень уж одичалый. Зайдет в гости - смотрит волком. Здоровается со мной принужденно, как с классной руководительницей, будто я могу ему двойку поставить. Пройдет, глядя в стену, хлопнет дверью так, что полки задрожат. Ходит шагами командора, как каменный гость. Мне представляется, такими должны были быть в конце 19 века анархисты-бомбометатели.

Он поставил на свою квартиру новый замок и не пускает туда мать. Она под разными предлогами все-таки проникает иногда, чтобы хоть немного убрать в его жилище, которое превратилось в сарай, постирать одежду, заставить его поменять белье и помыться. Не всегда он соглашается. Мать боится за его рассудок и собирает какие-то документы, чтобы отправить сына на лечение.

Когда она только оформляла приемных девочек, у меня закралась мысль, что женщина берет их с тем расчетом, чтобы воспитать себе будущую невестку. Но, видимо, не срослось.

Зачем принимают на работу мигрантов



Мой ответ – чтобы обманывать. Причем, обманывают сразу всех: и мигрантов, и местное население, и владельцев бизнеса. Расскажу на примере все того же швейного предприятия, откуда я так удачно исчезла и где познакомилась со звездой Востока Хаёт.

Однажды заходят в цех цыгане - наши женщины инструменты со столов попрятали. У многих из нас были ножницы свои, пинцеты, линейки. Да и казённое, если пропадет – ты за него отвечаешь. Оказывается, цыганский табор пришел к нам работать, шить. Среди них и мужчина был один - сказал, что может делать всё, но его отправили. А женщины остались.

[Spoiler (click to open)]
Даже я с моим нулевым опытом в найме людей понимаю, что цыганки не за работой сюда пришли. Не рабочие у них лица, не трудовые. Не выглядят они, как женщины, которые горбом своим зарабатывают копейку. Впрочем, не буду гадать, что было в голове у цыган, а вот что было у наших? У нашей бригадирши и начальницы производства, которые приняли их, поставили в смену и распределили на них операции.

Ожидаемо, через три дня мы получили горы брака. Я говорю «мы», потому что переделывать работу целого табора цыган сели мы – обычные женщины. Думаете, нам заплатили? Не заплатили и цыганам. А операции в накладных стояли оплаченные. Вопрос: кто получил деньги, если бригадир и начпроизводства – мать и дочь?

Цыган след простыл. Не прошло и три дня – принимают еще одну! Заблудившуюся по жизни молоденькую цыганочку. Казалось бы, вы уже научены горьким опытом, вам за качество отвечать головой, у нас заказчики не с улицы люди, вы сами на ниточке висите (вопрос про увольнение бригадира однажды уже стоял).

Девушке было лет 18 – не знаю, видела ли она в жизни швейную машинку. Ее посадили сзади меня и дали мою операцию. Я посмотрела, что она делает, и тихо охнула. Ей мешки для сахара строчить, и то не доверишь, а у нас - трикотаж. Растянутые, перекрученные горловины футболок, они даже издалека бросались в глаза.

Подошла технолог, после нее – начпроизводства. Крутили-вертели ее футболки, ничего такого не заметили… а через неделю – скандал! Увольняют технолога за то, что она пропустила грубейший брак, увольняют цыганку за то, что она не умеет шить, а вся бригада сидит и переделывает бесплатно.

Я проработала там три месяца, за это время такая схема повторилась два раза.

Москва, район Гольяново



Если выйти в Москве на станции Щёлковская, то покажется, что ты попал в небольшую среднеазиатскую республику. Место это пыльное, рядом Щёлковское шоссе и промзона, и более-менее благополучные люди отсюда бегут. Остаются гастарбайтеры.

Поднимешься вечером из метро, а они уже собрались здесь по трое-четверо; кружками, кругами и группами. Стоят, сидят на корточках, кричат, едят. У них здесь сход.

[Spoiler (click to open)]
Весна в Гольяново начинается не со щебета птиц, а с рёва мотоциклов. Если посмотреть сверху из окна на шоссе, то машины шевелятся, как жуки, а мотоциклы скачут по ним, как блохи. Это продолжается и ночью. После двенадцати трасса освобождается, мотоциклисты собираются в кавалькады, и рев моторов превосходит все мыслимые децибелы. Две секунды – и они скрываются из глаз. Куда они летят? Вероятно, навстречу смерти.

Слава Богу, у нас окно выходило не на шоссе, а во двор, и звуки глохли от густо посаженных деревьев. Зато зайдешь на кухню и почувствуешь себя на цирковом представлении, где прямо на твоих глазах разворачивается смертельный номер.

Выйдя из метро, попадаешь прямиком в шаурмичную. Здесь большие потоки жаждущих шаурмы и лепешки прямо из тандыра, частый завоз продуктов небольшими партиями, всё очень свежее и вкусное. Мы всем районом знали, когда повар ставит тесто, когда начинает выпекать, и когда нужно уже собираться и идти, чтобы не прозевать самую горячую, самую ароматную лепешку.

Муж никогда в шаурмичную не ходит – не может стоять в этой толпе, а лепешки любит еще с Самарканда. Говорит: "Сходи, тебе ведь всё равно, ты среди них растворишься". Пойдешь, встанешь в очередь, и почувствуешь себя в сердце Азии. Читаешь про себя Есенина:

Я люблю этот город вязевый,
Пусть обрюзг он и пусть одрях.
Золотая дремотная Азия
Опочила на куполах.

Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, судил мне Бог.


Записалась я в этом районе на фитнес и стала через день ходить через один уютный московский дворик. Что там делается! Дети на площадке один на одном, как яблоки на дереве. Облепили горку, машинки, качели, - вообще, любую кочку и пенек, где можно играть. До чего же плодовитые узбечки (если я правильно поняла). Все дети – их.

Ни одного русоголового среди них не видно, не слышно звука русской речи. Там же мамочки, тётушки, старшие сестрёнки – детвора под присмотром, все благополучные, у всех счастливое детство. Только один вопрос: наши дети не выходят туда гулять потому, что не хотят, или их там вообще нет?



Соседи по площадке



Я живу на втором этаже, рядом с нами занимает квартиру обширная мигрантская семья. Сколько их там, даже пересчитать невозможно. Взрослых женщин, вроде, три; мужчина, кажется, один. Через день его громко рвет в туалете, прям сочувствие к человеку просыпается. Жена, что ли, плохо готовит? Едят несвежие продукты? И куча детей.

[Spoiler (click to open)]
Кто-то из их родственников взял привычку проходить мимо окон и окликивать их - происходит это в 5 утра. Наверное, на работу идет и таким образом приветствует своих сородичей. А может, будит хозяина, чтобы не проспал. Я лично сова, мне трудно заснуть, и вот когда ты к утру наконец-то спишь, а тебе под ухо: гей! Абубырдара! Дома здесь стоят колодцем, каждый звук отражается эхом.

Сегодня этот самый человек шел мимо и начал издавать другие звуки – наверное, он имитировал крик ишака, ну очень было похоже: Иа-иа! Долго кричал, минуты две – для детей, я думаю, хотел их позабавить. Кажется, он был на подпитии. Хотелось выглянуть в окно и сказать: да замолчите вы, наконец! Это уже с отчаяния такие мысли приходили.

А днем вижу, идут три человека: мужчины от 20 до 40. Остановились. Ну, как положено, в окно на второй этаж: гей-гей! Арумбара! Кыр-кыр! Там откликаются. Молодой парень достал какие-то картинки и начал их показывать по одной. Ребенок из окна выкрикивал слова, - видимо, это была азбука. Мужчина постарше достал широкую полосу розовой бумаги и налепил себе на лоб, наподобие того, как у нас на похоронах кладут венчик покойникам. Начал что-то громко пояснять и улыбаться - женщина в окне смеялась. Ну а третий просто пел.

Узбечка Хаёт



Про таких женщин говорят: сахарная. Гладкая, как нерпа. Ей бы возлежать на мягких подушках среди дорогих ковров и кушать виноград, ягодку за ягодкой отправляя в пухлый красноватый рот. Нет, таким не нужно работать. Сидеть за швейной машинкой в цеху? Она вся налита соками жизни, а расходовать их приходится на глупый однообразный труд.

[Spoiler (click to open)]
Взгляд Хаёт никогда не меняется. Она живет в потоке всегда одинаковых, всегда сладких чувств, и грубый окрик начальницы, от которого я вздрогну, пройдет по ней, как рябь по воде. Походка Хаёт никогда не меняется. Если она опоздала на смену, и ее ругают – идет по ряду машин к своему месту медленно, проживая каждый шаг, как хорошая актриса в фильме о любви.

Наши женщины сидят на работе в футболках и спортивках. Такая одежда превратила бы Хаёт в обыкновенную толстушку, и интуитивно она выбирает скромный халатик, который очень нескромно распахивается сверху и снизу, когда она наклоняется или садится. Тело нерпы перекатывается под ним упругими волнами. Утюжильщик Серёжа, наш единственный мужчина в цеху, не может оторвать глаз. Но берегись, Хаёт, – он любовник бригадирши, и твоё невольное кокетство может тебе дорого обойтись.

Хаёт переводится как жизнь, а полное имя её – Хаётхон. «Можно просто Хаёт», - сказала она, когда знакомились. Наши сотрудницы быстро перекрестили ее в Койот, разницу женщина не поняла и откликалась.

Как месяц прибавляет свои дольки каждый день, пока не превратится в луну, так Хаёт каждую неделю прибавляла в весе, пока лицо ее не стало идеальным кругом. Тело тоже стремилось к этому, но для завершенности ему не хватало еще как минимум трети. На удивление, с ростом веса Хаёт росло и ее обаяние. Если русская женщина при таком положении начала бы страдать по загубленной фигуре, то узбечка несла себя гордо и прямо, и чудесным образом красота ее не умалялась, а становилась как бы величественной, монументальной.

Каждые выходные Хаёт ездила к мужу в общежитие и в понедельник опаздывала на работу. Он жил где-то на другом конце Москвы, - кажется, что-то строил. «Я ездила к мужу», – отвечала она на выговор начальницы. Звучало это так, будто «я была в церкви».

Хаёт сидела на распошиве - это подгибка низков и рукавов в футболках - и беспощадно била в трикотаже дыры тупыми иглами. Она считала, если затупилась игла – дело техника следить за этим и менять вовремя, а она просто швея, которая выполняет свою работу. Потом целую смену порола. Когда было испорчено несколько партий изделий, да так, что пришлось укорачивать их на 2,5 см и подключить к переделке всю бригаду, ее сняли с этой операции. Я думала, уволят.

Но одно из волшебных свойств Хаёт состояло в том, что она могла найти подход к любому человеку в любой ситуации. Наверное, если бы в средние века ее приговорили к смертной казни, Хаёт придумала бы способ убедить палача отпустить её. Просто феноменальная способность договариваться и избегать наказаний – с нее даже премию не сняли после этого случая. Но наказала ее сама судьба. После злосчастных футболок Хаёт поставили на электронож, подкраивать мелкие детали, и там она, живя, как всегда, в полусне, потеряла кусочек пальца, самую подушечку. Кость, к счастью, оказалась незатронутой, но случай был очень болезненный.

Непонятно было, куда ее такую ставить, и что доверить ей. Не выгонять же? Посадили на мою операцию «закрыть росток киперной лентой» - это высокотехнологичная операция, выполняется в 5 или 6 приёмов, но оплачивается очень дешево. Как пошла она клепать ростки! В два приёма - у нее уже готова дневная норма. То, на что я трачу целый день, она изготавливала за пару часов. Качество было не плохое, оно вообще отсутствовало. Так могла бы шить выпускница швейного училища, которая не посещала занятий.

Отдел качества, который возвращал мне футболки за малейшее виляние строчки, забирал у нее всё, как с закрытыми глазами. Что она им говорила, чем оправдывалась? Хотела бы я послушать. Но закончилось тем, что спустя месяц из отдела качества выгнали приемщицу за невыполнение своих обязанностей, а начальница была под вопросом. На этом месте я попрощалась с работой в швейном цеху, пошла искать себе лучшей жизни и не знаю, что у них было дальше. Хаёт осталась - её перевели на место уволенной приёмщицы.